Рождественский папа

— Иди. А я потолкую с отцом.
Она благодарно улыбнулась ему, снова отметив, какой он заботливый.
На кухне Фейс спросила, не приготовить ли чаю.
— Нет, — отвергла помощь дочери Констанция. — Я хочу услышать ответы на некоторые вопросы. Что происходит? Ты не можешь выйти замуж за Николаса Кларка. Если на то пошло, ты знаешь его всего несколько дней. Мы с отцом, полагаю, воспитали тебя человеком здравомыслящим. Тебе следует подумать также и о Джейки… — Неожиданно мать замолкла. — Ах вот в чем дело! Джейки… Что случилось?
Фейс знала, что чиновники из социальной опеки, вероятно, будут разговаривать с ее родителями во время изучения домашних условий, поэтому ответила очень осторожно:
— Появилась пара, которая хочет усыновить Джейки. Но я сама хочу усыновить его. — И торопливо поправила себя: — Мы с Ником хотим усыновить Джейки.
Констанция растерянно опустилась в кресло.
— А сама ты не можешь его усыновить?
— Эта пара… они уже побывали у адвоката. У нас с Ником будет более прочное положение, если мы поженимся. Я не могу отдать Джейки, мама. Мы любим друг друга. Он и так много настрадался.
— Всем известно, что в тебе он нашел свое спасение. Но, Фейс, брак с человеком, которого ты едва знаешь?.. Почему Николас хочет принести себя в жертву?
Фейс стало больно от материнских слов. Неужели его предложение можно истолковать только так?
— У Ника никогда не было нормальной семьи. А со мной и Джейки она у него появится.
— Ох, девочка… Мужчины с таким прошлым, как у Николаса, понятия не имеют о семье. Они уходят при первой же размолвке. Даже если он останется до конца усыновления, с чего ты взяла, что он не уйдет потом?
Все одолевавшие Фейс сомнения возродились после материнского вопроса.
— Он говорит, что знает цену обещанию.
— Знать и следовать этому — вещи разные. Фейс понимала, что мать не переспоришь, да ей и не хотелось. Во всяком случае, сейчас.
— Я выйду замуж за Ника. Что бы ты ни говорила, я не передумаю.
Мать внимательно всмотрелась в нее.
— Ты ведь делаешь это не только ради Джейки? Ты, вероятно, испытываешь определенные чувства к этому человеку. Дорогая, я надеюсь, что тут не просто увлечение…
Фейс взяла мать за руку.
— Я выхожу замуж за Ника, и мы хотели бы, чтобы вы присутствовали на церемонии. Вы придете?
Беспокойство беспокойством, но не поддержать дочь Констанция не могла.
— Раз ты выходишь замуж, мы с отцом будем рядом с тобой. Но, милая, подумай еще раз. Убедись, то ли это, что тебе нужно, и обдумай последствия.
* * *
Мировой судья Тобиас Терри жил на ферме в западном конце Извилистого Ручья. Старый фермерский дом был огромных размеров. Регистрация брака Фейс и Ника оказалась единственным вечерним занятием в пятницу для Тобиаса. Он провел родителей Фейс, Джейки, Марджи, Бада и Дарлу Грейнджер в обшитую деревянными панелями залу с небольшим возвышением и десятком складных стульев.
Поглаживая седую бороду, Тобиас ласково поглядывал на жениха и невесту.
— Не нервничайте. Почти все люди вступают в брак. Хотя некоторые потом и жалеют об этом, — он улыбнулся собственным словам. — Повторяю: некоторые, мы, например, с женой в браке сорок один год и очень счастливы. Ты, Фейс, вероятно, можешь сказать то же самое про собственных родителей. — Он хлопнул Ника по плечу. — Приятно видеть вас всех взрослыми и готовыми устроить свою жизнь. Умный человек, бывает, долго ждет подходящую женщину, особенно после неудачного раннего брака.
У Ника напрягся подбородок, и Фейс могла себе представить, о чем он подумал. В Извилистом Ручье всем до всего есть дело.
Ник выглядел таким красивым в черном костюме, рубашке и галстуке в тон, что у нее замирало сердце. Со дня визита к родителям они были заняты приготовлениями — разрешение на брак, покупка свадебных колец, отъезд Ника в Рутланд для переговоров с управляющим, а также для того, чтобы привезти еще одежды, помимо той, что он взял с собою на отдых… Он остался там переночевать и возвратился поздно вечером.
 
А Фейс, пока его не было, размышляла о том, что сулит ей замужество. Главное — она удержит при себе Джейки. То, что она может сильно влюбиться и это разобьет ей сердце, отступало на второй план. Вопрос матери, почему Ник готов принести себя в жертву, постоянно приходил ей в голову. И почему она уверена, что он не покинет ее после усыновления Джейки? Ответов Фейс не знала.
Считает ли Ник, что приносит себя в жертву? Когда они прощались прошлой ночью, он не поцеловал ее. Он не целовал ее с тех пор, как Фейс задала ему вопрос о его первой женитьбе. Но сегодня вечером, спустившись вниз, она уловила в его глазах огонек желания. Ее белое шерстяное платье слегка расширялось книзу у колен. Она подняла волосы наверх, завила их на затылке и приладила маленькую тонкую вуаль. С золотыми серьгами, подаренными родителями в честь окончания школы, она чувствовала себя миловидной, была взволнована и полна надежд…
Ник предложил ей руку, чтобы провести в переднюю часть залы, и от внимательного взгляда его голубых глаз у нее все внутри затрепетало. Они на самом деле вступают в брак!
Тобиас Терри возглавлял процессию. Сделав несколько шагов, Фейс вдруг остановилась и спросила:
— Ник, ты уверен, что хочешь этого брака? У тебя последний шанс отказаться.
Он прикрыл ладонью ее руку и серьезно ответил, бросив при этом взгляд на Джейки:
— Я уверен.
С сильно бьющимся сердцем Фейс остановилась вместе с Ником перед поднявшимся на возвышение Тобиасом.
Пока мировой судья говорил полагающиеся в таких случаях слова, Ник наслаждатся нежной ладошкой Фейс и обдумывал свою поездку в Рутланд. Он убедился, что в его отсутствие дела в магазине идут хорошо. Своему управляющему он не сообщил о свадьбе, а сказал, что задержится в Извилистом Ручье еще ненадолго и проведет свой отпуск там. Если бы он сказал Грегу, что женится и присматривает место для другого магазина, то персонал забеспокоился бы, не уволят ли их. А вдруг, он закроет магазин в Рутланде и откроет в Берлингтоне? Пока он ничего не подыщет, пусть лучше Грег думает, что он просто в отпуске.
Но, честно говоря, главным образом не хотелось выставлять напоказ личную жизнь, объясняя не очень-то близким людям подробности своей внезапной женитьбы.
Вчерашний день и вечер до закрытия магазина, казалось, тянулись бесконечно. Затем Ник поднялся наверх в свою квартиру. Там было тихо и пусто. Он не ощущал по-настоящему пустоты в доме, пока не поселился у Фейс…
Покончив со вступлением, Тобиас Терри призвал Ника и Фейс произнести брачные обеты. Ник смотрел на свою будущую жену, повторял за Тобиасом обещания и… вспоминал лживость первого брака. Теперь-то его жизнь сложится по-иному, вместе с Фейс и Джейки. Интересно, что думает о нем Фейс. Неужели лишь как о спасителе? В белом платье, с изящной прической, нежно-розовыми губами она была желанна ему, он хотел от этого брака большего, чем просто усыновление Джейки.
Когда мировой судья объявил их мужем и женой и с улыбкой произнес извечную фразу: «Вы можете поцеловать новобрачную», Ник воспользовался этим с лихвой.
Фейс выглядела застенчивой и очень беззащитной, и нежность взяла в Нике верх над желанием заявить свои права собственника. Впрочем, от долгого и чувственного поцелуя удержаться не удалось. У него даже перехватило дыхание.
Кто-то закашлялся, и только тогда Ник оторвался от губ новобрачной, но руку с ее талии не убрал. Фейс смущалась и краснела. Сколько же понадобится времени, чтобы она стала его женой в полном смысле этого слова? Решив, что ее стесняют родители, он прошептал:
— Когда мы останемся одни, то сможем целоваться сколько душе угодно.
Тут Джейки соскочил со стула и подбежал к ним.
— Мы теперь поженились? — поинтересовался он.
— Да, поженились. — Ник нагнулся и подхватил его. Держа Джейки на руках, он подумал, что принял лучшее в своей жизни решение.