Крест и крыло

В кабинет я вошла без стука. Хозяин кабинета приподнял голову, кивнул мне – и опять углубился в бумаги, лежащие на столе.
Мечислав выглядел усталым.
Как выглядит усталое совершенство?
Сногсшибательно! И головокружительно.
Почему-то в такие моменты, в простой джинсовой рубашке из синей ткани и таких же синих джинсах, вытертых на коленях, он кажется намного более человечным. Нормальным. Обычным. Пряди черных волосы выбиваются из аккуратно завязанного хвоста и падают на лицо. Под зелеными глазами залегают тени, подчеркивая высокие скулы. На щеках горит лихорадочный румянец. Совсем как отблеск заката на начищенном золотом диске. Алые губы закушены и виден кончик белоснежного клыка.
Так и тянет присесть рядом, погладить вампира по волосам и тихо поинтересоваться:
– Жизнь загрызла?
Ну а раз тянет – надо сделать.
Мечислав шарахнулся от меня так, словно подозревал, что я ему высажу в волосы тарантула средних размеров.
– Юля, ты в порядке?
Я хлопнула ресницами. А потом до меня дошло.
Конечно. Я столько от него шарахалась, что теперь, когда решила сменить гнев на милость, вампир просто… испугался?
Да, я знаю. Герои не боятся. Но кому они нужны в обычной жизни, те герои. Носки – и то себе не постирают. Хотя… представив себе Мечислава, который упоенно стирает носки, я невольно фыркнула. Вампир подозрительно поглядел на меня. М-да. Запугала я беднягу. А я ведь даже не за феминизм.
– Все в порядке, спасибо зарядке.
– К-какой?
– Для телефона марки «Филипс». А ты как? Я же вижу – у тебя уже не круги под глазами, а глаза над кругами.
– Есть такое, – вампир на миг прикрыл глаза ладонями, потер виски, встряхнул головой. Прядь черных волос скользнула по моему лицу, обдавая запахом меда. Его запахом…
– И что случилось?
Голос вроде бы не дрожит. И это хорошо.
– Не знаю. Вроде бы все благополучно. Но… напоминает затишье перед бурей.
Я кивнула.
Что-то подобное ощущала и я. В самой глубине души, там, где живет бюро прогнозов.
– Ты тоже так думаешь.
Мечислав не спрашивал. Он констатировал факт.
– Да. Поэтому я сегодня здесь.
Вампир поднял брови. Кажется, он хотел что-то спросить. Но не успел. Я наклонилась вперед – и наконец-то отпустила себя на свободу. Через мои глаза глядела та самая женщина с портрета Даниэля. Она – или все-таки я легонько коснулась губами его шеи, проскользила языком по гладкой коже до воротника рубашки, вдохнула сводящий с ума аромат и прижалась губами к подключичной артерии.
– Юля?
Голос вампира был неуверенным. Но меня это не смутило. Рука скользнула к пуговицам на рубашке.
Как хорошо! Это всего лишь кнопки. Расстегнутся легче.
Тихо щелкнул металл. Одна кнопка. Вторая.
Вампир перехватил мою руку и сильно сжал запястье.
– Ты понимаешь, что делаешь?
Его лицо было в паре сантиметров от моего. Зеленые глаза смотрели испытующе. Я хотела сказать что-то ядовитое, но… воздуха не хватило. И у меня получилось только опустить ресницы, сдаваясь на милость своего мужчины.
– П-понимаю…
– Ты уверена? Я не позволю с собой играть.
Я опять кивнула головой. Мечислав сдвинул брови. Сильная рука легла мне на затылок, вынуждая смотреть ему в глаза.
– Ты понимаешь, что я теперь тебя не отпущу?
– Д-да…
– Что уже не сможешь уйти? Я давал тебе право выбрать. Но если ты пришла – дороги назад не будет. Я не позволю.
Почему не получается ничего сказать? Почему я могу только слушать – и чуть дыша, глядеть в ярко-зеленые глаза, которые светятся невероятным, почти нечеловеческим светом – вот исчезает зрачок и в глубине дикой зелени начинает разрастаться ярко-красный огонек.
У меня пересыхают губы – и я машинально облизываю их языком. А в следующий миг алый огонь вспыхивает еще сильнее и ярче.
– Ты согласна оставаться рядом со мной на этих условиях?
И внутри меня вдруг тоже вспыхивает огонек гордости. Я пока еще не прошла свой путь развития. Пока еще я не та женщина, что на портрете. Но… я живу, расту, учусь и иду к ней. И с губ срывается упрямое:
 
– Если тебя устроят мои условия!
– Твои условия?
Мечислав смотрит с изумлением. А я стряхиваю его руку с затылка и дерзко улыбаюсь в ответ.
– Пока ты со мной – ты будешь только моим. А если я узнаю о другой женщине – уйду в тот же миг! Если ты рассчитываешь, что я буду тихо сидеть у твоих ног и ожидать твоего внимания, как высочайшей милости – ты ошибаешься! Лучше я уйду прямо сейчас…
На последних словах мой голос падает до шепота. Но Мечислав молчит. Секунда. Две. Десять…
Я разворачиваюсь к двери. Голова вздернута, плечи расправлены.
Лучше уйти сразу, а не дожидаться, когда тебе объяснят, что ты хорошая девушка, но…
– Юля… если я соглашусь?
Я смотрю прямо на вампира.
– Обещаю быть с тобой, пока… пока не переменится ветер. Не предам и не оставлю в трудную минуту. Отпущу по первому же требованию.
– А просто так?
– Я не прикована к тебе цепью. Моя сила и так в твоем распоряжении. А душу я оставляю за собой.
– И ты уверена, что я соглашусь?
– Нет. Но я должна была так поступить.
Мечислав еще несколько секунд смотрит на меня. А потом чуть опускает ресницы, пряча алые огни…
– Пока мы вместе – у меня не будет ни одной другой женщины.
– И ты отпустишь меня, если я захочу уйти.
Мечислав чуть сдвигает брови. Но потом улыбается.
– Хорошо. Если ты захочешь уйти – я не стану удерживать тебя. Договорились?
– Договорились.
– Тогда – иди ко мне. Ты знаешь, чем скрепляют договор с вампиром?
– Литром крови, – пытаюсь пошутить я. Но натыкаюсь на всепонимающую улыбку. Очень ленивую и очень… чувственную.
– Об этом мы тоже поговорим. А пока – обойдемся поцелуем.
О, черт! Я не думала… не хотела… но ноги сами делают шаг, второй, третий – и я останавливаюсь совсем рядом с Мечиславом, так близко, что между нами сложно просунуть даже лист бумаги.
– Юля…
Вампир наклоняет голову – и прижимается губами к моим губам.
И я теряю всякий контроль над собой. Цепляюсь за его рубашку, обхватываю широкие плечи, отвечаю на поцелуй – и с радостью ощущаю легкую боль от клыков… укололась?
Неважно! Все становится совсем неважно. Важен только этот мужчина. И сейчас он – рядом со мной. Что еще нужно?!
Мечислав перехватывает мои запястья.
– Наконец-то. Моя. Скажи, что ты – моя женщина…
Тихий порочный шепот отдается в каждой клеточке тела. И дурманно кружится голова. И по коже бежит сладкая дрожь озноба. И в комнате раздается тихий стон. Мой? Его? Все-таки мой…
– Скажи мне. Я хочу это слышать…
Я смотрю в невероятно зеленые глаза. И тихо-тихо шепчу. Так, что даже сама не слышу.
– Твоя. Теперь – только твоя…
Алый огонь вспыхивает так ярко, что я слепну. На миг закрываю глаза – и уже не могу открыть их. Потому что к моим губам прижались твердые губы. Накрыли, лишили дыхания, затянули, как в омут, в поцелуй – и я тону в нем. Тону беспомощно и безнадежно. Мечислав крепко прижимает меня к себе – и я понимаю, что мои руки уже никто не держит. Они обрели свою волю и зарылись в гриву густых черных волос, с которых куда-то подевалась дурацкая лента.
И мы уже не можем оторваться друг от друга.
Несколько секунд – или часов – и я оказываюсь на чем-то прохладном и гладком. А Мечислав оставляет меня… почему?!
Я открываю наконец глаза, чтобы возмутиться – и вижу, что мы находимся в какой-то комнатушке. Из мебели здесь только кровать с зеркалом на спинке, тумбочка рядом и телевизор на стене. И все.
Я лежу на кровати, а вампир, стоя рядом со мной, расстегивает рубашку до конца и снимает ее. Мне открывается мускулистая грудь с дорожкой темных волос, сбегающей под вытертые джинсы – и я судорожно втягиваю воздух.
Мечислав на миг останавливается.
– Не передумаешь?
Я слежу за движением его губ. И сердце бьется все чаще, а мышцы внизу живота сводит судорожным спазмом. Почти боль. Почти удовольствие.