Рождественский папа
Ник не знал, как теперь помириться с ней. Она, видно, думает, что он стыдится их брака. Но ведь это не так. Просто они очутились в сложном положении.
Фейс вместе с Джейки ушла из культурного центра, прежде чем Ник кончил распаковывать игрушки. Оставшись один, он примерил костюм Санта-Клауса. У него поднялось настроение, когда он увидел себя в красном облачении с искусственными белыми бакенбардами. Теперь надо, чтобы и дома ощутили рождественский дух.
Придя домой и едва открыв дверь, Ник почувствовал запах печеного теста. Он внес елку в дом. Первым его увидел Джейки и запрыгал от радости:
— Посмотри, Фейс! Рождественская елка! Мы уже можем ее наряжать?
В гостиной появилась Фейс в фартуке поверх бледно-голубого свитера и джинсов.
— Спроси у Ника, — тихо ответила она. — Я не знаю, собирается ли он устанавливать ее сейчас.
Ник прислонил елку к стене.
— Как хотите. Если есть в чем ее укрепить, то я займусь елкой прямо сейчас.
— Подставка в конторе в стенном шкафу. Подождите, пока я выну печенье из духовки.
— Мы с Джейки сами все сделаем, если ты не возражаешь.
— Хорошо. Подставка должна лежать слева. На ней наклейка с надписью. А под ней — коробка с игрушками и лампочками. Принесите все сюда.
По крайней мере Фейс не хмурилась и не велела ему выбросить елку. Может быть, удастся помириться с ней, подумал Ник.
Установка елки заняла много времени. Нужно было прочно укрепить ее и решить, где пристроить. Затем Ник повесил на ветки белые мигающие лампочки и золотые гирлянды. Потом они сделали перерыв на ужин. Фейс была молчаливее обычного, но радость Джейки от рождественских приготовлений разрядила натянутую обстановку.
Ник попробовал овсяное печенье с изюмом, которое Фейс испекла к празднику.
— Покажи мне, чем ты хочешь украсить верхушку елки. Этим мы займемся в первую очередь.
Фейс положила на стол салфетку.
— Это украшение мама подарила мне, когда я купила дом.
— А мы сейчас можем его достать? — с блестящими от радости глазами спросил Джейки.
Фейс с улыбкой встала:
— Конечно. А посуда подождет.
Она направилась к большой зеленой коробке и опустилась на колени. Джейки уселся на пол рядом. Фейс сняла крышку, вытащила белую шкатулочку и разрешила Джейки самому открыть ее.
Мальчик очень осторожно развернул папиросную бумагу, словно чувствовал, что под ней скрыто что-то хрупкое.
— Это ангел.
— Ну, вынимай его, — сказала Фейс. Ангел, в темно-красной с изумрудно-зеленой отделкой одежде, был сделан из папье-маше. Золотой нимб красовался у него на голове. Джейки благоговейно дотронулся пальцем до золотых крыльев.
— Когда мама дарила его, то сказала, что он принесет мне рождественское благословение и счастье на многие годы.
У Фейс даже сел голос от волнения — настолько дорог был ей подарок. Ник заметил, как она посмотрела на Джейки, и понял, что величайшим счастьем она считала именно его. Затем она перевела взгляд на Ника — в нем сквозила благодарность за то, что он помог ей сохранить у себя мальчика, которого она считала своим сыном.
Но Нику было нужно нечто большее, чем благодарность.
— Крылья у меня есть, а вот этого нет. — Джейки показал на нимб. — Мы сможем его сделать?
Фейс засмеялась:
— До Рождества еще десять дней. Успеем сделать несколько нимбов.
— Ты ведь придешь на представление, да, Ник? — спросил Джейки.
— Ни за что не пропущу, — пообещал тот. Он тоже проникся духом рождественских праздников и понял, почему для Фейс даже мысль о том, чтобы уехать куда-нибудь на Рождество, казалась невероятной.
Ник ни разу не украшал елку. Его отца подобные вещи не интересовали, их с Пэм брак оказался слишком кратким и не дотянул до Рождества, а одинокому холостяку елка ни к чему. Джейки был в восторге от блестящих шаров, крошечных домиков, деревянной лошадки— качалки и северного оленя. Ник испытывал не меньший восторг.
Когда Джейки повесил последнюю игрушку, они отошли подальше и с восхищением залюбовались своей работой. Ник включил лампочки, и мальчуган от неожиданности вскрикнул. У Ника сдавило горло. Он посмотрел на Фейс — глаза у нее сияли. Ему ужасно захотелось заключить ее в объятия, но она повернулась к Джейки и обняла его за плечи:
— Пора переодеваться.
— А ты с Ником будешь спать в моей комнате? — осведомился малыш.
Фейс опустилась перед ним на корточки.
— У тебя своя комната, а у нас своя. Но сегодня ты можешь оставить свою дверь открытой, и мы тоже так сделаем. Если тебе что-нибудь понадобится, позови нас. Хорошо?
Джейки кивнул головой.
— А может, вы опять устроите лагерь в моей комнате?
— Давай после Рождества, — предложил Ник. — А лучше позови своих друзей и устрой лагерь с ними.
— Можно, Фейс?
— Конечно. Думаю, Джордж Матсон с удовольствием придет, если ты его пригласишь.
— А завтра я могу его пригласить?
— Я позвоню его маме. Возьмем его к себе после рождественского праздника.
— Вот здорово! Ты ей позвонишь прямо сейчас?
— Позвоню, а ты готовься ко сну.
Джейки стремглав понесся вверх по лестнице.
— Хорошие мысли приходят неожиданно, — сказал Ник, приближаясь к Фейс.
— Подумай о том, что тебе завтра предстоит быть Николаем Угодником.
Ник засмеялся:
— Святым Николаем?
Фейс пожала плечами.
— Днем ты изображаешь Санта-Клауса, а ночью тебе предстоит терпеть под боком двух мальчишек, так что это имя подходит. Особенно если учесть, что ты женился на мне из-за Джейки и подарил игрушки для завтрашнего праздника.
Сарказм не был характерен для Фейс, и поэтому Ник его просто не заметил. Но интонации ее голоса ему не понравились. Тем не менее он протянул руку и ласково погладил ее по щеке:
— Мы оба знаем, что я не святой.
Внутренне затрепетав от его прикосновения, она все же отстранилась:
— Мне надо позвонить Марджи. Ведь Джейки потребует полный отчет о разговоре.
Фейс ушла к телефону, и Нику стало ясно, что сегодня ночью они будут спать на разных краях постели. Фейс оценила его хлопоты с елкой, но не забыла случившуюся накладку.
Сколько это будет продолжаться?
Воскресным днем дети собрались вокруг Ника, переодетого в Санта-Клауса. Он слушал их рождественские просьбы, периодически переглядываясь с родителями. Как только он появился в красном наряде, Фейс отметила про себя, что из него получился замечательный Санта-Клаус. Его громкий голос заполнял помещение, и он вполне соответствовал образу.
Если бы Фейс не была так расстроена тем, что он не сказал своим служащим об их женитьбе, то день выдался бы замечательный. Ник гордился и любовался установленной им рождественской елкой, как будто впервые ее увидел. Его воодушевление было таким заразительным, что ей ненадолго показалось, будто они — настоящая семья и он никуда не уедет. Но затем сомнения снова вернулись и особенно усилились, когда они улеглись спать, отодвинувшись друг от друга подальше…
Появление Констанции отвлекло Фейс от грустных мыслей. Она принесла красивую банку печенья, открыла ее и поставила на стол, где Фейс разливала сидр в бумажные стаканчики.
— Ник очень хорошо играет с детьми, — заметила мать.
— И прекрасно ладит с Джейки, — добавила Фейс, недоумевая, куда та клонит — обычно мать просто так ничего не говорила.
— Я слышала, что он подарил детям игрушки, а ведь до сих пор мы только угощали их апельсинами и конфетами.
— Ник хотел сделать что-то особенное.
Вероятно, удобный случай для вопроса представился:
— А что будет на следующий год, если он уедет? Дети почувствуют себя разочарованными…
— Мама, тебе не кажется, что Ник останется? Неужели я не смогу сделать его счастливым?
— Милочка, никого нельзя осчастливить. Каждый создает свое счастье сам.
— Ник — хороший человек.
Мать на секунду задумалась.
— Возможно. Он вовсе не должен был помогать нам чинить крышу, да и возиться с декорациями.