Интрижка (СИ)

Его взгляд упал на банку на ванне.
Она простояла там так долго, что он ее даже больше не замечал.
Но теперь он ее увидел.
Взъерошив волосы полотенцем и наспех вытерев тело, он обернул полотенце вокруг бедер.
Закрепив его, подошел к банке.
Рейнджер встал с коврика под одной из раковин и приблизился к нему.
Джонни взял банку, но наклонился и свободной рукой почесал пса по голове.
Затем пошел на кухню, его собака следовала за ним по пятам. Открыл шкаф, где стояло мусорное ведро, и бросил туда банку.
Закрыв дверцу, наклонился к собаке.
Джонни схватил его за голову и спросил:
— Хочешь пойти со мной к Иззи?
Рейнджер попытался лизнуть его в лицо.
Джонни улыбнулся.
— Я позвоню ей. Узнаю, не будут ли Демпси и Вихрь против компании.
Он потрепал Рейнджера по голове и вернулся в ванную за джинсам, лежавшими на полу. Достал из них телефон, позвонил Из и не удивился ее ответу.
Поэтому он провел расческой по волосам, ненес дезодорант, надел чистые боксеры, джинсы и футболку, натянул носки и ботинки и схватил бумажник, телефон и ключи.
Затем они с Рейнджером направились к грузовику, чтобы вернуться к Иззи.
  
Глава 11
 
Ты
 
Иззи
УСЛЫШАВ звуки потолочного вентилятора, я открыла глаза и увидела коричневые простыни.
Повернувшись, у балконных перил я увидела Джонни, в спортивных штанах и больше ни в чем, держащего кружку кофе.
Рейнджер лежал у его ног.
Пес и мужчина выглядели уютно в утреннем покое.
Точнее пес и мужчина выглядели уютно в утреннем покое, пока Джонни не повернул голову и не посмотрел на меня через окна.
Затем он поднял свободную руку и поманил пальцем, тоже меня.
Как загипнотизированная, я откинула одеяло и перекинула ноги через край, вытаскивая себя из кровати. Я брела, как во сне (потому что, в основном, так и было), к двери и вышла наружу.
Рейнджер вскочил и подбежал ко мне, и я несколько рассеянно трепала его по голове, направляясь к Джонни.
Он протянул руку.
Я подошла к нему и прижалась к его груди.
Его рука обвилась вокруг меня, но продолжила двигаться, задирая футболку, которую я надела, прежде чем рухнуть в его кровать, а затем она скользнула вниз, и пальцы пробрались мне в трусики.
Я вздрогнула.
Он поставил кружку с кофе на перила.
— Ты вырубилась, spätzchen, — пробормотал он вместо «доброго утра».
— Я плохо спала последние пару ночей, — объяснила я.
— А прошлой ночью ты хорошо спала?
За день до этого я многое узнала о Джонни Гэмбле.
Я узнала, что он обладал сообразительностью и в остроумии мог сравниться с Адди, часто даже лучше, чем она.
Я узнала, что он не только чистил стойла, но и мыл посуду, наливал напитки без просьб и оказался отличным су-шефом, когда вы готовили.
Я узнала, что он менял памперсы.
Я узнала, что когда его мысли были свободны от необходимости говорить то, что разбивало вам сердце, он был исключительно ласковым и мило поддразнивал, но это еще не все.
Он выражал признательность.
Глазами и выражением лица, иногда прикосновениями, иногда бормотанием показывал и говорил мне, что ему нравится, как я двигаюсь. Ему нравились мои ноги. Мои волосы. Моя задница. Ему нравилось слушать, как я говорю. Нравилось смотреть, как я смеюсь. Как поддразниваю сестру. Ему нравилось наблюдать, как я реагирую, когда она дразнила меня. Нравилось коротенькое платье, которое я надела (мы собирались провести день с Джонни, так что я приложила максимум усилий), с бело-голубым принтом и короткими рукавами.
Ему нравилась я, и он никоим образом этого не скрывал.
На самом деле, я никогда не ощущала восхищения мужчины, направленного на меня так, как это делал Джонни. Случайно, спонтанно, но ясно. Это было частью того, кем он являлся и как он относился ко мне, а не способом достижения того, что он хотел.
После ужина и последовавшей за ним беседы под вино, Джонни привез меня к себе домой, я едва поднялась по лестнице и переступила порог, когда его губы оказались у моей шеи, и он сказал:
 
— Тащи свою задницу в постель, детка, пока ты не свернулась калачиком на полу и не заснула.
Я сонно повернулась к нему, опустила глаза на его грудь и пробормотала:
— Футболка.
Он снял с себя футболку.
Я сняла платье и лифчик и надела ее.
Потом забралась в его постель и сразу же заснула.
И после дня, который я провела накануне с Адди, Бруксом и Джонни, узнав все это о Джонни, я спала как младенец.
— Я отлично выспалась, — прошептала я.
Он наклонил голову, коснулся моих губ легким поцелуем и отстранился.
— А ты? — спросила я.
— Последние несколько ночей я спал не лучшим образом, так что, да. Хорошо было основательно выспаться.
Я уткнулась носом в его грудь, повернула голову, прижалась к нему щекой и уставилась на отражение солнца в ручье.
По моей икре скользнула шерсть, когда Рейнджер опустился, укладываясь у наших ног.
С возвращением к Джонни на Рейнджера свалилась масса дел, а затем он провел день с новыми собаками, новыми людьми и ребенком.
Казалось, он не скучал по Шандре.
Но как только все уляжется и он поймет, что это его постоянная реальность, он вспомнит об этом.
Я вздохнула.
— Что у тебя на уме? — спросил Джонни, кончики его пальцев лениво обводили полукружье моей ягодицы.
— Ничего.
— Мы не делаем этого, детка, — мягко предостерег он.
Не отрывая щеки от его груди, я откинула голову назад, чтобы поймать его взгляд.
— Не делаем чего? — спросила я.
— Особенно не с таким ухабистым началом, как у нас, — продолжил он.
— О чем ты?
— Тебя что-то беспокоит?
— Нет.
— Ты издала такой звук, будто у тебя что-то на уме.
— Меня ничего не беспокоит.
— И я спросил, что у тебя на уме. Ты ничего не ответила, когда я знаю, что это не так. Мы должны быть откровенными друг с другом, чтобы не создать проблему, из-за которой все может пошатнуться.
Я подняла голову к нему и положила ладонь ему на грудь.
— Я просто думала, что Рейнджер, вероятно, не понимает, что все изменилось, и будет скучать по Шандре, когда поймет.
Его рука стиснула мою попку.
— Значит, ты думала о ней.
— Нет, я думала о Рейнджере.
— И Шандре.
— Ну, вроде того, — согласилась я.
— Не вроде, — парировал он.
— Собаки не умеют разговаривать, как мы, но они могут общаться, и у них есть чувства, и перемены для них тяжелы, как и для любого другого.
— С ним все будет в порядке, — коротко заверил Джонни.
— Я знаю, что будет, — также коротко ответила я.
— Тебе нужно выбросить ее из головы, — приказал он.
Я почувствовала приближение холода и немного оттолкнулась, остановившись только тогда, когда подушечки его пальцев начали впиваться в мою плоть, и возразила:
— Нет. Мне кажется, это тебе нужно выбросить ее из головы.
— Не я привел ее на балкон, Иззи.
— И не я, Джонни.
— Мы должны убедиться, что это не заразит то, что у нас есть, иначе это перестанет быть хорошим.
— Я полностью согласна с этим, но просто хочу сказать, что ты также должен позволить мне беспокоиться о твоей собаке, потому что он милый и добрый, и любит тебя, и ладит с Демпси и Вихрем, и считает Брукса потрясающим, и он мне нравится, а я нравлюсь ему. Я помешана на животных. Если вижу ролик общества защиты животных с фотографиями животных, подвергшихся жестокому обращению, я не могу заснуть. Однажды я украла соседскую кошку и отвезла ее к ветеринару, чтобы ее стерилизовали, потому что соседка продолжала выпускать ее, и она беременела и рожала котят, а соседка каждый раз просто отвозила их в приют, и это неправильно.
Джонни уставился на меня.
— Не волнуйся, — заверила я. — Я вернула кошку после того, как она поправилась. Сказала, что она пряталась в моем гараже. Ее детке побрили живот, и соседка, вероятно, поняла все, но ничего не сказала. Ей досталась бесплатная стерилизация. Что касается меня, то у меня исчезло желание стрелять в нее из пневматического пистолета каждый раз, когда я видела, как она загружает коробку с котятами в свою машину.