Траурный эндшпиль (СИ)

— Сколько хочешь за него? — спросил я.
— Сферу необычного потенциала, но с полезной способностью, — назвал он цену.
— Сейчас… — я вытащил из подсумка мешочек с необычными сферами. — Вот эта штука увеличит физическую силу носителя, но надо понимать, что это не магия, а мутация, то есть «встанет» на теле не сразу, а постепенно. Ну и болевые ощущения в виде ломоты в костях будут преследовать примерно неделю.
— Это отлично, — заулыбался Павел. — Как раз хотел себе какую-нибудь сверхспособность. Это не самая худшая.
— Есть лучше, — изрёк я. — Вот эта, например…
Вытаскиваю сферу с «Магией льда».
— Метать острые ледышки массой до пятисот грамм на дистанцию до ста метров — это круче, чем просто физическая сила, — сообщил я ему. — Но за эту придётся чем-то доплатить.
Павел заинтересовался, это было видно по изменившемуся взгляду.
Ну, оно и правильно. Тут, вообще-то, некоторый дефицит с зомби, которые держатся ближе к городу, а выманивать их из кольца, на мой взгляд, себе дороже, поэтому сферы тут редкость. И вообще, золотое время, когда они выпадали очень часто, давно уже прошло, поэтому мы имеем дело только с тем, что уже давно выпало из мертвецов. В общем, этап накопления в прошлом, а сейчас идёт этап перераспределения. Насильственного и ненасильственного.
— Есть у меня кое-что, что тебя заинтересует, — нашёлся Павел и убежал в подсобку.
Он вернулся через две минуты, с небольшой картонной коробочкой в руках.
— Эти штуки, конечно, не полноценные гранаты, — произнёс он, открыв коробочку. — Но можно использовать их в какой-нибудь особенной ситуации.
Я посмотрел на содержимое коробки и увидел там какие-то серебристые шарики.
— Надо сжать до хруста и потом кинуть во врага, — объяснил продавец. — Радиус поражения совсем никакой, но если попасть точно во врага, то можно покалечить.
— Проверю? — спросил я.
— Один пистолетный патрон на бочку.
Я выложил макаровский 9×18, взял один шарик и вышел во двор.
Сжимаю шарик, который ощутимо хрустнул в кулаке, после чего бросаю его на землю. Происходит хлопок, как при срабатывании запала УЗРГМ-2, и на земле остаётся маленькая рытвина. Как гранату это использовать вообще не вариант. Можно, конечно, в тесной драке, затолкать это дерьмо в пасть врагу, но это слишком экзотично. Но я заинтересовался.
— Берёшь? — спросил Павел, когда я вернулся.
— Беру, — ответил я. — Вот эту коробку в счёт сферы со льдом. А сколько ещё у тебя есть этих штук?
— Пятьдесят коробок по тридцать штук, — сообщил мне продавец. — Их нашли в Гатчине, в металлическом ящике. Я думаю, это разработка военных или из другого мира принесло. Не знаю, как их применить. Пробовали использовать как детонаторы, но получалось не очень — второй удар нужен обязательно.
— А гранаты? — спросил я.
— А ты взрывчатку сперва найди, — усмехнулся Павел. — Это у вас, городских, всего в избытке, а у нас здесь со всем напряг.
— Ты просто не был у нас, — вздохнул я. — Ладно, сколько хочешь за все остальные бомбочки?
— За тридцать патронов отдам всё.
— Пятнадцать.
— Ладно, сойдёт.
Видимо, он был готов сбыть их и за меньшую сумму. М-да.
— В грузовик мой загрузи, — потребовал я, отщёлкивая патроны.
— Без проблем.
Ехать мы решили на двух машинах. Я и двенадцать содержанок на «табуретке», а остальные на «буханке», арендованной мною за пять патронов. Транспорта тут навалом, большей частью он никому не нужен, но машин на ходу с каждым днём всё меньше и меньше. Аккумуляторы, масло, бензин — всё это, постепенно, приходит в негодность, и скоро мы останемся только с тем, что ездит на воздухе и святом духе. Без бензина не будет никаких машин.
Когда грузовые дела были закончены, я рассадил своих содержанок по машинам и мы поехали в Стрельну.
/7 июня 2022 года, г. Санкт-Петербург, Петродворцовый район, Стрельна/
— Кто? — спросил меня хмурый мужик за стальными вратами.
— Дмитрий Верещагин, от Петра с Красного, — представился я. — У вас моя баржа.
 
— Мы ждали тебя, — пробурчал мужик. — Я — Сергей. Сейчас открою ворота.
На случай всякого неожиданного дерьма я носил на себе личный оберег эпического потенциала и держал автомат под рукой. Ну и Андрея предупредил, что надо быть начеку, на всякий случай. Сейчас времена такие, что людям стало легче платить чёрной неблагодарностью даже за самые благие поступки…
Но, к чести стрельнчан, они сдержали мрачные порывы, которые могут одолеть каждого. Мы проехали к самому причалу, где меня ждала настоящая десантная баржа.
— Дмитрий Ибрагимович? — подошёл к грузовику пожилой мужчина, подстриженный под «ёжик».
— Я, — подтвердил я. — А ты, значит, Василий Евгеньевич?
— Он самый, — кивнул мужчина. — Рад знакомству.
— Взаимно, — улыбнулся я. — Теперь это моя баржа?
— Да, твоя, — ответил Василий. — Только должен предупредить, что топлива хватит впритык до морского вокзала. У нас напряжёнка с топливом, а эти сволочи жрут солярку, как свиньи.
Ну, что-то такое я и предполагал. Соляры вокруг не так много, как всем казалось в доапокалиптические времена, а движки морских судов традиционно жрут очень много топлива. Вот эта десантная баржа, насколько я знаю, способна везти на себе БМП или даже какой-нибудь легковесный танк, поэтому высокий расход топлива вполне обоснован.
— И спасибо тебе, что разобрался с теми упырями, — поблагодарил меня Василий. — Век будем помнить.
— Вы будете помнить об этом до тех пор, пока их место не займут новые утырки, — покачал я головой. — Я не дал вам решения проблемы. Лишь устранил один из симптомов.
У бандюг, у них ведь почти как у одичавших собак. У каждой стаи есть ареал обитания, в который воспрещён вход другим стаям. Если владеющая ареалом стая вдруг слабеет или умирает полным составом, что часто случается в наши скорбные времена, и не только с собаками, остальные узнают об этом почти в тот же миг.
Людские стаи узнают такую сверхценную информацию чуть медленнее, но узнают. И тогда на освободившуюся кормовую базу прибывает новая стая.
Это неизбежно. Свято место пусто не бывает.
— Вам бы задуматься о совместных силах самообороны, — посоветовал я Василию. — Если не хотите себе новых царей на шею. А кандидаты ведь обязательно придут. И обязательно попробуют вас на зубок.
— Это не я решаю, — вздохнул Василий. — Но мы уже давно думаем об этом.
— Я бы советовал поторопиться с раздумьями, — сказал я на это и закурил. — Иначе у вас будет шанс узнать на собственной шкуре, каково это — поучаствовать в становлении государственной власти…
Василий лишь скептически хмыкнул на это, потому что не понял.
А я ведь прочитал, на досуге, «Политика как призвание и профессия» Макса Вебера. Кое-какие идеи, лично для меня, сомнительны, кое-какие не прошли проверку временем, но многие вещи остались верными и поныне.
Вебер утверждает, что невозможно установить какие-либо специфические задачи и функции государства. На разных исторических этапах они разные, среди них нельзя найти задачи и функции, присущие всем государствам на всех исторических этапах, без исключения. Поэтому Вебер предлагает искать объединяющий все государства признак не в задачах и функциях, а среди применяемых ими средств. И он нашёл один такой признак. Насилие.
Государство, по Максу Веберу, это монополия на легитимное физическое насилие. Мне понравилось, что он цитировал Троцкого, который изрёк как-то, что «всякое государство основано на насилии».
Ещё Вебер утверждает, что там, где нет присвоенного кем-то права на легитимное физическое насилие, начинается настоящая анархия.
И мы сейчас живём в ней, в этой самой анархии.
Общепризнанных лидеров нет, всем плевать на всех, все делают, что хотят, применяют насилие в силу насущной необходимости, хаотично, как попало, ради сохранения собственной независимости и минимизации влияния губительных факторов окружающей среды. И тут я должен заметить, что в отношении зомби и животных — это не насилие, в социологическом понимании, которое подразумевал Вебер. Макс Вебер говорит «насилие», но имеет в виду «насилие человека по отношению к другому человеку».