Гном: Детство (СИ)

Стук раздался еще громче:
— Именем лорда западных земель Гидании Сергиуса Н. Симона, откройте — произнес знакомый голос из-за двери.
Родан открыл дверь и в кузню вошел начальник стражи и два стражника.
— Ты, молодой гном, называющий себя Тахон, именем лорда арестован по подозрению в шпионаже, — начал с сердитым видом Гурд, — и отправляешься в замковую темницу под стражу.
— И ты, Родан Подотринос, следуешь туда же по обвинению в оказании помощи шпиону. — Гурд провел глазами по кузнице и добавил, — стража, арестовать их.
 Глава 18 Узники ведьминого замка 
Камер в замковой темнице было всего три. Передняя стена, как и дверь, была из толстых стальных прутьев. Тахон и Родан сидели рядом, но не могли друг друга видеть, так как все три комнаты находились в один ряд. Зато запросто переговаривались.
Тюрьма при замке была в подвале под казармами гридней во внешнем кольце и совершенно заброшена. В ней давно никого не держали и даже ответственного стражника за ее содержание не назначали. Раз в месяц туда спускался начальник стражи и то не для проверки, а чтобы полежать на койке в одной из камер, где темно, прохладно и самое главное тихо.
В камере была одна деревянная койка, стол, стул, кружка с ложкой и миска. Огонь был не положен узникам и в качестве освещения надзиратель зажег большую свечу в проходе, в полумраке которой можно было хоть что-то разглядеть. Дверь заскрипела, появился толстый стражник с котелком и поварешкой в руках. Он подошел к решетке и пробормотал еле понятно, шевеля густыми усами:
— Ну и надо же было вам шпионить, теперь вот следи за вами, дел у меня других не было... нати, пожалуйста... корми их теперь, живо миски свои тащите, кормежки сегодня больше не будет, да и не нужна она, завтра вас все равно повесят на главных воротах, приказ капитана.
Гномы принесли посуду к стражнику и тот наполнил их вкусной овсяной кашей. Потом пошел к выходу, но вдруг развернулся и бросил гномам по вяленному кусочку непонятного мяса на пол:
— К вечеру воды принесу, если не забуду.
Перекусив, Тахон лег на койку, положив руки под голову и вдруг начал говорить вслух:
— Значит уже утро...
— Что, сынок? — ответил Родан, думая послышалось ему или нет.
— Утро говорю, стражник пришел кормить значит сам поел и пришел со столовой.
— Точно.
— Сейчас Боград поедет на Маруське, а мы записку так и не успели передать в Скалозубку дедушке, — продолжил Тахон, — Берта написала ее? Может она сообразит и передаст?
— Написала, — ответил Родан, — она смышленая у меня, грамоте обучена, вот только...
— Что?
— Что-то предчувствие у меня плохое, сынок, сердце подсказывает.
Дверь снова заскрипела на весь подвал да так, что резануло по ушам. Два стражника привели кого-то и заперли в первой камере у самого входа.
— Надеюсь то, о чем мы говорили, попадет к тому, о ком мы говорили — тихо сказал Тахон, стараясь говорить так, чтобы незнакомец из первой камеры ничего не понял
— Надеюсь — ответил Родан.
— Боюсь, что не попадет, — ответил женский голос.
— Берта? — встревожился гном.
— Угу, мой хомячок, — ответила Берта, — они схватили меня в столовой когда я хотела передать записку Бограду, к сожалению я ничего ему сказать не успела, а бумажка выпала из рук, когда стражники пытались мне скрутить руки, представляете мне скрутить руки? Гномке, которая несколько лет каждый день месит огромные куски теста в пекарне... так и повели меня без оков... как дети прямо.
— Берта, а девочки? — занервничал Родан.
— Да все нормально с ними будет не переживай, — Берта легла на койку, — отлично, это просто здорово, представляете у меня сегодня выходной, буду лежать и ничего не делать, на работу не надо, дома убираться и готовить не надо, тишина и покой. Надо будет сказать стражнику, чтоб перевел тебя куда-нибудь в другой подвал.
 
— Ты, как всегда, в своем репертуаре — ответил кузнец.
— Значит так, что мы имеем, — Тахон подошел к решетке, чтобы лучше было слышно, — дядя Гурд явно под чьим-то воздействием, кто-то его контролирует, он не узнаёт старых друзей, запретил вход замок и подозревает в шпионаже на пустом месте, а на прошлой неделе в замок приехала пожилая женщина в черном... стража, как завороженная ее пропустила и с тех пор никто не видел ни лорда, ни его жену с ребенком. Похоже на то, что замком кто-то решил завладеть, например та женщина может быть сильным магом и подчинить себе лорда. Но как она сделала это с начальником стражи? Ведь Гурд гном, а магия на гномов не действует. В любом случае весточку с лошадкой нам передать не удалось и будет все примерно так...
Тахон завел руки за спину и с важным видом стал ходить по камере от стенки к стенке.
— Дедушка с теткой Альмой будут стоять на дороге встречать меня с Маруськой возле деревни, но увидят одного Бограда, — продолжил молодой гном, — они конечно же спросят где Тахон, а тот скажет что я в замке искал кузнеца и больше он меня не видел... и тут два варианта либо дедушка будет ждать до завтра, либо сядет на телегу, когда Маруська будет возвращаться в замок, и приедет сюда, где его конечно же не пустят у ворот. Дед скажет, что знает Гурда лично, а тот придет и арестует как шпиона.
— Ого, — Берта встала и тоже подошла к решетке, — магия на гномов конечно не действует, но вот зелья, я слышала, вполне могут. Говорят во время войны боевые гномы пили зелья лечения для быстрого заживления ран, которые варили им маги-алхимики, но не все зелья подходили, большинство из тех, что помогали людям, у гномов просто вызывали рвоту. Но вскоре нужный рецепт был создан какой-то старой ведьмой, которая почему-то сама решила помочь. Возможно существует и зелье приворожения. Я уже ничему не удивляюсь, сынок.
— Вот оно что, — Тахон лег на койку, — значит будем выручать дядю Гурда, а сейчас нужно поспать хоть маленько набраться сил.
— Я как будто в отпуске, — улыбнулась Берта.
Гномы улеглись и моментально захрапели.
Тахон проснулся от уже знакомого скрипа двери. В темницу кто-то вошел и запер засов изнутри. Это оказался Гурд, он подошел к камере Тахона, посмотрел на него и сказал:
— Я принял решение, завтра по утру вас вздернут на главных воротах замка за измену и шпионаж.
— Дядя Гурд, опомнись, ты не в себе, на тебя действует ведьмино зелье, — стал нервно убеждать молодой гном, — это я, Тахон, мы знакомы семнадцать лет, а деда моего Архида ты знаешь лет двести или больше... вы воевали вместе... ну... вспоминай же...
Гурд громко захохотал и снял шлем дабы отдышаться:
— Ну тебя и научили в вашей школе шпионов, сам то поди не додумался до такого, а?
Тахон занервничал, по спине прошел холодок, голова начинала кружиться, руки становились ватными. Такое он уже чувствовал у того моста в лесу, где жил тролль. Еще этот смех Гурда как гвоздем царапал его мозг изнутри. Гном понимал, что с ним начинает происходить, где-то внутри зарождался Берсерк и навык вот-вот выплеснется на волю, нужно было только помочь, подтолкнуть. Дед рассказывал что боевые гномы могут сами вызывать такое состояние, не дожидаясь позывов. И Тахон решил, была не была, других надежд все равно нет. Ударил кулаком в стену от чего почувствовал боль, стал вспоминать маму и папу, как они его любили, как пропали без вести, как он искал и плакал.
Вдруг боль в руке резко прекратилась, по всему телу гном почувствовал огромный прилив сил, вены надулись, глаза налились кровью. Тахон схватил решетчатую дверь камеры и одним движением, вырвав вместе с петлями, зашвырнул в тело Гурда. Капитан откинулся к противоположенной стороне прохода. Молодой Берсерк снова схватил решетку и стал неистово колотить ею старого гнома, но видя, что все тщетно, отбросил железяку в сторону и принялся душить Гурда. Занятие для него было знакомым и ежедневным. Он каждый день по вечерам боролся с хряком, который весит больше трехсот булыжников навскидку. Мгновение, еще мгновение и старый боевой гном-ветеран Гурд Дубовая Башка потерял сознание и его тело обмякло на каменном полу.