На той стороне (СИ)

Аня ошарашено смотрела на него. Надо же, так вежливо и с заботой он её послал и запретил даже вопросы задавать. Но делать нечего — ночевать ей негде, телефон не работает и придется лишь покориться судьбе — остаться в этой квартире ночевать. Да и нельзя быть такой неблагодарной, кусалась совесть, люди тебя приютили, а ты тут возмущаешься. Ну подумаешь, говорят что-то непонятное, какая тебе разница? Эти милые люди дают тебе кров. А завтра ты решишь свои вопросы, купишь телефон, позвонишь Владу, пойдешь на второй день конференции. Просто будь благодарной. Аня покорно кивнула головой, мол, как скажете.
— Пойдём, покажу, где ложиться. — Встала со стула Ася. — Кружку оставь, приберу сама. — И вышла в тёмный коридор.
Аня поторопилась встать, опустила кружку с недопитым чаем в раковину и пошла следом за розововолосой Асей.
Её положили в комнате, ближайшей к кухне. Окно из неё тоже выходило во двор, освещенный одиноким тусклым фонарем. Из окна было видно крыльцо черной лестницы и противоположную дальнюю часть двора, где приютились хозяйственные постройки и как будто даже каретный сарай. По жестяному подоконнику окна стучали редкие капли дождя и заглядывала полная луна. В комнате топилась печь-голландка и её живительное тепло согревало и успокаивало. Печь не богата на отделку, покрашена белой краской, но видно было, что она самая, что ни на есть настоящая. Дрова потрескивали внутри и от этого было ещё уютнее. Недалеко от печи Аня увидела расстеленную постель — односпальную кровать у стены.
— Вот твоя кровать, — показала Ася место её ночлега. — Укладывайся, Аннушка.
— А ты где ляжешь? — Зачем-то спросила Аня как будто сквозь пелену. То ли чай был какой-то особый, то ли тепло от печки разморило, то ли сказалась усталость, но она осоловело смотрела на племянницу Порфирия Игоревича. Ни спорить, ни доказывать, что все как-то совсем неправильно, не было ни сил, ни желания. Хотелось только спать.
Ася рассмеялась:
— А я в своей комнате, она дальше по коридору. Не волнуйся, всем места хватит, квартира большая, комнат много. Уборная в коридоре, ну это так, если нужно, — добавила Ася, уже находясь в дверном проеме.
— Угу, — пробормотала Аня. Скинула с ног огромные комнатные тапки, любезно предоставленные хозяевами, стянула джинсы и прямо в своей футболке легла в постель. Удивительное дело, но бельё пахло цветами и летней свежестью, так нежно — нежно, едва уловимо и как будто очень знакомо. С этими мыслями она и уснула.
Глава 8. Странное утро
Аню разбудил стук в дверь. Подскочила, ошарашенно озираясь по сторонам. Где это она? Вся обстановка выглядела чужой и незнакомой. От печи в углу, покрашенной белой краской, всё ещё тянуло теплом.
Помещение было обставлено старинной мебелью вперемешку с новой, типовой из Икеи. От этого создавалось впечатление, что в комнате царит хаос. Кое-где по стенам на уровне лепнины поползли обои, что добавляло спальне некоторую неопрятность. Как будто именно в этой комнате давно никто не жил. В узкой её части, напротив входной двери, виднелось неаккуратно зашторенное окно. Тюль болтался не на всех крючках, был сдвинут, как будто в окно высматривали что-то, а закончив наблюдение, забыли расправить занавеску. Аня поморщилась: терпеть не могла, когда шторы так висят.
Зато хорошо было видно оконную раму, и кажется, она была родной, потемневшей от времени, с облупившейся местами краской. На фоне рамы бросалась в глаза начищенная до блеска бронзовая фурнитура. Из окна, с улицы светило солнце и виднелся клочок синего-синего неба.
Стук в дверь напомнил о себе. Аня подскочила, вспоминая, где она, и пытаясь предположить, кто стучится в двери. В одной футболке прошлепала босыми ногами к двери в коридор, выглянула из комнаты и услышала стук явственнее. Он доносился с той самой черной лестницы, через которую вчера она сама поднялась в эту странную квартиру. Только где же Порфирий, как там его, и племянница-официантка? Почему никто не спешит отворить дверь настойчивому визитеру? Выходило, что она была одна.
 
От черной лестницы куда-то вглубь убегал тёмный коридор. Из него, успела заметить Аня, выходило множество дверей. В конце коридора, по типовым правилам застройки доходных домов конца XIX века, должна была быть парадная лестница. Но рассмотреть коридор и квартиру Аня не успела.
Проскользнула к входной двери, в которую всё так же настойчиво стучали, и спросила неуверенно:
— Кто там?
— Открой, Аська. — Торопливо и без лишних церемоний крикнул голос за дверью. — Срочное дело к Порфирию Георгиевичу у меня.
Аня растерялась. Во-первых, она не Ася, а во-вторых, имеет ли она право впускать каких-то людей в чужую квартиру? Но с другой стороны, в квартире она была одна и только ей пришлось брать на себя роль хозяйки. А раз стучавший знает Порфирия Игоревича и Асю, значит, не совсем он им и посторонний.
Аня навалилась на дверь, дёрнула допотопный засов в сторону и распахнула тяжеленую деревянную створку.
На узкой замызганной лестнице, загораживая весь проём своей массивной фигурой, стоял двухметровый детина. Тот было шагнул в проход, но разглядев, что перед ним неизвестная девушка с заспанный физиономией в одной футболке, отступил на шаг назад. На лице его повисло растерянно-задумчивое выражение, словно он пытался понять, не ошибся ли дверью. — Входить будете? — Усмехнулась Аня, глядя на детину и потянула футболку к коленям. — Дует.
Детина походил на героя из сказки, скажем, например, на Ивана-дурака. Стоит и пялится на неё.
Детина, удостоверившись, что квартира та, хмыкнул и двинулся внутрь квартиры.
— Аська где? — Без предисловий спросил парень, старательно отводя взгляд от Аньки.
— Здравствуйте, для начала. — Поджала Аня губы и пошла в сторону комнаты, ставшей ей пристанищем на эту ночь. Почётную миссию закрывать дверь она предоставила парню.
— Сама бы знать хотела, — фыркнула в ответ, скрываясь за дверью комнаты.
На стене в огромных ходиках шевельнулись стрелки, потянулся цепной завод, внутри что-то затрещало и ударило боем. Циферблат показывал семь часов. Часы глухо ударили семь раз и, треща и скрипя шестеренками внутри, замолкли.
Пока часы били, Аня успела натянуть джинсы и носки, найти свой рюкзак и снять с зарядки телефон. Прошмыгнула в ванную.
Когда через несколько минут она, пытаясь включить телефон, вышла на кухню, детина уже проник туда и по-хозяйски восседал за столом. На плите грелся чайник. Ведет себя как дома, мелькнула мысль.
— Доброе утро. — таки, решил поздороваться незнакомец. — Иван.
Как символично, хихикнула про себя Аня. Может, он правда, Иван-дурак из сказки? Нет, ну не Иван-царевич же? Ане стало весело. Странный вечер перетек в такое же утро. Одни неясности и загадки.
— Аня. — Просто ответила девушка, сдерживая со всех сил улыбку. Парень покосился, но ничего на этот счет не сказал.
— Так где, говоришь, Порфирий Георгиевич? — Спросил он.
Аня пожала плечами.
— Не знаю я. Проснулась от вашего стука в двери.
— А вы, Анна, какими судьбами здесь? — Прищурил один глаз утренний гость, с недоверием глядя на неё. — Здесь случайных людей не бывает.
— А я вот как раз случайно тут оказалась, — пожала она плечами. — И Ася с Порфирием Игоревичем были так добры, что предложили мне ночлег. А что это вы допрос устраиваете? — закончила она свой рассказ вопросом. А то ишь какой, все ему знать надо.
Иван хмыкнул, что должно было означать не иначе как "ну-ну", и поднялся выключить закипевший чайник. Ее вопрос он оставил без ответа. На узкой кухне он казался слишком большим и неповоротливым, слон в посудной лавке.
Аня отвлеклась на телефон. Но всё было тщетно. Достижение технической мысли не поддавалось. Иван буравил ее взглядом, сложив руки на груди и опершись на плиту.
— Не работает? — усмехнулся он.
— Не-а, — расстроенно сказала Аня и отложила телефон на уголок стола. — Видимо, придётся новый покупать.
Иван повернулся к шкафчику и достал две чашки под чай.