Сияние огненного опала

– Я уже знаю на собственном опыте, что здесь, в Австралии, все происходит чуточку медленнее, – ответил ее дядя. – Но за нами непременно приедут, когда-нибудь. – Он не мог себе представить, чтобы про них забыли и бросили на безлюдном полустанке.
– Что мы будем делать до этого?
– Сидеть и ждать. Больше нам ничего не остается.
– Когда ты ездил в Андамуку, ты тоже сошел с поезда в таком же пустынном месте? – Эрин уселась в позе портного на краю маленькой платформы.
– В Андамуку я ездил не поездом. Во время перелета из Сиднея в Аделаиду я познакомился с парнем, который собирался ехать вместе с братом в Алис-Спрингс на грузовике. Они предложили мне составить им компанию и высадили потом в маленьком поселке под названием Пимба. По их словам, оттуда кто-нибудь должен был отвезти меня в Андамуку.
– Маленький поселок все же лучше, чем вот это, – заметила Эрин и отмахнулась от назойливых мух, появившихся неизвестно откуда и атаковавших ее. Тем не менее она была полна решимости не ныть и не жаловаться, понимая, что дядя ожидал от нее именно этого.
– В том поселке было всего несколько домов, маленькая лавочка и паб.
– Но там хотя бы были люди, – возразила Эрин.
– Нет! Я не видел там ни одной живой души. Это был поселок призраков.
– Куда же там делись люди?
– Я прибыл туда в девять часов вечера, не слишком поздно. Но паб уже был закрыт, лавка тоже. Если в поселке и были люди, они уже спали. К счастью, в это время появился почтальон, чтобы забрать почту, выброшенную из поезда. Он и отвез меня в Андамуку на своем стареньком грузовике. Честно говоря, наша поездка на поезде была гораздо приятнее, чем та. Трасса, под названием «Стюарт хайвэй», то есть автомобильное шоссе Аделаида-Дарвин, – яма на яме. После наступления темноты ездить по ней просто опасно. Еще там много кенгуру, они выскакивают перед машиной. Приходится ехать зигзагом, и это очень действует на нервы.
– Может, и сюда приедет почтальон? – с надеждой спросила Эрин.
– Вряд ли, – ответил Корнелиус и вспомнил, что кондуктор не оставил на полустанке никакого почтового мешка.
Эрин сделалось не по себе.
– Этот полустанок называется «Станция Мангури». Но ведь в Австралии фермы тоже называют «станции»? – тихо спросила она.
Странное дело, но в этой оглушительной тишине ей хотелось говорить шепотом. Глупо, конечно, ведь их никто не мог услышать. Просто она не привыкла к такой тишине, буквально рвущей нервы.
– Да, – ответил Корнелиус.
– А вдруг нас высадили на ферме? Такая маленькая платформа не может быть станционной.
– Нет-нет, я уверен, что это настоящая железнодорожная станция. Но я слышал, что пассажиры, ехавшие с нами, говорили о какой-то здешней ферме, – сказал Корнелиус.
– Тогда нам нужно посмотреть, нет ли поблизости фермы, и пойти туда. Возможно, фермер отвезет нас в Кубер-Педи.
– Ферма может находиться где угодно. Кто знает, сколько миль отсюда до нее. – Корнелиус огляделся. – Мы лишь заблудимся, если станем ее искать. – Он понимал, что они тогда не выживут. – Надо оставаться тут и ждать, когда за нами кто-нибудь приедет.
Эрин уже сомневалась, что за ними приедут, но решила не спорить и промолчала. Все равно более удачных идей у нее не было.
Корнелиус сел рядом с Эрин, и они стали смотреть вдаль. Местность была такая плоская, что горизонт сливался с небом. Такого Эрин еще никогда не видела.
– Интересно, кому пришло в голову сделать тут станцию? – спросила Эрин.
Она взглянула на дядю, и они внезапно расхохотались. Ситуация была нелепая до гротеска! Стояла страшная жара, и вскоре им стало казаться, что они вот-вот расплавятся. Нагревшийся воздух тек, дрожал над землей, превращаясь в манящее озеро. Им захотелось пить, плавать в прохладной воде. Ведь они даже не подумали о том, чтобы взять с собой воды. Эрин радовалась, что на ней длинные брюки, рубашка и шляпа, ведь у нее очень чувствительная кожа, которая могла моментально обгореть на солнце. Корнелиус был одет в рубашку с короткими рукавами, но он сильно загорел во время своих бесчисленных поездок и не боялся солнечных ожогов.
 
– Тут даже нет дерева, чтобы укрыться в его тени, – вздохнула Эрин и снова устремила взгляд к горизонту.
– Что, уже жалеешь, что поехала со мной? – спросил Корнелиус.
– Нет, – без раздумий ответила она. – Я должна была это сделать.
В ее глазах снова появилась грусть, и Корнелиус пожалел о своем вопросе.
– Я тебя понимаю, – сказал он. – Конечно, ты мне сейчас не поверишь, но боль со временем пройдет, Эрин. Уверяю тебя.
– Знаю, – кивнула Эрин. – Но уже хорошо то, что я сейчас отвлекаюсь от неприятных мыслей.
– Увы, ничего хорошего в нашей ситуации нет. – Корнелиус иронично хмыкнул. – Пока трудно поверить, но после захода солнца здесь станет холодно. Иногда дело доходит до заморозков.
Эрин испуганно взглянула на дядю.
– Неужели мы останемся сидеть вот так до ночи? Без фонарей тут будет темно.
– Надеюсь, что не слишком темно, – ответил он и утер пот со лба. – Но темнеет тут рано.
Им нужно было куда-то спрятаться от солнца, пока у них не началось обезвоживание или не случился тепловой удар. Корнелиус слез с платформы и заглянул под нее, но там рос колючий кустарник, слишком густой, чтобы можно было его выдрать и очистить место. Тогда он поставил чемоданы друг на друга на краю платформы, создав небольшую тень.
– Сядем на землю в тени наших чемоданов, – предложил он.
Хоть и неудобно им было, но все-таки лучше, чем на ослепительно ярком солнце. Только пришлось страдать от укусов муравьев и других ползающих насекомых. Солнце плыло по небу, и они часто передвигали чемоданы. Эрин вскрикнула, испугавшись ящерицы, но та проворно юркнула в кусты. На яркое небо было больно смотреть, там кружили орлы и другие хищники, высматривая на земле вкусную добычу – мышь или ящерку, – а потом стремглав падали с высоты и хватали ее своими острыми когтями.
Время медленно тянулось час за часом; от жажды они ослабели и могли думать только о воде.
– Скоро стемнеет, дядя Корнелиус, – сказала Эрин.
Несмотря на все свои страхи, она залюбовалась небом, на котором разыгралась красочная феерия. На западе садилось солнце. Белые облака окрасились в золотисто-красные, лиловато-багровые цвета. Жара слабела, поднялся легкий ветерок. Исчезли мухи, что было большим облегчением. Защебетали птицы. Эрин даже на миг забыла про все трудности. Но лишь на миг!
– По-моему, за нами никто не приедет. Нам надо смириться с этим.
Корнелиус был ужасно озабочен. Он прикидывал, где искать помощь, но на много миль не было видно ни одного дома, ни одного дерева, и он не имел представления, в какую сторону им нужно идти. Рассчитывать можно было только на то, что когда-нибудь здесь пройдет поезд.
– Прости, Эрин. Я рассчитывал, что нас быстро заберут отсюда. Ты ведь очень хочешь пить.
– Я просто высохла от жажды, – призналась Эрин. – Наверняка и ты тоже.
– Может, сделаем так – я пойду вдоль железной дороги, а ты останешься тут с чемоданами. Рано или поздно я выйду к какому-нибудь поселению. – Его больше всего заботило то, что у Эрин может произойти обезвоживание организма. В самом деле, это было очень опасно. Он чувствовал свою ответственность за племянницу и поэтому был обязан что-то предпринять.
Эрин в панике вцепилась в его плечо.
– Я не хочу оставаться тут одна. – Темнело на удивление быстро. Ей даже показалось, будто на солнце набросили плотное одеяло. Температура воздуха стремительно понижалась, и это стало новой неприятностью. Эрин не взяла с собой теплых вещей. – Дядя, тут рано или поздно пройдет поезд, правда? Мы сядем в него и вернемся назад в Аделаиду.
– Да, я уже думал об этом. Вот только неизвестно, когда это будет. Ган из Алис-Спрингс ходит не каждый день.
Некоторое время оба молчали.
– Ты мерзнешь? – спросил Корнелиус, увидев, что она обхватила руками плечи.
– Чуточку. У меня нет ничего теплого. Ты ведь говорил про пятидесятиградусную жару.