О каретах и тыквах (СИ)
Случались в моей жизни неоднозначные и дурацкие моменты, признаю. Чего хоть стоит тот случай, когда мы с ребятами ещё на младших курсах напились и случайно вызвали вместо домового духа вздыхающий комок фиолетовой слизи, который избрал меня своей хозяйкой и ползал следом. Был сей представитель иномирных форм существования печален и безвреден (если не считать всерьёз за ущерб тоску, которую навевали его душераздирающие вздохи). Тем не менее, это существо не истреблялось. Ничем. Более того, отослать его обратно... да хоть куда-нибудь отослать тоже не получалось! И мне осталось только благодарить преподавателей из Академии Чернокнижия, которые создали по этому поводу консилиум и всё же отлепили от меня слизистое нечто - преимущественно ради того, чтобы исследовать его необычные свойства, но всё же.
Или вот был случай, когда я проспорила скотинистому Раоноку и была вынуждена явиться на построение в белом платьице с рюшами. Преподаватели так опешили, что даже ругать меня не стали, но в целом - как вспомню, так вздрогну.
Да, бывало разное.
Но такое - впервые. Если однажды ваш парень скажет вам, что он - принц, тогда вы меня точно поймёте.
- Это своеобразная шутка, и я не совсем поняла, где смеяться.
Дайнор тихо хмыкнул и небрежно махнул рукой, усиливая и без того окружавший нас полог тишины. Проникнувшись моментом и предчувствуя масштаб надвигающегося кабздеца, я добавила свой.
И тогда этот долбоклюй рассказал мне всё - или, как минимум, столько, сколько позволили клятвы. В процессе повествования я наверняка бледнела и зеленела. Мне пришлось присесть, а в глубине души, если быть откровенной, так и вовсе хотелось прилечь. Осознание того, во что я вмешалась и о чём человек, несколько раз звавший меня замуж, "забыл" рассказать, ни много ни мало оглушало.
Когда Дайнор замолчал, я не стала комментировать услышанное, а просто потёрла переносицу, пытаясь успокоиться.
С одной стороны, совершенно очевидно, что о таких вещах болтать не станешь. Даже - особенно! - со случайной любовницей, за счёт брака с которой решил избежать совершенно патового выбора. И, пусть мне немного неприятно было осознавать причины, по которым он на самом деле промолчал той ночью, с другой стороны... многое, наконец, стало понятно. Большинство странностей и нелепостей обрели некоторое логическое обоснование. Обижаться же на Дайнора за то, что он хотел всеми способами отделаться от роли марионетки или (хотя скорее всего "и") смерти...
Я рада, что он жив. И никогда не стала бы его в этом винить.
Конечно, хотелось бросить ядовитое: "И ты мне всерьёз всё это время вещал о доверии?". С другой стороны, пора бы уже привыкнуть, что лицемерие - это эдакий вьюнок, который оплетает древо любой политической или религиозной системы и цветёт на ней махровым цветом. И светлым, по очевидным причинам, это особенно свойственно, коль скоро их общество так двинуто на внешних приличиях, морали и дуализме.
Да что там, тёмным в некоторых вопросах то самое лицемерие свойственно не меньше - если совсем уж честно.
И да, мы оба не были откровенны друг с другом. Так что - туше.
- Знаешь, - сказала я Дайнору, явно ожидавшему вспышки или даже истерики с моей стороны. - Когда мы с Джи обсуждали тот Бал, очень много шутили о Золушке. Ну знаешь, бал, девушка, притворяющаяся не той, кем она есть на самом деле, кареты и тыквы... И прекрасный принц, куда же без него. Джи, моя фейри-крёстная, строго-настрого запрещала связываться с принцами - от них одни проблемы. И что в итоге, спрашивается?
Он опустил голову.
- Безусловно, в том, что сказка Золушки кончается свадьбой, есть разумная предосторожность со стороны сказочников: едва ли дальнейшая жизнь с принцем носила хоть сколько-нибудь сказочный характер.
- Вот, - демонстративно обрадовалась я. - Тут мы с тобой на одной волне! Это ведь не проблема - превратить на одну ночь тыкву в карету. Даже я, пожалуй, смогу. Но она потом снова станет тыквой, так? В этом вся суть. Весь фокус в том, чтобы потом иметь дело с этой тыквой, чтобы превратить её в карету насовсем. Так ведь?
Он медленно склонил голову набок.
- Всё так. Но мы ведь практикуем магию, Элин. Мы упорны, последовательны, полны веры и страстей. И знаем, что не бывает невозможного... тыква может стать каретой насовсем. Такое случается... если ни принц, ни Золушка не сдадутся.
Я задумчиво посмотрела на него и поневоле задалась вопросом: он действительно верит в то, о чём говорит - или просто хочет верить?
- Предположим, - отозвалась я осторожно. - Но что ты собираешься делать теперь? С... хм... предложением твоего отца?
- Боюсь, я никогда не научусь называть того человека отцом. И не жажду идти по его стопам.
Нет, это предсказуемо. И - да, светлые с их фирменной категоричностью. Но...
- Прости, если скажу банальность, но трон огромной страны - это не какая-то там мелочь, которой просто так разбрасываются. Вернее... не спорю, бывали всякие прецеденты, и наша Императрица по слухам тоже не особенно жаждала занять трон, мечтая уступить эту честь младшему брату. Но тот, как известно, хотел править ещё меньше... настолько, что в пику всем сбежал с танцовщиком и прошёл с ним обряд единения судеб. И не таращь так глаза, всякое бывает, хотя скандал и вышел знатный. Так или иначе, признаю, случается, что наследнику трон не нужен. Но... ты уверен насчёт себя?
- Я смогу вернуться туда только в качестве марионетки, Элин, - как маленькой, принялся объяснять он мне очевидные вещи.
Ну-ну.
- То есть, тебе не приходило в голову, что Её Тёмное Величество с удовольствием окажет тебе поддержку? Посадить на светлый трон полностью лояльного монарха, который вдобавок ко всему прочему ещё и обучался некоторое время у нас - готова спорить, она посчитает это настоящим подарком.
- Возможно, - согласился он чуть устало. - Но это всего лишь сделает меня марионеткой двух хозяев.
- Что в теории позволит лавировать между ними. Могу откопать примеры из истории, если хочешь.
- Не стоит. Я понимаю, о чём ты, благо читал много текстов периода становления великих монархий. Но не думаю, что мне подобное бы подошло. И потом... Элин, ты ведь понимаешь, что жена Светлого Императора не может быть изменённой?
Я быстро сглотнула горечь в горле и улыбнулась так беззаботно, как только могла.
- Дайнор, только идиот, сказочный персонаж, никчемный глупец или наивный мечтатель может отказаться от трона ради любви. Что бы там ни рассказывали нам со страниц сопливых романов, никакая любовь не заменит амбиции и самореализацию. Вообще ни для кого и вообще никогда. Точнее, это может быть актуально какое-то время - пока конфеты, букеты и внеземная страсть - но рано или поздно всё равно кончится. А уж в нашем случае тебе и вовсе глупо было бы цепляться за меня.
- Правда? - в его голосе отчётливо звякнул металл. - И почему же?
- Ты пытался выжить, - отметила я мягко. - И выбрал меня, потому что я, в отличие от остальных невест, не посягала на твою личную свободу и не видела в тебе кусок мяса с потенциальной короной на голове. Это всё понятно. Но...
- Нет, - он смотрел на меня твёрдо и почти зло. - Не делай так. Не поворачивай всё так, будто я использовал тебя.
Серьёзно, ну что за детский сад?
- Извини, но ты использовал меня. И это нормально, потому что все используют всех, так или иначе. Вопрос, по большему счёту, лишь в целях. Ты хотел жить, хотел свободы. И, собственно, прямо так мне тогда и сказал, не так ли? Что я - символ свободы для тебя. Теперь я понимаю это намного лучше.
- Я люблю тебя, - он сказал это тоном, которым обычно вызывают на бой.
- Потому что должен? - уточнила я насмешливо. - Потому что в вашем чудном мирке принято жениться на девушке, с которой провёл тот самый Бал?
- Нет. Ты бесстыдная, несносная, по-мужски грубая женщина с невыносимым нравом.
- Спасибо за комплименты, конечно, и по сути согласна. Но...