Путь к сердцу
— Вы собираетесь поехать в Пиха? — испуганно спросила Ванесса.
В темноте блеснули его зубы.
— Я имею в виду более удобный вариант — чертежи лежат у меня в студии.
— А, да, это было бы интересно, — пробормотала Ванесса, тщетно пытаясь представить, какие дома проектирует Бенедикт Сэвидж.
Наверняка роскошные апартаменты для миллионеров и столпов общества, ведь только они, наверно, в состоянии оплатить такие громадные гонорары, как у него. По крайней мере, теперь, когда она дала ему возможность показать себя, его опасное настроение, по всей видимости, рассеялось.
— Мне бы хотелось их как-нибудь посмотреть, когда будет удобно…
Глаза у него засверкали, словно он почувствовал, что им «манипулируют».
— Я лучше поставлю машину в гараж. Вы не откроете дом? И вот, заодно прихватите это.
Он взял что-то с заднего сиденья и сунул ей в руки холодный металлический предмет. Ванесса обнаружила, что смотрит на стройную стилизованную статуэтку.
— О, это ваша награда? Очень красивая. В его голосе послышалась улыбка.
— Да, очень красивая. Теперь бегите в дом, а то здесь довольно прохладно. У вас есть ключ?
— Я не ребенок. — Она открыла дверцу, чтобы выйти из машины, и почувствовала, что ее рывком отбросило назад; от боли она чуть не вскрикнула.
— Позвольте мне. — Бенедикт любезно освободил ее от ремня безопасности, и она вылезла наружу, в волнах черного крепдешина, все еще судорожно вцепившись в накинутый смокинг. Его смешок сопровождал ее до самых ступеней.
Без всяких на то причин она ведет себя как нервничающий подросток, кипела Ванесса, включая свет в вестибюле и на лестнице. Должно быть, он понял; она ждала, что он бросится на нее. Но о чем другом она могла подумать после всего того, что он наговорил ей в ресторане? За вызывающей игрой словами явно ощущалось, что она для него сексуально привлекательна, в еще большей степени оттого, что он, видимо, живо помнит, как они занимались любовью.
Невольно она положила руку на свой плоский живот. Он был так ужасно самодоволен, когда заговорил о беременности, как будто его вовсе не пугало, что она родит ему ребенка. Меньше чем за неделю он вторгся в ее тело и настолько завладел ее сознанием, что начало рушиться все, последние годы служившее ее опорой и придававшее уверенность. Она теряет контроль и должна найти способ вновь его обрести.
Изучив выгравированную надпись на пластинке, Ванесса осторожно поставила статуэтку в вестибюле на столик с телефоном и все еще стояла там в нерешительности, когда Бенедикт проскользнул в дверь, которую она оставила приоткрытой. Он просто мгновенно поставил машину, подумала она, в то время как Бенедикт закрыл за собой дверь, запер ее, а потом прислонился спиной к деревянным филенкам и молча уставился на нее.
Ванесса беспокойно задвигалась под его упорным взглядом.
— Я просто хотела узнать, не хотите ли вы, чтобы я подала вам кофе…
Тут она смолкла, потому что он оттолкнулся от двери и медленно направился к ней. Она автоматически попятилась, пока не уткнулась в стену и не могла отступать дальше.
Ванессе потребовалось все ее самообладание, чтобы не отпрянуть, когда Бенедикт, без тени улыбки, остановился перед ней, протянул руку, одним пальцем подцепил с ее плеч смокинг и снял его. Скользкая шелковая подкладка оставила на ее обнаженных плечах ощущение нежного прикосновения. Он набросил смокинг на резную стойку перил у подножия лестницы и небрежно прислонился к стене, положив руку около ее напряженного плеча.
— Ну, так кто кого пытается поставить на место? — тихо поддразнил он. После сегодняшнего вечера никогда не смейте называть меня «сэр». Привыкайте к этому, Ванесса.
— Привыкать к чему? — Ее глаза были немного выше уровня его глаз, но она чувствовала себя маленькой и окруженной со всех сторон.
— К новым отношениям между нами. Раз вы собираетесь управлять этой гостиницей, вам придется делать это с апломбом. Решайте, хотите ли вы до конца жизни оставаться дворецким или же готовы заняться карьерой и подняться выше.
— Я? Управлять гостиницей? — еле слышно проговорила Ванесса, прижимаясь спиной к стене, чтобы как-то отодвинуться от тепла его тела.
Возвращаясь из гаража, он ослабил свой черный галстук и расстегнул верхнюю перламутровую пуговку на рубашке. Ее изысканная белая плиссированная ткань была настолько тонкой, что сквозь нее просвечивали очертания его торса. Потемневший от проросшей щетины подбородок придавал ему усталый и неряшливый вид, но в то же время Бенедикт казался волнующе сексуальным. Невероятно, но этот мужчина, которого никак нельзя было назвать красавцем, со свойственной ему нарочитой эмоциональной бесцветностью излучал затаенную, наэлектризованную сексуальность. Ванесса была в полном замешательстве. Почему она никогда раньше этого не замечала? И почему, раз это так очевидно, на нем не виснут женщины?
Он поднял брови.
— Разве вы не это имели в виду, когда предложили найти управляющего? Она покачала головой.
— Нет, мне это не приходило в голову!
— Даже в тайных мечтах? Ванесса отвела от него глаза. Она вовсе не собирается открывать ему свои тайные мечты.
— Как я могла подумать об этом? — спросила она охрипшим голосом. — Я понятия не имею, как управлять гостиницей…
— По сути это близко к тому, чем вы занимаетесь теперь, — спокойно заметил он. — Вы обеспечиваете размещение и обслуживание моих гостей, заведуете персоналом и закупаете провизию. Ведете счета и надзор за строительством и техобслуживанием. Думаю, вас удивит, насколько хорошо вы подготовлены для такой работы. Такой небольшой гостинице, как эта, нужен персональный, высоко индивидуальный стиль управления человека, близкого к ее уникальной атмосфере. Никто не подойдет на эту должность лучше вас. Ведь вам нравится, это место, не правда ли? Разве вас не радует мысль о том, что уезжать не придется? Вы могли бы оставаться здесь и следить, пока не закончится строительство того, чем мы оба могли бы гордиться? Если же вы почувствуете, что ваших знаний недостаточно, всегда можно пойти на курсы и повысить квалификацию…
Это было такое соблазнительное предложение, что Ванессе страшно было спросить, чем оно вызвано.
— Почему я?
— Потому что я уже привык, чтобы вы были рядом.
— А-а.
Она просто удобна. Это было обидно, и Ванесса опустила ресницы, чтобы не видеть его.
Краем глаза она следила, как он поднял руку, чтобы коснуться пальцем бархатистой ткани на ее плече, и продолжал с мягким упреком:
— Вам должно быть лестно. Я не так уж легко впускаю кого-то в свою жизнь. Моя мать довела до совершенства свою способность контролировать эмоции. Я по сей день не доверяю своим чувствам из опасения, что ими воспользуются против меня, особенно если дело касается женщин. Думаю, в этом отношении мы с вами похожи — одинаково недоверчивы, вот почему я прощаю вас за то, что вы морочили мне голову. Я понимаю, вы только старались защитить себя. Но теперь вам предоставляется возможность, и вся прелесть в том, что вам не придется уезжать, чтобы воспользоваться ее преимуществами.
Его палец спускался все ниже и ниже, касаясь только ткани ее платья, и все же каким-то непостижимым образом заставляя ее чувствовать, будто по коже тонкой струйкой скользят огненные капли. Когда же она резко вздохнула, он оторвался от своего завораживающего занятия и убедительным тоном пробормотал:
— Видите ли, я действительно доверяю вам. А вы будете доверять мне? Если не как мужчине, то, по крайней мере, как деловому человеку. Буду с вами предельно откровенен, Ванесса. Я бы очень хотел вновь заполучить вас к себе в постель. Оба эти предложения остаются в силе, независимо от того, какое из них вы примете. Станем мы любовниками или нет, не имеет никакого отношения к тому, что вы, на мой взгляд, идеально подходите для управления гостиницей. Не стану ничего осложнять, если вы предпочтете разделить со мной прибыль, а не любовь, и, конечно, ничего не буду предпринимать, чтобы манипулировать вашими чувствами. Спросите Дэйна — может, я и не люблю проигрывать, но не теряю достоинства при поражении.