Леонхард фон Линдендорф 4 (СИ)

— А в других моих гродах тоже такая работа проведена?
— Конечно. В некоторых, где сама побывала, более подробно и тщательно, в некоторых, куда посылала своих людей, более поверхностно. Ты ведь бываешь у меня в кабинете, видел же пухлае папки с бумагами на полках.
— Видел, но не обращал внимания.
— Ну и правильно, тебе это ни к чему. Это моя забота. И о здешних извращенцах и ворюгах не рассказывала бы, но я же вижу, что тебе скучно, вот и развлекаю, как могу.
— Ну, развлекать ты можешь и более приятным способом. И не только меня, но и себя, с моей помощью, конечно.
— А я разве против? Но ведь и поболтать в постели надо, хотя бы для того, чтобы отдышаться.
Да, вот откуда у неё всё это? Молоденькая девчонка и занимается этим грязным делом, не знаю даже как и назвать его, слов не нахожу, и уже стала таким спецом, что аж самому страшно. Талант наверное. Вообще-то все женщины любят подсматривать, подслушивать, сплетничать, но Ирма возвела всё это в недосягаемую степень. А учитывая её беспринципность, которой она заразилась от меня, кстати, и жестокость, то её небольшая группа превратилась в настоящее Гестапо. А что? И в самом деле тайная полиция — никто ничего не знает, но все боятся. Хотя, особо жестокой я бы её не назвал, здесь все такие. К смерти относятся совершенно спокойно. Умер человек? Ну, умер и умер, что здесь такого? Господь забрал. Я, к сожалению, тоже таким становлюсь. И хоть я как-то и стремлюсь уменьшить смертность, хотя бы среди своих людей, оттуда как раз борьба за гигиену и вакцинация, создание школы лекарей и медицинского факультета в университете, но и человеческая жизнь для меня перестала быть чем-то важным. Только недавно рассуждал, сжигать Арнсберг, если он не станет моим, или не сжигать? Совершенно спокойно рассуждал. А ведь это огромное число жертв. Интересно, если бы я сейчас отправился мстить швиссам, выпустил бы я из того горящего города жителей? Сомневаюсь. Мстить, так мстить. А то у меня тогда какой-то пшик получился. А, ладно, мерзавцем и душегубом я всё равно не стану, а то, что всё больше и больше сливаюсь по своему менталитету с местными, так это и хорошо. У меня вся жизнь впереди и прожить мне её придется именно здесь.
Гюнтер с Ирмой пробыли в Арнсберге неделю. Потом ушли домой. Как раз на тех стругах, что привезли мне ещё две артбатареи и 8 пушек на морских лафетах для установки на стены города. Хотя, что для такого города 8 пушек? Слёзы. Велел установить по пушке в каждую воротную башню. У города трое ворот, вот и ушли шесть пушек. И ещё две пушки установить напротив порта, у ворот, выходящих в порт. Теперь высадиться в порту никто не сможет и вообще, проскочить по реке мимо города теперь невозможно. Плохо, что пушки могли вести огонь только по фронту. Для фланкирующего огня городские стены и башни не предназначены. Ну, так городу и городской стене, соответственно, уже несколько столетий, тогда о пушках и не подозревал никто. И роты мушкетёров тут будет маловато, не удержат они город при настоящем штурме. Здесь надо держать полк, как в Дуйсбурге, или хотя бы две роты. И пушек побольше. А лучше поставить хотя бы пару фортов рядом с городом, как у Линдендорфа, тогда никакой штурм не страшен. Так и сделаю, если город будет моим.
Гюнтер на обратном пути решил на пару дней заскочить в Менден. Городок небольшой и непонятный. Надо бы разобраться, чем он живёт и что с него можно поиметь. Это он правильно решил, пусть сам во всём разбирается, чтобы меня не гонять лишний раз. Тем более, струги освободились и гонять их куда-то уже не нужно. Всё, что было необходимо, они уже привезли. Вернее, минимум из необходимого. А так-то сюда ещё возить и возить. И специалистов, и стройматериалы, и кое-какое оборудование. Ну и пушек ещё, конечно. Но, пока подожду.
А среди недели наконец объявился Курт. И тоже с половинным полком. И всего с одной батареей пушек. Пришлось ему оставлять одну роту с пушками гарнизоном в Фредебурге. До Билштайна он так и не добрался, но там, вроде, и не бузили. Теперь у меня целый полк для активных действий. Даже чуть больше полка. На один взвод. Два взвода он оставил гарнизоном в Мендене. Хорошо, что замки баронов и там и там находились не в самих городах, а рядом, как у меня в Линдендорфе, так что сил для поддержания порядка и хоть какой-то защиты тех территорий хватит. Зато у меня целый полк кирасиров, аж 300 всадников. Только вот кавалерией я не воюю. Мои кирасиры для рыцарской конницы на один зуб, и пистолеты не помогут. Нет, удирающую конницу они пощипать могут и очень больно, но лоб в лоб сходиться с рыцарями им противопоказано. Так что сил вроде и не мало, но воевать полноценно не могу. И пехоты маловато и пушек. Хорошо хоть сотню штурмовиков Курт привёл, не разбазарил где. Но всё же решил рискнуть и занять Брилон. Наверняка о моих художествах всем соседям уже известно и как бы кто под шумок не решил меня опередить. Слишком уж сладкий городок. Особенно медные и свинцовые рудники.
 
Вышли на следующий день, после прихода Курта. Даже отдохнуть как следует солдатам не дал. Ничего, наотдыхаются ещё. Идти пришлось пешочком. Можно было и по Руру вверх пройти, а потом уже пешком, всё меньше ноги бить, но у города стоит один струг и смысла нет с ним возиться. Да и идти не далеко, меньше десяти растов. Километров 40. За два дня не спеша дойдём, тем более, дорога есть, не по лесу прорубаться.
На второй день прошли мимо города Мешеде. Заходить в него не стали — так себе городок. Тем более, что там всем заправляет женский монастырь святой Вальбурги. Монастырь даже рыночное право имеет, которое ему даровал император Отто 2-й,или 1-й,черт его знает, лет 200 назад. У города его нет, а у монастыря есть. А бодаться с бабами монастырскими — ну его, потом как-нибудь разберусь.
К вечеру второго дня подошли к Брилону. Горожане геройствовать не стали и открыли ворота. Правда, бургомистр немного повыступал: мол город входит в Ганзейский союз и даже граф Арнсберг свои войска в городе не держал, но после того, как он повис на воротах, больше никаких претензий к нам не было. Не люблю я ганзейцев, что тут поделаешь. Правда, они от того, что я их город к рукам прибрал меня тоже любить сильнее не будут, но плевать. У нас отношения такие, что хуже уже не будут. Куда уж хуже? Да горожане себя и вели так спокойно, что надеялись на защиту Ганзы. С ней мало кто связываться решался. Потому и ворота открыли и вышли мне навстречу целой делегацией. А тут вдруг такой конфуз. И ничено уже не изменишь — войска входят в город. Собирать ополчение бессмысленно. Всех магистратских загнали в ратушу и я провел с ними беседу. Ну, как беседу — я говорил, они внимали. Ну, иногда на вопросы отвечали. Выяснилось, что все рудники принадлежат не городу, а частным лицам, вот этим самым членам магистрата. А как же? Самые богатые и уважаемые. Отбирать рудники не стал — слишком уж наглеть ни к чему. Взбунтуются. Так-то и черт бы с ними, но ведь бунтовать будут не сами, а простых работяг на бунт подобьют. И спустить я этого не смогу, придётся карать. А кто потом работать будет? Штурмовики ведь церемониться не будут — постреляют и порубят всех, кто попадётся. И от того, что я потом всех магистратских перевешаю легче не станет. Поэтому всё, чем они владели, так у них и осталось. Единственно, приказал, чтобы весь металл теперь продавали мне и по фиксированной цене. Да, возможно и дешевле, чем они раньше продавали, но зато стабильный спрос и бегать искать покупателя не надо. Так что и им выгодно и мне. А там дальше посмотрим, может и смогу как-то их рудники к рукам прибрать. В общем, в городе ничего, по существу, не изменилось — как они жили раньше, так и будут жить. Только теперь город принадлежит мне и в нём мой гарнизон. Но даже это им в выгоду — гарнизон содержу я и деньги свои солдаты будут тратить в городе, хоть какая-то, но прибыль для расторопных горожан.
Задерживаться в Брилоне не стали. Оставили гарнизон, наместника из людей Гюнтера, и отправились назад. Курт не спеша, а я взял сотню кирасир и рванул в Арнсберг. Выехали утром, а вечером были уже на месте. Правда, зад себе отбил капитально — отвык уже от таких длительных переходов верхом.