На той стороне (СИ)
— Это абсурдно, понимаешь. Если я вернусь сегодня, никто не заподозрит подвоха, а если приду туда через неделю или месяц? Ну, сама подумай.
Аня была права. Если уж идти, то только сегодня, пока ничего не заподозрили.
— Портал может схлопнуться, пойми! Время на исходе. — Аргументировала Ася.
— Я успею. — Заверила ее девушка. — Во сколько там луна становится убывающей?
— В 21.37. — Обречённо сказала Ася.
— Ну вот, смотри как замечательно выходит! — Воодушевленно вещала Аня. — Спектакль начнётся в 8. Я отсижу первый акт, а в антракте скажу, что мне дурно, возьму извозчика и уеду.
— Это очень рискованно. А если ты застрянешь там?
— Да что со мной станется? — Шутила Аня. — Всё сложится как надо. Сегодня же я вернулась. Она готова была прямо сейчас облачиться в одежду гувернантки и отправиться назад. Но Ася убедила, что для полноты картины нужно будет привезти вещи. И если идти в театр, то нужно подобрать платье. На всё это требовалось время. Аня с Асей решали, как быть, и сидели бы так ещё долго, покуда в дверь не постучали.
— Кто там? — Отозвалась барменша,
— Девушки, вы скоро? — Осторожно поинтересовался из-за двери Порфирий Георгиевич. — Ушли переодеваться и пропали.
— Аня хочет идти назад. — Поведала розоволосая, отворяя дверь в коридор. Там прямо у входа застыли концертмейстер и Иван.
— Сдурела? — Подал голос Иван из-за спины Порфирия Георгиевича.
Аня вспыхнула. Комментариев от Иванов-дураков ей только не хватало.
— Иван, прошу вас, — обернувшись, сделал замечание детине концертмейстер. И посмотрел на Аню. — Это категорически невозможно, душа моя.
— Вот и я ей говорю. Но она же упёрлась. — Поддакивала дядюшке Ася.
— Да поймите же вы, Порфирий Георгиевич, нет никакой опасности. Даже самой малюсенькой. Я вернусь на Галерную с вещами, отыщу в кабинете свой крестик, поеду со всеми в театр, а после первого акта в антракте уеду. Скажусь больной и отправлюсь в дворницкую. Все будут в театре и Гнездилов тоже, его пригласила Натали, так что он ничего не сможет мне сделать, уверяю вас.
Порфирий Георгиевич с сомнением качал головой.
— Ася права, может случиться всё что угодно, а времени остаётся катастрофически мало. Я не могу вас удерживать насильно, но этот очень рискованно.
— Кто не рискует, тот не пьёт шампанского, — напомнила Аня старый афоризм. — Простите, это моя оплошность, я потеряла там памятную вещь, но я не могу оставить ее. Это подарок отца. — С жаром говорила Аня.
И Порфирий Георгиевич будто бы проникся. В мудрых его глазах промелькнуло понимание и сочувствие.
— Я понимаю тебя. И именно поэтому не удерживаю. Если вещь дорога, как единственная память, её непременно нужно отыскать.
Ася фыркнула и отошла.
— Не понимаю я этого. Ни одна вещь не стоит человеческой жизни.
— Я пойду с тобой. — Вдруг заявил старший Терепов. — Оденусь возницей и буду катать тебя от театра до дворницкой. Так будет быстрее и ты будешь не одна.
Аня пришла в ужас. Нет, это совсем не годится — подставлять концертмейстера под удар. Если Гнездилов объявится и увидит его, то вопросов будет ещё больше, а это значит, всё может сорваться.
— Нет, дядя, умоляю! — За Аню попросила его племянница. — Ты там вовсе не к месту. Видишь, тобой даже этот сыщик интересовался. Могу пойти я. Правда… — Ася запнулась и растерянно посмотрела на присутствующих, — Не знаю, чем смогу помочь.
— Зачем вам идти со мной? — Злилась Аня. — Я ходила одна, не без приключений, но я же справилась. Справлюсь и сейчас. К тому же…
— Я пойду, — вдруг подал голос Иван, — буду за извозчика.
У Аси округлились глаза. Аня, вдруг поняла, что девушка боится за него больше, чем за себя. Только она хотела что-то возразить, как он развернулся и, буркнув «не обсуждается», ушёл на кухню. Аня не понимала, что происходит между этими двоими, но однозначно, что-то там явно было. Она решила не думать об этом, потому что какая ей, собственно, разница? Даже если они вместе, например, что от этого Ане? Ей нужно попасть в 1912 год, вернуться в дом Ильинских, найти свою вещь и возвратиться обратно. И она это сделает.
Где-то на подкорке шевельнулась мысль, что Аня рада такому повороту. Ведь, благодаря этому случаю, она побывает в театре, вновь увидит всё семейство Ильинских, а в особенности Николая. От одной мысли о нём, внутри все перевернулось, а сердце затрепыхалось как птичка в клетке.
«Успокойся, дурочка», пыталась смеяться сама над собой Аня, натягивая джинсы и футболку, но выходило плохо. Влюбиться только не хватало в ловеласа и мажора. Прям в лучших традициях бульварных романов серии «Шарм», которые она тайком читала в 15 лет. Но сделать ничего не могла с собой. А потому решила отвлечься сборами.
Все суетились, собирая Ивана и Аню на ту сторону. Ася металась от реквизита: платьев, белья и шляп к Ивану. То и дело что-то спрашивала и уточняла. «Нервничает за него», подумала Аня. Но вот почему? Сама только вчера с концертмейстером ходила через чулан, чтобы купить ей, Ане, свежую газету с объявлениями. А сейчас так дёргается. Аня не понимала, в чем причина. Помочь она ничем не могла, а сидеть на кухне с Ванькой не хотела. Порфирий Георгиевич удалился в кабинет и там мерил его шагами. Какая-то нервная обстановка, подумала девушка. Надо бы пойти в магазин, купить мобильник. Позвонить несчастному Владу, который потерял её ещё два дня назад.
— Пойду в город, мобильник куплю, да в интернете посижу. Надо хоть почту проверить. — Предупредила Аня, споласкивая кружку из-под чая в раковине. — Я смогу выйти из дома?
Иван отрицательно помотал головой.
— Только через сквозной проход. Но там замок амбарный, видела?
— Видела, — расстроенно сказала девушка, — и что, ни у кого ключа от него нет?
Детина усмехнулся.
— Откуда бы? Там замок заржавел весь. Проход всегда был закрыт, сколько помню.
— На той стороне вообще нет сквозного прохода. Только сарай дровяной. — Вспомнила Аня.
— Так проход позже сделали, когда под коммуналку отдали особняк. — Пояснил Иван.
— Ааа. — Только и протянула девушка. — Всё равно пойду выйду, подышу. Сил нет на эту чехарду смотреть. Как будто в последний путь собирает, — Аня махнула головой в сторону комнаты, где среди вещей суетилась Ася.
Он только хмыкнул и продолжил пить чай.
— Ты с телефоном иди, новый и покупать не придётся. Здесь связи нет, а выйдешь во двор, может там появится. Луна всё ближе к убыли, аномалия стихает.
— О, спасибо, — искренно поблагодарила Аня, зацепила телефон, одиноко лежавший на подоконнике второй день, и вышла из кухни.
Натянула куртку и кроссы и нарочито громко сказала.
— Я во двор, подышать.
Ася и концертмейстер разом выглянули из комнат.
— Только недолго, пожалуйста. — Попросила розоволосая.
— Ок. — Раздался голос Ани откуда-то из-за двери черной лестницы.
Глава 38. Ключ от всех дверей
Аня вышла во двор особняка и втянула носом холодный осенний воздух. Здесь, в отличие от прошлого века, дождь не шел. Хотя надолго ли, усмехнулась. Дождь в этом городе может пойти в любой момент и в любое время года. Во дворе было тихо, лишь в отдалении слышался шум мегаполиса — сигналы авто, шелест шин по асфальту, гомон людей. Сто лет прошло, а ничего не поменялось, думала девушка. Только звуки стали чуть другими: на смену ржанию лошадей и стуку колес пролеток по мостовой пришли звуки клаксонов. Страшно захотелось курить. Аня сама удивилась этому порыву — ведь, курила она только в старших классах, вернее пробовала, а потом целый год после исчезновения папки. Отчего-то захотелось еще и реветь. Аня вздохнула и поправила свой рюкзачок за плечами.
Иногда она думала, почему все это произошло именно с ее семьей? Отец всегда был центром, средоточием их маленького мира. В небольшом городке, где жила семья Ани в маленькой квартирке в центре города в старом двухэтажном, когда-то купеческом доме, всегда было тепло и уютно. Несмотря на голодные 90ые, жили они весело и дружно. Отец очень много знал об истории города и на прогулках всегда рассказывал забавные факты из разных времен. Работал он при городской типографии, делал все, что необходимо — от набора в печать до работы грузчиком. Но производство загибалось, бывшая государственная типография сложно встраивалась в капиталистический строй и была убыточной. Раз в полгода на заседаниях городского совета поднимали вопрос о прекращении финансирования столь разорительного производства и тогда папка, надев костюм и галстук, шел в администрацию и выступал с докладом. Возвращался он всегда навеселе с обязательным мороженным своим девочкам, и Аня с матерью понимали, что дело в шляпе, и еще полгода типография будет работать.