Леонхард фон Линдендорф 4 (СИ)

— Ты как с их сиятельством разговариваешь, чернь? Как смеешь голос повышать?
Купцы стояли обалдевшие. А говоривший ещё и потирал свой зад, которому видно не слабо досталось. Может я зря так? У них же там, вроде, торговая республика, так что эти торгаши вполне могут быть их графами и баронами. Ну, по их понятиям, конечно. Хотя нет, мечей на поясах нет, только кинжалы, значит не благородные. Тем более они на моём корабле и законы здесь наши, имперские. Так что и в самом деле лучше им быть поделикатней.
Они это поняли и дальше разговор пошёл без надрыва и наглых обвинений. Вопрос с пиратским нападением сразу закрыли — и дураку понятно, что боевые галеры просто так за торговыми парусниками не гоняются. А парусники сейчас только торговые, боевых нет. Если только суда снабжения, но это тоже не совсем военный корабль. Главный вопоос, как я и думал, заключался в стекле и зеркалах. Они почему-то стали требовать, чтобы я поделился с ними технологией изготовления стекла и зеркал. С какой стати, не понятно. Вот поделись и всё. Иначе уууу…, плохо тебе будет. То ли сами придурки, то ли меня придурком считают? А уж когда они стали расписывать, как мы завалим весь мир стеклом и зеркалами и сколько денег при этом заработаем! А я так вообще могу стать вторым человеком в их республике после дожа. Послушал, послушал и велел гнать их с корабля. Пришлют же идиотов. Хотя теперь надо быть поосторожней, особенно вдали от графства: яд подсыпать или кинжал в спину воткнуть они мастера. Да и в графстве ушами хлопать ни к чему. Но там Ирма, уж она-то, если что, за мной присмотрит. Надо только не забыть её предупредить по возвращению.
Венецианцы меня и разозлили, и рассмешили, и заставили задуматься. Охотиться теперь они, понятно, будут за мной, но меня достать не так-то просто. Я в основном в графстве и там подобраться ко мне у них вряд ли получится. Тем более в Линдендорфе. Город, считай, закрытый и всякий новый человек на виду. А теперь и вообще каждого незнакомца трясти будут. Нет, исхитриться как-то меня достать можно, но сложно. А вот мои люди, с ними сложнее. Особенно с Германом. То, что его перекупят, я не волновался: у меня он зарабатывает столько, сколько ему предложить никто не сможет. Да и само отношение. Я к нему отношусь как к человеку и очень важному человеку, о других вообще молчу. Не говоря уже о перспективах выбраться в класс благородных. Ведь получилось у других, почему у него не получится? Тем более, такие намеки я уже делал. Нет, не перекупят, а вот убить могут. Он ведь постоянно где-то мотается и чаще всего без всякой охраны. Встречается с купцами в кабаках, там ест и пьёт. Подсыпать что-то в еду и питье не трудно. Да и просто нож сунуть в спину на улице. А без него мне будет очень тяжко. Ведь именно на нем держится вся заморская торговля. У него, конечно, есть помощники, которых он натаскивает, но им до него ещё далеко. Надо будет с ним поговорить. Вот после ужина придёт на доклад и поговорю.
Вечером, перед наступлением темноты, сидел в своём любимом кресле на палубе и наслаждался видами. Изумрудное море, белые домики в окружении зелени, взбирающиеся на холм. Красота.
Пришел Герман. По его виду понятно, что загонял он себя здорово.
— Пойдем в каюту, там хоть присесть есть где, а то свалишься.
— Ну, что вы, ваше сиятельство, как можно.
— Пойдём, пойдём, не ерепенься.
Прошли в каюту и расселись за столом. Герман доложил, что весь товар он пристроил и по очень хорошей цене. А наши зеркала вообще произвели фурор. Первая партия была небольшая и ушла вся к султану, так что многие о ней и не знали, а сейчас зеркал уже больше и кроме поставщиков султана досталось кое-что и купцам. Купцы из Александрии вообще готовы взять такую же партию по ещё большей цене, а если мы привезём всё в Александрию, то готовы завалить нас китайским шелком и индийскими специями. Получится чуть ли не в два раза дороже, чем здесь. Ага, прямо в пасть к венецианцам. Хотя, предложение интересное.
— Купцы надежные?
— Александрийцы?
 
— Да.
— Вроде бы. Я с ними уже имел дело, торгуют честно, без обмана.
— Хорошо. Договорись с ними на следующий год, на весну.
— Почему на следующий год? Я и в этом году могу успеть к ним сходить.
— И что повезешь? Зеркал за наше отсутствие много сделать не успеют. А их ведь именно зеркала и стекло интересуют?
— Их все наши товары интересуют, но стекло, а особенно, зеркала, конечно, больше всего.
— Вот видишь.
— Так я могу на одном корабле сходить. Заодно и разведаю, что там и как.
— Нет, на одном корабле не получится. В Александрии венецианцев полно — это их огород, они тебя оттуда живым не выпустят. Если идти, то всей эскадрой, тогда отобьемся. Если не торчать там долго, то большой флот они подтянуть не успеют, а от разной мелочи мы отобьемся без труда.
— Так если я договорюсь на весну, то венецианцы могут нас там уже ждать. Скрывать-то наши договорённости никто не будет.
— Это вряд ли. Они же не знают точно, придем мы или не придём. Если бы я пообещал, другое дело, а с тебя какой спрос? А я такого обещания давать не буду. А с купцами поговори, пусть приготовят товара на такую же партию, что мы привезли сюда. И пусть держат всё на складах. Ничего страшного, если товар немного помаринуется, не пропадёт. Если мы не придём, всё равно всё распродадут. А держать целый флот в одном месте долгое время не выгодно. А Венеция деньги считать умеет. Да и без меня у них дел полно — и берберы шалят, и генуэзцы их постоянно дергают, да и османские пираты уже в море появились. Да мало ли у флота забот? Нет, не будут они там большой флот держать. Понял о чём договариваться?
— Хорошо, ваше сиятельство, договорюсь.
— И ещё. Венецианцев видел?
— Что от вас вышли? Видел. Думал лопнут от злости.
— Вот. Теперь надо быть поосторожнее. Один никуда не ходи.
— Так я и не хожу, со мной всегда мои помощники.
— Толку от этих помощников. Элдрик подберёт тебе человека четыре, из морпехов, посообразительней и без них никуда. От разной шпаны и кинжала они тебя защитят, а насчёт яда сам думай. Знаешь ведь, венецианцы мастера по этому делу, могут и отомстить.
— Понял, ваше сиятельство, поостерегусь.
— Вот, вот, поостеригись. Кстати, ты вроде женат?
— Да, ваше сиятельство.
— Жаль. А то женил бы тебя на какой рыцарской дочке, тоже стал бы «фоном».
— Так у меня сын холостой. У меня в помощниках ходит. Очень способный молодой человек. И образованный. Несколько языков знает, а уж как дела ведёт.
— Всё, всё, хватит расхваливать мне своё чадо. Если и в самом деле толковый парень, то я им займусь. Напомни мне, когда в графство вернёмся. Иди, займись делами.
Он выскочил за дверь, чуть не подпрыгивая от счастья. Ну, вот, морковка уже перед его носом, теперь к нему с глупыми предложениями лучше не подходить, загрызет.
— Элдрик, слышал? Выдели ему ребят посмышление, а то ведь грохнут его и что мы будем делать? Всё здесь на него завязано. Не пропадём, конечно, но зачем создавать себе трудности. Мы ведь не армянские комсомольцы, чтобы сначала создавать себе трудности, а потом их героически преодолевать.
— Кто, кто?
— Ой, да ладно, забудь. Это из Птолемея, об одном древнем народе.
— Понял. Хорошо, сделаю.
В Танжере проторчали ещё почти неделю. Так долго потому, что под честное слово Герман никому товар не отдавал. Только на замену. И то, сначала всё проверит, пощупает, а потом уже принимает. Ну и взамен отпускает наш товар. Набрали и в самом деле всего очень много. Даже немного на галеры и шнеккеры загрузили, но так, чтобы тюки с товаром воевать не мешали. А вот половину трюма на «Святой Ирине» всё-таки оставил свободным, под вино. Правда, трюм там смешной, на галере больше. Но хоть что-то привезу. До осени хватит, а потом Герман побольше привезёт. Балую я своё окружение. Чем им наше рейнское не подходит? Я то в вине не разбираюсь, да и никогда не разбирался, вот в пиве да, разбираюсь, но здесь мне его попробовать редко удаётся. Невместно. Да и черт с ним, и компотом обойдусь. А португальское вино и в самом деле не плохое, пробовал, мне понравилось. Не такое кислое, как у нас. И обходится мне дёшево. Может потому и везу? Поить-то всё равно целую орду приходится, так уж лучше чем подешевле.