Интрижка (СИ)

— Не знаю.
— Как давно ты здесь?
— Наблюдал за вами, может, минут пять. Был с тобой и Бруксом пятнадцать, может, двадцать.
— Когда ты только меня увидел, я спала?
— Да.
— Парень с сувлаки не так уж далеко.
— Что?
Я наклонилась к нему, крепко прижав руку к его груди и коснувшись кончиками пальцев основания его горла, и сказала:
— Адди. Она пошла за сувлаки. Сказала, что скоро вернется. Чтобы купить сувлаки, уйдет минут пятнадцать, не больше.
— Может, она гуляет, — предположил Джонни.
— Она ушла в плохом настроении. Не злилась, просто… что бы ни произошло, это подействовало на нее.
— Позвони ей, — распорядился Джонни.
Хорошая идея.
Я повернулась к корзине для пикника, в которой также лежал мой телефон, и это движение заставило меня отодвинуться от Джонни. Я нашла сотовый. Набрав номер сестры, посмотрела на Джонни, а он смотрел в глаза мне, одной рукой придерживая моего племянника.
Адди не ответила.
— Где ты? — сказала я голосовой почте. — Позвони мне.
Отключившись, я прервала зрительный контакт с Джонни, чтобы наклонить голову к телефону и напечатать сообщение.
— Не отвечает? — спросил Джонни.
Я покачала головой, продолжая печатать сообщение.
Когда я посмотрела на него, он сказал:
— Найди ее фотографию, дай мне свой телефон. Я отдам тебе паренька, ты за ним присмотришь, а я пойду ее искать.
— Ты сделаешь это для меня?
— Да, черт возьми, — ответил он.
— Хорошо, я… ладно, — пробормотала я, снова склонив голову к телефону, чтобы найти фотографию Адди. Я показала Джонни найденную фотографию и сказала: — Это она.
— Почти такая же красивая, как ты, — пробормотал он, потянувшись за телефоном и забирая его, одновременно двигаясь, чтобы передать Брукса мне, но я не взяла Брукса.
Я так обрадовалась, что Джонни со мной, и я могла остаться на месте и подождать возвращения Адди, пока он ее ищет, что не подумала.
Вместо этого я сделала.
Наклонилась вперед и прижалась губами к его губам.
Я крепко держала его за шею, и когда закончила, руку не убрала.
— Спасибо, — поблагодарила я с чувством, сжимая его шею.
— Итак, Мейберри, похоже, хорошо влияет на мою сестру. Я иду за сувлаки, а девочка-паинька отхватывает себе красавчика.
Я откинула голову назад, моя рука оставалась на шее Джонни, и я увидела сестру, стоящую у края покрывала, с маленьким картонным подносом в одной руке, огромным стаканом безалкогольного напитка с соломинкой в другой.
— Где ты была? — потребовала я, наконец, отпуская Джонни.
Я отпустила его, но его свободная рука обвилась вокруг моих бедер.
Адди не упустила этого движения.
Она также проигнорировала мой вопрос, переключив внимание на сына и снова на меня.
— Он спал?
— Где ты была? — повторила я, паника отступила, и я пригляделась к сестре.
И я отметила, что когда она уходила, ее волосы были завязаны в конский хвост, но теперь они выглядели растрепанными, что, зная ее так, как знала я, говорило о множестве вещей, все из которых, опять же хорошо ее зная, означали правду.
Ей не хотелось попробовать сувлаки.
Я вспомнила, как она посмотрела на мужчину в греческой палатке, а он посмотрел на нее в ответ.
Ей хотелось попробовать грека в палатке сувлаки.
Она была необузданной, но никогда не изменяла Перри. Я знала это. Она любила его, обожала, вопреки всем моим советам вышла за него замуж. И она рассказывала мне все (в конце концов). Если бы она когда-нибудь сбилась с пути (чего она бы не сделала, и не просто потому, что сейчас у нее не было на это времени), то рассказала бы мне.
Если только не было причины сбиться с пути, и это произошло так недавно, что у нее еще не было шанса поделиться со мной.
— Адди, — огрызнулась я.
Она опустилась на колени, поставила содовую в траву, повалилась на бедро и взяла пластиковую вилку со своего подноса, но не взяла ни кусочка.
Она пронзила Джонни взглядом.
— А ты кто? — потребовала она ответа.
— Джонни Гэмбл, — пророкотал он.
— Думала, ты ответишь Магнус Макхоттерсон, но так тоже пойдет, — съязвила она, наконец-то вгрызаясь в свинину. — Итак, я знаю свою сестру, и она не стала бы заводить горячего парня и целоваться с ним в мое тридцатиминутное отсутствие, поэтому, предполагаю, кто-то не был полностью откровенен во время ночи «маргариты», — заметила она. (прим.: Макхоттерсон на сленге — очень красивый, сексуальный мужчина)
 
— Нас таких двое, — парировала я.
Она покрутила в воздухе вилкой с кусочком свинины на зубцах, а затем сунула ее в рот.
Едва проглотив, она спросила:
— Как давно вы встречаетесь?
— Мы не… — начала я.
— Три недели, — заявил Джонни.
Я посмотрела на него, все его внимание было сосредоточено на Адди.
— Я принимаю его ответ, — заявила Адди, и я перевела взгляд на нее, она пристально смотрела на меня. — Ты не целуешься взасос с тем, с кем не встречаешься.
— Мы не целовались взасос.
— Подруга, если бы ты схватила его крепче, твои пальцы слились бы с его шеей, — ответила Адди.
Я почувствовала, как жар ударил по щекам, и пристально посмотрела на нее.
— Давай прекратим говорить о нас с Джонни.
Она приподняла брови.
— Значит, есть вы с Джонни?
Я проигнорировал это.
— Давай поговорим о том, где ты была.
— Э-м… — Она указала вилкой на поднос. — Сувлаки?
— От покупки сувлаки твои волосы растрепались, как после секса? — резко спросила я.
Джонни расхохотался, обнимая меня одной рукой, чтобы притянуть ближе, крепко прижимая к себе.
Глаза Адди сузились.
— Мы не будем говорить об этом в присутствии твоего нового парня.
— Он не мой новый парень.
Рука Джонни сжалась, и это не укрылось от Адди.
Она посмотрела на Джонни.
— Только Иззи может уйти в отрицание, что у нее есть горячий парень. В старших классах она практически не ходила на свидания и убеждала себя, что это потому, что она уродина, парни злились на нее, потому что хотели с ней встречаться, но она отказывалась гулять с ними.
— Адди, перестань рассказывать обо мне Джонни, — огрызнулась я.
На этот раз Адди проигнорировала меня.
Насадив еще свинины на вилку, она продолжила:
— Вероятно, она убеждена, что ты увиваешься рядом только потому, что хочешь быть ее другом.
— Мы занимались сексом восемь раз, Адди, — сухо сообщила я ей.
Ее взгляд скользнул по мне.
— Восемь? Ты считаешь? — Она снова посмотрела на Джонни. — Молодец. Три недели, восемь раз. Обычно она заставляет парня ждать год, прежде чем отдаст ему себя.
Джонни хохотнул, и я повернулась к нему.
— Перестань смеяться.
— Хорошо, spätzchen. — Он обнял меня, его тело продолжало подрагивать от смеха, но он подавил остатки веселья.
Так что теперь я пристально смотрела на него.
— Spätzchen? Что это значит? — поинтересовалась Адди.
— Ничего, — отрезала я.
— Воробушек, — ответил Джонни.
— Мило, — сказала Адди с ухмылкой и полным ртом свинины. — И ты тоже милый, — добавила она, сверкая голубыми глазами в мою сторону.
— Я не заставляю парня ждать год, — выпалила я.
Она ткнула вилкой в Джонни.
— Очевидно, больше нет. С другой стороны, ради него, — она снова начала вращать вилкой в сторону Джонни, — я бы не стала ждать и пяти минут.
— О, боже, кто-нибудь, убейте меня, — сказала я пологу из листьев над нашими головами.
— Этому не бывать, — весело ответила Адди.
Поэтому я повернулась к Джонни, осторожно забрала у него Брукса и объявила:
— Я иду гулять и беру Брукса с собой.
— Не уводи Джонни. Нам есть о чем поговорить, — заявила Адди.
Я пронзила ее убийственным взглядом.
Она ухмыльнулась мне сквозь очередную порцию свинины.
И тогда самый очаровательный белый лабрадор в мире подскочил к нам, а затем вторгся на покрывало и прыгнул на Джонни.