Неидеальный (СИ)

— Доброе утро, — здороваюсь с женщиной.
— Доброе, с улыбкой здоровается она. — Ты рано, но это хорошо, поможешь мне с завтраком…
— А Давид?
— Он на пробежку ушёл. К его приходу, как раз, и стол накроем.
— А Вы всегда сами готовите?
— Почти, я люблю готовить. А готовить для своих любимых, сам Бог велел. А ты готовишь?
— Стыдно признаться, но нет. Дома готовила наша домработница, в Вене, ела в ресторанах. Да, и тут быстрее где-нибудь перекусить, чем тратить время на готовку. Да, и салон много времени отнимает.
— А если детки пойдут, кто им готовить будет?
— Думаю, к тому времени Вы меня обязательно научите.
— О, это запросто, — женщина, снова улыбнулась.
Потом она вручила мне фартук и дала миску с уже помытыми овощами, и я принялась их нарезать.
Настроение моё так и не улучшилось, и это заметила Анаит Вардановна.
— Ты чего, хмурая такая?
— Не знаю, как объяснить, но мне кажется, Давид хочет меня бросить, — озвучиваю самый страшный свой страх. — С тех пор, как мы приехали сюда, наши отношения все хуже, и я не знаю, с чем это связано, — признаюсь я.
— Глупости, это стресс, он сильно занят на работе. Всё-таки, такая ответственность, — отмахнулась женщина. — Все будет хорошо, — она ободряюще улыбнулась. И тут я решилась задать вопрос, что так меня волновал.
— А Вы знаете, что произошло у Давида, почему он не хотел возвращаться?
Женщина вытерла руки кухонным полотенцем и присела напротив.
— Нет, не знаю. Он уехал очень поспешно, а Сева мне ничего так и не рассказал. Я даже не разговаривала с ним несколько дней. Но он не поддался.
— В этом замещена женщина? Саша?
— Не могу ничего тебе сказать, у него не было постоянной девушки… А имен тех, что были, я не знаю.
Я не могла понять, если даже мама не знает, то кто мне расскажет? Его отец в курсе, но если он не рассказал жене, то мне точно не станет.
— Я тебе рекомендую, не забивать этим голову. Что было то прошло. Жить нужно настоящим, — подбодрила меня мама Давида.
Вскоре под чутким руководством Анаит Вардановны, завтрак был готов, и мы принялись накрывать стол. К этому времени Давид вернулся с пробежки и отправился в душ, а Всеволод Петрович уже занял место во главе стола.
Мне нравилась эта атмосфера — семейная, уютная. И мне ещё больше захотелось стать частью этой семьи.
После завтрака Давид собирался уезжать.
— Меня отвезёшь? Я вчера на такси сюда приехала, — он молча кивает.
Я прощаюсь с его родителями, обещаю Анаит Вардановне приехать на следующей неделе, и сажусь в машину. Почти всю дорогу мы едем молча. И меня это убивает. Если я начну настаивать, или истерить, это будет наша последняя встреча. А я этого не хочу. У меня другие планы на этого мужчину. А сдаваться
я не привыкла.
— Поднимешься? — он молчит с минуту, словно что-то решая в своей голове, а затем кивает и глушит мотор.
Мысленно уже танцую самбу. Поднимаемся на лифте на нужный этаж. Я открываю дверь квартиры, и сразу, как только дверь за Давидом закрывается, прижимаюсь к его губам.
— Я так соскучилась, шепчу ему в губы.
Давид аккуратно отстраняет меня:
— Ева, я поднялся не за этим. Нам надо поговорить. Мне кажется, нет, я уверен, наши отношения себя исчерпали, и пора — это прекратить, — я не могу сдержать слёз. Истерики видимо не избежать.
— Три года, для тебя они ничего не значат? — пока ещё спокойно спрашиваю я.
— Ева, давай по-честному. Ты прекрасно знала, что я к тебе ничего не испытывал, когда пришла ко мне. Я не обещал тебе быть с тобой, или тем более, что-то большее. Ты молодая, красивая, начни жить для себя.
— Видимо, не настолько красивая, да? Или ты уже нашел другую? Кто она? Эта та, из парка? Саша? Вы снова вместе?
ДАВИД
Евин вопрос выбивает почву из-под ног. В нем все то, чего никогда не будет. Ни Саши, ни "мы вместе". А больше всего злит, что она вообще об этом вспомнила.
— Так что, я права? — не унимается она, по щекам бегут слезы, но она словно не замечает. — Ты любишь ту девушку, из-за неё не хочешь быть со мной? — Ева срывается на крик. А я почему-то не могу и слова произнести. — Чем я хуже? Я ведь люблю тебя.
 
— Уверена? Или я трофей, который очень хочется заполучить? Ева, признайся, это нелюбовь.
— Да, что ты знаешь про любовь? — не унимается она. — Бесчувственная сволочь! Сволочь! — она ударяет меня кулаком в грудь. Хватаю ее руку, не позволяю ударить снова.
— Ева, прекрати этот цирк.
— Я ведь немного прошу, я хочу быть с тобой. Мне даже деньги твои не нужны…
— Ева, не унижайся, неужели тебе не хочется, чтобы тебя любили? Оставь меня, найди того, кто будет ценить…
— Мне не нужен другой.
— Это бессмысленно, — качаю головой, и иду к дверям. Но Ева хватает меня за руку.
— Ну, что мне сделать? Давид, скажи, чего ты хочешь от меня?
— Ева, в том и дело, что от тебя я ничего не хочу.
— Но нам же было хорошо…
— Вот именно, было.
Я ухожу. Что я испытываю теперь, так и не понял. Ожидаемого облегчения я не испытал. Мучает ли меня совесть? Нет. Понимаю, что должен был прекратить это раньше. Но какой смысл теперь об этом говорить… Я снова чувствую себя подавленно и одиноко.
Сажусь за руль, и давлю на газ. Перебираю в голове вопросы. Пытаюсь ответить честно хоть себе. Что изменилось? Ведь она меня устраивала. Три года я не пытался ничего менять, даже надеялся, что-то измениться. Все поменялось, потому что появилась другая? И это не Саша… Вчерашний вечер это хорошо показал. Лина поселилась в моей голове. Потихоньку вытесняя ту, что жила там столько лет. Только мне от этого не легче, ведь она не свободна.
Объясните мне кто-нибудь, как сердце делает выбор… Почему оно не слушает разум? Ведь так было бы проще, легче, понятней…
  
22 глава
 
ЛИНА
На работу шла не спеша, наверное, впервые. Всё воскресенье мы провели с Тиграном, бездельничая, устроили день без правил. Даже пересмотрели три части "Ледникового периода", не сразу, конечно, но всё же. Мой Тигр-мыгр обожал Диего. Да, и сама я любила этот мультфильм, поэтому с удовольствием его смотрела. Мы за день съели килограмм мороженого, на обед заказали пиццу, а на ужин у нас был чай с бутербродами. Короче, ленилась я по полной программе. Потому что думать о завтра, было страшно.
И вот оно наступило. Отведя Тигрёнка в сад, я растягивала путь до офиса, как могла. Трусливо надеялась, что не встречусь сегодня с Олегом. Как друг, он мне очень нравился, но боюсь, что друзьями мы больше не будем.
Работу выполняю на автомате. На вопрос Давида Всеволодовича, всё ли в порядке, отвечаю "да".
Вся неделя проходит в каком-то подвешенном состоянии, я словно чего-то жду. Только понять, что, не могу. С Олегом мы так и не встретились, это, вроде как радовало, но, в то же время, хотелось знать, как же мы сейчас будем общаться.
В пятницу у Давида Всеволодовича, после обеда, была назначена встреча, уходя он предупредил, что уже не вернётся. Сказал, что и я могу уйти пораньше, если никаких дел у меня нет. В четыре я, действительно, была уже свободна и думала, что уже через пол часика можно будет идти за сыном. Вдруг, дверь приёмной открылась с громким хлопком об стену.
— Кто она? — к моему столу подошла Ева. Она выглядела расстроенной, под глазами залегли тёмные круги. И даже безупречный макияж, это не скрывал.
— Кто? — не поняла я вопроса.
— Кто его любовница?
— Я думала это Вы, — честно отвечаю ей. Она сверлит меня взглядом, словно ждёт, что я скажу ещё что-то.
— Выпить есть? — она отходит от стола и садится на диван.
— В кабинете есть виски, коньяк и водка.
— Виски.
Иду в кабинет, наливаю стакан виски и приношу ей.
— Может компанию составишь?
— Нет, мне ещё за сыном идти, — она делает глоток.
Смотрю на неё и понимаю, мне её жалко. Сейчас она выглядит плохо, уставшей и какой-то обычной. И, вроде, хочется спросить, что случилось, но вроде и так понятно…