Мой грешный маркиз

Именно этого он и добивался, да и Дафна, вероятно, понимала, что их ждет. Если у нее были какие-либо сомнения, она не должна была соглашаться на прогулку.
Тем не менее Макс ощутил, как напряглась его спутница, осознав, что они только что дебютировали в обществе в роли пары. Трудно было представить, какая волна слухов поднимется этим же вечером. Ему было не привыкать к скандалам, но он искренне надеялся, что на Дафну не будет оказано слишком уж сильное давление. А тут еще адская жара...
Тонкая струйка пота потекла по его затылку и впиталась в шейный платок.
— Похоже, сегодня в парке больше народу, чем обычно, — заговорил Макс, желая нарушить неловкое молчание, которое вернулось, когда Дафна заметила, что за ними пристально наблюдают.
— Да. Теперь, когда окончилась война, люди стали чаще гулять, — ответила она и грациозно кивнула какому-то мужчине. Тот остановился и проводил их взглядом. — Вам повезло, что вас не было в городе в июле, когда в газетах стали печатать списки жертв битвы при Ватерлоо. — Неожиданно она пристально взглянула на него. — Кстати, мой друг рассказывал, что вы там были. И видели сражение.
— Какой друг? — Макс нахмурился, вспомнив многочисленных охочих до славы офицеров, называвших его Великим Путешественником, не ведая, что его задача — спасение жизни Веллингтона. Он поморщился, зная, что ничего хорошего о нем она услышать не могла. Внезапно ему захотелось рассказать ей правду о своих подвигах. Но разумеется, она об этом никогда не узнает.
Тщеславие — это не для него.
— Наверняка вы говорите об одном из этих несносных офицеров, — проворчал он. — Бьюсь об заклад, они просто подлизывались к вам.
— Что я слышу, лорд Ротерстоун? — игриво спросила она и кокетливо улыбнулась. — Неужели вы ревнуете?
— Разумеется, а вы что думали?
— Вам не о чем беспокоиться. — Она слабо усмехнулась. — Все это мне рассказал не офицер. Это была юная леди, моя самая близкая подруга. И если я решу выйти за вас замуж, вам придется быть с ней любезным.
— Неужели?
— Точно. Она мне очень дорога. Это мисс Карисса Портленд.
— Я должен быть любезным с девицей, которая распространяет обо мне сплетни? Интересно. А откуда мисс Портленд известно, что я там был? Она была на балу герцогини Ричмондской в Брюсселе?
— Нет, Карисса была здесь. Но она все знает, потому что — надеюсь, это останется между нами, мой дорогой лорд Ротерстоун, — потому что мисс Портленд — шпионка.
— Что? — Макс взглянул на свою собеседницу с неподдельным изумлением, но она только рассмеялась.
— Карисса всегда знает все и обо всех. Не знаю откуда. Боюсь, она плетет интриги, чтобы добывать сведения, но я никогда ее об этом не спрашивала. Ее информация часто бывает своевременной — как, например, о вас.
— Вот как? — Он был захвачен врасплох и изрядно позабавился ее объяснением. Весело рассмеявшись, он снова сосредоточился на дороге. — Вы должны непременно представить меня этой леди-шпионке. Возможно, я смогу научиться у нее новым способам получения информации.
— Не думаю, что я стану это делать. Она вас боится. А вы не ответили на мой вопрос. Вы на самом деле были свидетелем сражения при Ватерлоо?
Макс поерзал на сиденье.
— Во всяком случае, какой-то его части.
— Какое оно было?
— Такое зрелище не скоро забудешь. — Он легонько хлестнул коня по крупу.
— Не надо оберегать мою женскую чувствительность, — сказала она. — Я англичанка и имею право знать.
Он пожал плечами, убежденный, что знать следует далеко не все.
— Припомните ваш самый страшный ночной кошмар и умножьте его на десять тысяч. Получится Ватерлоо.
Дафна молча смотрела на маркиза, осознавая услышанное.
— Говорят, это величайшая победа Англии, но... пятьдесят тысяч погибших с обеих сторон после двух дней сражения? Представить невозможно.
Макс ничего не ответил.
Какое-то время Дафна молчала, погрузившись в свои мысли.
— Извините, я вовсе не хотела испортить нашу прогулку. Самое главное, что люди сплотились, чтобы помочь друг другу в трудные времена.
 
— Так и должно быть.
— Когда начнут выводить войска из Франции и в Лондон станут прибывать корабли, везущие солдат домой, наверное, будет много праздников. Осень обещает быть очень веселой. Я рада, что к тому времени станет прохладнее. Лондон летом ужасен. Но скоро будет бал охотников.
— Хорошо, — усмехнулся маркиз, — ведь вы все еще должны мне танец.
Дафна удивленно взглянула на него, и оба рассмеялись.
Макс подумал, что слишком откровенно пялится на девушку, но отвести глаза не мог.
— Ваша семья собирается в деревню на осень? Мне кажется, ваш отец должен любить жизнь в деревне.
— Нет, — с улыбкой возразила Дафна. — Ему действительно нравятся охота и рыбалка, но только если его кто-то приглашает к себе. А мы, Старлинги, живем в Лондоне круглый год.
— Но почему? Он активно участвует в работе палаты лордов?
— Умеренно.
— Тори?
— Естественно, а вы?
— Я независим, — последовал ответ.
— Интересно, — протянула Дафна, с любопытством покосилась на маркиза и кивнула.
— Не стану утверждать, что по этой причине у меня много друзей, — сухо ответствовал он. — Партийные лидеры очень любят предсказывать результаты голосования. Но если дело не в политике, почему отец держит вас круглый год в Лондоне?
Дафна вздохнула и отвернулась.
— Он продал наш загородный дом после смерти мамы. Ему было слишком больно там находиться. Мы переехали в наш теперешний дом, когда мне было пятнадцать, и с тех пор я стала совершенно городской девушкой.
— Городская девушка? — усмехнулся Макс, желая убрать нотку грусти из ее голоса. — Все знают, какие они: утонченные, модные, ветреные...
— Я не ветреная!
— Нет? Но я совершенно не возражаю, если со мной вы станете ветреной. Мне бы очень хотелось позволить вам...
— Вы плохой человек!
Они обменялись улыбками.
— Теперь моя очередь задавать вопросы, — сказал Макс.
— Хорошо.
— Через сколько лет после смерти вашей матери отец женился на теперешней леди Старлинг? — Он отвел взгляд в сторону.
— Спустя несколько лет. — Дафна проводила глазами весьма впечатляющий экипаж с четверкой великолепных лошадей. — Ирония судьбы в том, что, по-моему, он женился скорее ради меня, чем ради себя. Он был убежден, что нам нужна женщина в доме. У меня есть грозная двоюродная тетя — вдовствующая герцогиня Ансельм, и она финансировала мой выход в свет. Но она тетя, а не мать.
— Герцогиня? Не знал.
— А у Пенелопы свои дочери, о которых она должна заботиться. Тогда она как раз недавно овдовела, а мои сводные сестры были совсем маленькими. — Дафна вздохнула. — По-моему, папа их просто пожалел.
— А может быть, он ее любит. Не думали об этом?
— Он любил мою маму, — раздраженно возразила Дафна. — Она никогда не пилила его и не вела себя, как злая ведьма.
— Ко мне она отнеслась вполне приветливо, — заметил Макс и, желая сохранить установившееся взаимопонимание, сменил тему разговора и одновременно направление движения. — Вам нравилось жить в деревне?
— Я плохо помню.
— А сейчас? — спросил он. Поскольку разговор все еще касался весьма чувствительного для нее предмета, Дафна даже не обратила внимания на то, что кабриолет выехал из Гайд-парка и направляется вовсе не к дому Старлингов. Конь весело бежал по хорошо знакомой ему дороге. — Сейчас вам нравится бывать в деревне?
— Мне нравится ездить в гости, если это не очень далеко. — Она пожала плечами и вздохнула. — Мне нравится ездить в гости к друзьям в их загородные дома, но когда ты с друзьями, в общем-то все равно, где находиться. Так что мне трудно объяснить свое отношение к деревне. Большинство молодых леди уверяют, что там смертельно скучно, если нет гостей.
— Понимаю.
— Возможно, все дело в моем характере. Одиночество меня угнетает. Мне необходимы приятная беседа и симпатичные люди, с которыми я могла бы общаться.