Траурный эндшпиль (СИ)

— Думаю, что эта стена мало подходит для защиты от серьёзного врага, — оценил я грандиозный, по нынешним временам, проект. — Скорее, это ограда от зверей.
— Она и есть, — пожал плечами Геннадий. — На что-то большее не хватает ни ресурсов, ни людских сил.
— Я бы озаботился хотя бы земляным валом, — произнёс я. — Лес у вас есть, довольно-таки недалеко — нарубить брёвен, сколотить каркас и засыпать землёй. От серьёзных осаждающих не спасёт, но от несерьёзных — запросто.
— Мы уже думали об укреплении стены, — ответил на это он. — Но идея с земляным валом — это неплохо.
Ещё бы было плохо, ха-ха. Это ведь основной вид фортификации, вплоть до настоящего времени. Это защита первых крупных поселений людей, которая местами отступила, когда началось применение камня, но получила второе дыхание с изобретением артиллерии. В Москве, если мне не изменяет память, земляной вал стоял вплоть до девятнадцатого века.
Теперь же, когда мы, на цивилизационном уровне, уверенно катимся в пропасть, земляной вал вновь возьмёт своё там, где слишком мало бетонных конструкций. В сельской местности, например.
— Землю изымайте перед валом, тогда сразу получите себе глубокий ров, — посоветовал я.
— Я обсужу это с Петром, — пообещал Геннадий. — Теперь идём к теплицам. Тебя ведь за этим послали, да? Посмотреть, действительно ли мы можем поставлять провизию?
— Скрывать не буду, — усмехнулся я. — Узнать, чем вы тут дышите, тоже входит в мои инструкции.
Прошли к целому массиву, состоящему из одних только теплиц. Длинные ряды стеклянных коробочек были полны некой зелени, растущей в специальных клумбах.
— Это круглогодичные теплицы, из поликарбоната, — сообщил мне Геннадий, когда мы пошли по дорожке, вдоль которой и располагались теплицы. — Мы планируем, до зимы, подвести тепло, поэтому овощи у нас будут круглый год. Пришлось съездить в Михайловку, там было крупное производство теплиц — всё свезли сюда.
— А михайловские не были против? — поинтересовался я.
— Не выжил там никто, — покачал головой Геннадий. — Зомби всех порвали и съели.
Что-то как-то очень удобно подействовали зомби… Впрочем, всё может быть в этом безумном мире.
— Понятно, — кивнул я. — Значит, с фруктами и овощами разобрались. А зерно?
— Зерно у нас в элеваторе, — ответил он. — Запасы большие, хватит надолго. С едой вообще никаких проблем, проблемы с электричеством…
— С этим вообще никак помочь не могу, сами тоже страдаем, — вздохнул я.
— Собственно, больше у нас нечего смотреть, — сообщил мне Геннадий. — Хотя, можешь в магазин сходить, торгует Павел с женой, Екатериной — если есть сферы и патроны…
— Это интересно, — кивнул я. — Но сперва надо разобраться, что за проблемы у вас и как я могу вам с ними помочь.
— Да проблема одна — зверьё, — пожал плечами он. — Завелась тут одна тварь в лесу…
  
Глава двадцать третья. Как Ксеркс
 
/1 июня 2022 года, г. Санкт-Петербург, Красносельский район, Красное село/
— Это почём? — спросил я у продавца Павла, указав на щит.
Местный магазинчик, владельцем которого уже десять с лишним лет является этот Павел, в зомби-апокалипсис здорово подсократил свой ассортимент в бытовых товарах, но существенно расширил его в артефактах и оружии.
Например, мне понравился этот редкого потенциала щит.
Название: Щит падшей Лазар
Тип: магический артефакт
Потенциал: редкий
Краткое описание: когда-то он принадлежал воительнице Лазар, прославившейся блистательными поединками на арене метрополии Армилиона. Слава её уходила далеко за пределы Армилиона и его окрестностей. Ей прочили должность личного щитоносца самого короля-консорта Тим’Алака I, но, в ходе очередной пьянки, Лазар раскрыла свой самый заветный секрет — гарантией её успеха являлся фамильный щит, дающий тем больше защиты, чем больше в неё верят, как в непобедимую воительницу. Воительница была убита королевской гвардией, а щит выставлен на аукцион дома Пришей, откуда бесследно пропал.
 
Из описания мне понятно, что эта штука даёт защиту эквивалентно воинской репутации пользователя. Меня общественность знает как свирепого психопата, который убивал и убивает суперов, причём, по общему мнению, довольно жёстких. Да этот щит должен стать снарядонепробиваемым, если моё самомнение хоть на каплю соответствует реальному положению вещей.
— Сфера редкого качества, — ответил Павел.
— Дороговато… — вздохнул я. — Прямо сильно дороговато.
— Тогда десять сфер необычного качества, — внёс корректировку продавец.
— Вот так мне больше нравится, — улыбнулся я и вытащил из подсумка мешочек с необычными сферами.
Отсчитываю нужное количество и передаю Павлу.
Сейчас сферы — это товар, причём очень ценный. Есть куча людей, которые не приняли дар, поэтому сферы — это возможность усилить своё сообщество. Даже в Коммуне, которая переняла от военных настороженное отношение к сферам, потихоньку собирают самых стойких, чтобы давать им дары, которые усилят боевой потенциал Коммуны. В общине Петра, думаю, с этим всё гораздо проще.
Сферы торгуются по прогрессивной схеме: десять простых — одна необычная, двадцать необычных — одна редкая, тридцать редких — одна эпическая, сорок эпических — одна легендарная… Последнее — шутка. Мы не знаем, что там дальше, потому что следующего уровня потенциала ещё никто не находил. Может, вообще ничего такого не существует?
— Даже проверять не будешь, что за сферы? — спросил я у Павла.
— А какая разница? — усмехнулся он. — Мы их берём не для личного использования, а для валютного обмена. Хоть какие-то деньги.
Тогда выходит, что я зажиточный Буратино, раз у меня скопилась целая куча сфер.
— Будем надеяться, что описание не обманывает, — произнёс я, поднимая увесистый щит.
— Они никогда не обманывают, — сообщил мне Павел. — Недоговаривают, утаивают, но не обманывают.
— Умолчание — это неискренность, а это уже одна из форм лжи, — усмехнулся я.
Щит падшей Лазар имеет круглую форму, металлическую обивку и диаметр около восьмидесяти сантиметров. Древесина какая-то странная, коричневого цвета, с необычайно прямыми волокнами.
— Ещё что-то брать будешь? — спросил Павел. — Мне свиней ещё кормить.
— Копьё какое-нибудь есть? — поинтересовался я.
— Только самоделки, — ответил продавец.
— Самоделки не интересуют… — произнёс я. — Хотя… Есть рогатина?
— Только они есть, — улыбнулся Павел. — Сейчас принесу.
Он сходил в соседнюю комнату, где располагался склад.
— Вот, есть пять рогатин, — вывалил он охапку длинных рогатин на витрину. — Отличаются только шириной крестовины и формой лезвия. Наш кузнец, Михал Семёныч, экспериментирует с формами наконечников, но спрос, в основном, на рогатины с длинным ножевидным лезвием.
— Тогда я последую трендам, — выбрал я рогатину, пользующуюся спросом. — Почём?
— Десять патронов 5,45×39 или семь патронов 7,62×39, — назвал цену Павел.
Вынимаю из подсумка магазин с патронами «ПС» и отщёлкиваю из него семь штук.
— Всё? — сгрёб Павел патроны в коробку из-под печенек.
— А гранаты есть? — спросил я.
— Чего нет — того нет, — развёл руками Павел. — Это я хотел у тебя спросить, есть ли гранаты…
— Чего нет — того нет, — усмехнулся я и развёл руками. — А капканы есть?
— Патрон 7,62×39 за три штуки, — сразу ответил Павел.
— Неси, — кладу я на витрину один патрон «ПС».
Три серьёзных самодельных капкана, с зазубренными шипами на дужках, с толстыми пружинами, легли на деревянную витрину.
— Беру.
— Чувствительные штуки, так что осторожнее, — предупредил меня продавец.
— Буду предельно осторожен, — пообещал я. — А сильнодействующий яд есть?
— К сожалению, уже весь извели, — покачал он головой.
— А это что, «ГоПро»? — увидел я на одной из полок камеру.