Запрет на любовь (СИ)

Я села на кровать и продолжила беседу с фотографией:
«— Ещё и Света, представляешь в подруги набилась. У них с Романом всё хорошо. Наконец-то женятся. Правда, кажется, что не просто так. Она носить стала свободную одежду. Похоже беременна. Но это очень хорошо. Им давно пора. Тем более она его до безумия любит. С самой школы грезила о нём и не важно, что старше на пять лет. Я же с ней училась. Помню всё. А теперь её мечта сбылась. Дай Бог, чтобы всё у них хорошо было в жизни. Так вот, о чём это я! Пригласила меня на свадьбу, правда не просто так. А с подоплекой. Брат у Романа какой-то там есть. Холостой, но не местный. Решила, что я решусь с ним на знакомство. Как наивно и глупо. Они же не знают, что я сошла с ума. Да-да. Чего так смотришь на меня?! Сошла с ума. Разве кто-то ещё будет бубнить целый день с фотографией».
Аккуратно провела большим пальцем по изображению паренька и продолжила:
«— А так, день прошёл хорошо. Ученики вели себя сносно. Не кричали, не скандалили. В последнее время расслабилась. Даю писать работы в классе на уроках. Самостоятельно изучают материал, пишут ответы на вопросы, а я просто проверяю. Только с маленькими занимаюсь. Сил у меня мало, если честно. Ещё Инна сегодня перепугала. Странная девочка. Понимаю, нельзя так судить о человеке. Я же не знаю и не представляю через что приходится проходить девочке в нашем городке. Мне её жалко, но иногда её серые глаза темнеют и возникает чувство, что она копается в моём сознании. Словно хозяйка перебирает секретные архивы, которые сокрыты от посторонних глаз. И голос. То детский, то взрослый, то и вовсе такой холодный… нечеловеческий… понимаешь?! Не знаю, как и вести себя при ней. Но Инна привязалась ко мне. Да и жалко её. Жалко».
Тихо всхлипнула и легла на спину. Положила на грудь фотографию и закрыла глаза. Про себя договорила: «Завтра увидимся, дорогой мой!». Сон навалился тяжелый. Рома, Олег, Лёша. Олег смеялся. По-злому смеялся и хищно смотрел на меня. Роман же ушёл со Светой, а Лёша рядом. В его глазах боль, он умоляюще смотрел на товарища и что-то шептал. Затем темнота. Всё исчезло.
  
Глава 8
 
Лара
Ранним утром я проснулась и побрела в уборную, еле раздирая глаза. Они сильно опухли от вчерашних слёз. Сидя на унитазе, клевала носом. Голова жутко болела. А когда стала умываться, то зачем-то решала посмотреться в зеркало:
— Страшное зрелище, — сонно буркнула и ладонями зачерпнула холодную воду, смачно обдав ей лицо. Похлопала по щекам, — Ну, более-менее.
Направилась прямиком на кухню к холодильнику, достала бутылочку питьевого йогурта. Открыла крышку и начала пить, мрачно поглядывая в окно. Серый и грязный двор наводил уныние ещё больше, чем сам день. Поминки организовывала часть и там будет та тетка, Екатерина Леонидовна. От одной только мысли накатывает раздражение. Ведь уже продала дом, что ей ещё здесь нужно?! Или показаться перед людьми в лживо-скорбном настроении. Я не понимала Екатерину Леонидовну, да и не хотела понимать после того случая, когда она выгнала не только меня, но и Грома тоже.
Выкинув бутылку из-под йогурта в мусорное ведро, пошла в комнату. Прибавила звук от телевизора и открыла дверцу шкафа. Чёрная водолазка сразу бросилась в глаза. Вместо брюк достала утеплённые джинсы. Быстро переодевшись, поплелась к туалетному столику.
— Имеет ли смысл наносить косметику?! Наверное, нет. — сама себе ответила под звук телевизора.
Взяла расчёску и привела волосы в порядок, заплетая в тугую косу.
— Глаза… что делать с глазами? — взглядом рыскала по столику в поисках ответа. И тут же нашёлся выход. — О, очки! Пусть и солнцезащитные. Пусть не по погоде. Зато маскировка неплохая, — пробубнила и нацепила на уши чёрные очки.
— Ну, можно и идти, — обратилась к фотографии Алексея, — сегодня для нас тяжелый день!
Выключив телевизор, я вышла из комнаты и направилась в прихожую. Достала из шкафа пальто и накинула его на себя. Немного помедлив, схватила с полки и нацепила на голову серую шапку. Вышла в подъезд, заперев на ключ дверь от квартиры, и выползла на улицу.
 
Морозно. Такое чувство, что зима спешила в эти края намного раньше, чем должна была прийти. В кармане пальто зазвонил телефон. Я ответила:
— Ларка, ты с ума сошла! В такой холод выпереться на улицу?! Мы через тридцать минут поедем с Ромой на кладбище и тебя возьмём с собой.
— Нет, спасибо. Я сама. Прогуляюсь заодно.
— Ну, смотри. Ты почему вчера на звонки не отвечала?
— Не слышала, — честно призналась, — я так вчера устала, что как пришла, так сразу уснула.
— Ты точно в порядке? Голос у тебя какой-то не такой.
— Всё в порядке. Свет, увидимся позже, — слабо ответила я и скинула вызов. — В порядке, не в порядке… когда у них до меня дело дошло. Нормально же жили. Терпеть не могли друг друга. Красота. А теперь из окон наблюдают.
Закинула мобильник обратно в карман пальто и медленно побрела по улицам города. Кладбище находилось на отшибе, за пределами города. И вела туда одна дорога. Поднялся сильный ветер, но я лишь ускорила шаг. Город спал. Изредка проезжала, мимо по дороге, одинокая машина.
— Надо было взять наушники, — буркнула под нос, сопротивляясь непогоде.
Охранник у входа на кладбище слабо поприветствовал меня кивком.
— Здравствуйте, — кивнула в ответ и пошла по заученной дороге к могиле Алексея.
На кладбище никого не было. Зашла за ограждение, села на скамейку и посмотрена на памятник Алексея. На фотографии он выглядел так же, как и в последний свой день.
— Здравствуй, — голос дрогнул, и слезы непроизвольно покатились по щекам.
Я не могла остановиться. Вновь и вновь они душили меня изнутри. Вроде казалось, что всё — сил нет! Но через какое-то время, слезы появлялись и вновь душили изнутри. Буквально через двадцать минут у могилы собралась толпа народа во главе рыдающей навзрыд Екатериной Леонидовной. Она кружилась все время возле холеного майора пенсионного возраста. Я поднялась со скамейки и вышла за ограду.
До меня стал доноситься шёпот Ромы, Светы и Олега.
— Вот Лёха, Лёха. Не успел толком пожить и признаться в чувствах, а девка теперь до сих пор вздыхает. Кто бы мог подумать, что она такая… правда Свет? — обратился Рома к девушке
— Правда, от этого мне и жалко её. Была бы лучше той самой безвольной куклой, как про неё судачили в своё время, проще было бы.
— Чем проще? — не понял Рома.
— Не жалко было бы, — шмыгнула носом, — ну ладно, я пойду к ней.
Рома кивнул и повернулся к Олегу, тот был навеселе со вчерашнего дня.
— Ты бы постыдился?
— А кого мне стыдится? — посмотрел Олег на Рому. — Лёшка в земле лежит, ему точно уже не стыдно за меня.
Светлана тихо подкралась со спины ко мне и взяла за руку. Я невольно вздрогнула, напряглась и посмотрела на неё.
— Светлана?
— Ага, а ты чего в черных очках?
— Солнечно.
— Оно и заметно. Особенно по мокрым следам на лице. Вспотела видимо.
— Вспотела.
Света хотела ещё что-нибудь сказать, но вовремя остановилась. Видимо, осознала в каком месте мы сейчас находимся. Народ начал расходится, и тогда Светлана обратилась вновь обратилась ко мне:
— Пойдешь в столовую?
Я отрицательно покачала головой.
— Тогда, на вот. Возьми мои перчатки. А то руки заледенеют. Заболеешь, — она сняла с рук кожаные перчатки с мехом, и протянула мне.
— Спасибо, — взяла перчатки и сжала их в руке.
— Домой как придешь — позвони. Я буду ждать.
— Хорошо.
Света хлопнула меня по плечу и примкнула к остальным ребятам, которые выходили с кладбища. Я зашла за оградку и снова села на скамейку. Не знала, сколько прошло время, пока сидела и смотрела на фотографию Алексея, где он навечно застыл в одном возрасте на мраморной плите. Слёз больше не было. Поэтому я смотрела, а внутри огромная дыра поглощала мысли. Больно. Тошно. Нельзя описать всё то, что чувствуешь в такой момент.