Кровоточащие сердца (ЛП)

— О, конечно. Ты мог выбрать любую ведьму, чтобы проверить на ней свою теорию, — она потянула за последний палец перчатки и идеально надела его на руку. — Нельзя было выбрать ту, которая не была в кармане церкви? Думаю, их расследование в отношении тебя станет еще более серьезным.
— С чего ты взяла?
Она ухмыльнулась, и на ее лице было злое выражение.
— Учитывая карету, ожидающую во дворе перед твоим домом, я полагаю, ты еще не разговаривал со своим дворецким?
Конечно, он не разговаривал с Джентри. У него были дела важнее, например, спуститься в свой подвал и вспомнить обо всех женщинах, которых он убил.
Карета?
Это могло означать только то, что Церковь уже решила его судьбу, или они отправили шута-священника обратно, чтобы найти больше доказательств. И это доказательство будет трудно найти, если Мэв будет держать рот на замке.
Анна смотрела, как эмоции отражались на его лице, будто читала книгу. Наклонившись к нему близко, слишком близко, она прошептала:
— Насколько ты доверяешь своей маленькой ведьме?
Проклятье, он хотел бы сказать, что доверил бы ей свою жизнь, но это было бы глупо. Он не знал ее, правда. Она его не знала. И вся ее жизнь была сформирована Церковью и тем священником, который уже ждал в его гостиной.
Джентри не был бы настолько глуп, чтобы оставить Мэв наедине с этим мужчиной… не так ли?
— Прочь из моего дома, — буркнул он. — Я пришлю тебе письмо, когда ты сможешь вернуться, но не жди в ближайшее время.
— Ты позовешь меня, когда я тебе понадоблюсь, — ответила она, хотя повернулась в тень и пошла прочь из подвала. — Держи голову прямо, Мартин. Я подозреваю, что это тот момент, который решит или разрушит ваше будущее. Я люблю тебя, но я не помешаю тебя казнить, если Церковь узнает, кто ты такой.
Конечно. Они были друзьями, но не настолько близкими, чтобы она рисковала собственной безопасностью ради него.
Он полагал, что тоже не стал бы рисковать собой ради нее.
Мартин выбежал из подвала и раскачивался, пока лифт с лязгом опускался к нему. Почему это заняло так много времени? Проклятая штука должна поторопиться, учитывая, сколько он за нее заплатил. В тот момент, когда двери открылись, он бросился в хитроумное приспособление и ударил кулаком по кнопке так сильно, что посыпались искры.
Священник не изменит ее мнение так быстро. Не после ночей, которые они провели друг с другом. Наверняка у Мэв хватит самообладания понять, что ей нужно больше, чем пара минут со священником, чтобы почувствовать себя виноватой за то, что они делали.
Лифт достиг верхнего этажа, и он с грохотом вылетел из него. Он не помнил, чтобы его коридор был таким длинным, но так казалось. Ему понадобилась целая жизнь, чтобы промчаться по нему и завернуть за угол к гостиной. Джентри уже стоял за дверью, прижавшись ухом к дереву.
Черт. Проклятый дворецкий впустил священника в гостиную и оставил наедине с Мэв. Зачем ему это делать? Разве он не знал, что она чувствовала, что вся ее душа была под угрозой, потому что она спала с вампиром?
— Джентри, — прошипел он.
Дворецкий поднял руку, призывая Мартина замолчать, и указал на свое ухо. По крайней мере, его дворецкий шпионил для него. Мартин предположил, что этого было достаточно, чтобы сохранить человеку жизнь.
Он подождал, пока Джентри отойдет от двери, а затем схватил его за руку. Дворецкий оттащил его в сторону, прежде чем прошептать:
— Не думаю, что тебе есть о чем беспокоиться. Она твердо уверена, что священник не найдет о тебе ничего нового, и, кажется, ругает его за то, что он думает, что может доказать, что ты виновен перед Церковью практически без улик.
— Интересно, — ответил Мартин. — И ты счел хорошей идеей оставить их в покое, когда ни один из нас не был уверен, что она не бросит меня?
Глаза Джентри на мгновение расширились, прежде чем он недовольно нахмурился.
— Возможно, у тебя все еще есть сомнения в чувствах этой женщины к тебе, но у меня точно нет. Она не стала бы скармливать тебя волкам, как и ты не стал бы разводить ей костер.
 
Эффективно уязвленный, Мартин уставился на дверь.
— Тогда мне вообще стоит войти?
Если Джентри был уверен, что Мэв не откажется от него, возможно, для него было лучше оставить их наедине. В конце концов, ему не нужно было защищать Мэв от священника. Она была способна защитить себя. И если священник попытается что-нибудь сделать, он не захочет пострадать от ее гнева. Ведьмы в лучшем случае непредсказуемы. А Мартин разбудил в ней ведьму.
— Абсолютно, — ответ Джентри был таким резким, таким быстрым, что это поразило.
Мартин моргнул и снова посмотрел на своего дворецкого.
— Серьезно?
— Он для нее не просто священник. Они друзья из другого периода их жизни. Ты же не хочешь, чтобы она начала думать об их детстве и захотела спасти его? — Джентри подтолкнул его к двери. — Она твоя женщина, Мартин. Не позволяй никому забрать ее.
Ладно. Мартин не собирался спорить. Он ни за что не позволил бы никому забрать его женщину. Он хотел, чтобы она была рядом, и если Джентри так настаивал в этом, то у Мартина была веская причина для беспокойства.
Он расправил плечи, подошел к двери и открыл ее, словно понятия не имел, что за ней шепчутся два человека.
По крайней мере, на этот раз Мэв и священник сидели далеко друг от друга. Мартин почти ожидал увидеть священника снова на коленях. Но мужчина сидел в одном из кресел в гостиной, а Мэв сидела в двух креслах от него, оставив хотя бы немного места между собой и священником.
Они оба вздрогнули от звука входа Мартина, но ни один из них не посмотрел на него с чувством вины. Священник хмуро посмотрел на него, как и следовало ожидать. И Мэв улыбнулась ему со всем счастьем и весельем женщины, которую накануне вечером очень любили.
— Надеюсь, вы извините меня за опоздание, — сказал он, прислонившись к дверному косяку. — Мне не сообщили, что у нас гость.
ГЛАВА 27
Мэв ничуть не стыдилась признаться, что была разочарована, когда снова появился Леон. Конечно, ее давний друг хотел только помочь ей. Он так волновался, что она поддалась темноте, пока его не было.
На самом деле, первое, что он сделал, это сел на напротив нее и вытащил четки. Он пересчитывал каждую бусину, произнося молитву «Отче наш», очевидно, намереваясь изгнать любые злые эффекты, цепляющиеся за нее.
Как будто это поможет.
Она откинулась на спинку кресла, скрестила руки на груди и смотрела, как он несколько раз пробормотал молитву, прежде чем закатить глаза.
— Ты действительно думаешь, что это сработает? Леон. Они делали это целыми днями с новым священником каждый раз, не прерывая молитву до тех пор, пока я не подумала, что сойду с ума. И даже тогда это ничего не изменило. На таких, как я, это не действует.
— И все же в моем сердце все еще есть надежда, что я смогу освободить тебя из его когтей, — он посмотрел на нее, прежде чем вернуться к своему бормотанию и счету.
Если бы у нее хватило наглости выбить четки из его рук и заставить его смотреть на нее. Если бы только она была настолько смелой, чтобы сделать это со священником, не беспокоясь о том, что сделает Церковь.
Все, что она могла сделать, это ждать. Слушать бормотание, которое она так ненавидела.