Акула

Андрей не знал, как ему быть. Следовало объясниться. Сначала он откладывал решительный разговор из-за того, что не хотел обижать девушку, которая помогла отомстить за сестру. Теперь – ждал подходящего момента. Ждал ругал себя за малодушие.
– Мама просила какую-то справку взять. По поводу убийства папы. Сейчас я посмотрю, что ей надо… – Лаки открыла сумочку и стала медленно перебирать её содержимое в поисках, наверное, записной книжки.
Акулов покачал головой:
– Справки по уголовным делам выдаёт только следователь. Он – лицо официальное и специально этому обученное.
– А вы?
– А мы только в замочную скважину можем подглядывать.
– Я так маме и говорила. А она – сходи, да сходи… Пусть теперь сама в прокуратуру топает. Не пойду!
– Правильно, – Андрей посмотрел на часы. Перед ним стоял электронный будильник, но он специально оттянул рукав свитера и, сдвинув брови, сосредоточился на циферблате своего китайского «Philip Persio».
– Кто-то должен придти?
– Да, один важный свидетель.
Акулов с озабоченным видом достал из открытого сейфа папку с материалами по нападению на Громова. Пролистал несколько первых страниц.
– Тогда я пойду, – Лаки встала. – Ничего, что я зашла? Не помешала?
– Нет, конечно! – ответил Акулов вместо того, чтобы сказать: не приходи сюда больше. Ответил без раздражения, как будто даже хотел извиниться за плохое гостеприимство.
– До свидания, Андрей Витальевич!
– Ага. Всего доброго…
Дверь закрылась.
Андрей убрал папку.
* * *
Акулов ехал домой.
Маша позвонила и сказала, что допоздна задержится в своей адвокатской конторе – надо готовиться к завтрашнему процессу. Он предложил встретиться, как бы это ни было поздно, но она отказалась, сославшись на то, что и дома ей придётся поработать с важными документами, так что лучше перенести встречу на завтра. Андрей согласился, а положив трубку отметил, что не испытывает ни ревности, ни раздражения, ни каких-либо других отрицательных эмоций. Что-то изменилось в их отношениях за последнее время. Хорошо это или плохо? Даже на такой несложный вопрос он медлил с ответом. Как будто ему было все равно. Что и говорить, они не слишком обычная пара. Или не бывает обычных? В любом случае, они слишком разные. В привычках, в отношении к жизни, в том, какие цели ставит перед собой каждый. Собственно, из них двоих какие-то глобальные цели имела только Мария. Он не очень задумывался о том, что будет через год или десять. Останется в милиции и займёт кресло начальника? Останется простым исполнителем? Уйдёт в частный сыск, как это сделал Машин брат Денис? Станет бандитом? Ну, последнее, допустим, исключено. А что вероятно? Акулов не знал. Просто работал. Занимался тем, что ему нравится. Тем, что умел. И неспроста появилась эта… Как её там? Брунгильда? Ядвига! Интересно, она уже нарисовала его психологический портрет? Маша ничего не говорила, а когда он однажды спросил, ловко ушла от ответа. Настолько ловко, что он и думать об этом забыл, вспомнил только сейчас.
Акулов подъезжал к перекрёстку, когда его обогнала «скорая помощь». Пронеслась, завывая сиреной, притормозила, вклиниваясь в поперечный поток, повернула налево. Быстро скрылась из вида, а через несколько секунд в том же направлении пронёсся «козелок» патрульно-постовой службы.
Это было уже тревожным знаком, и он не удивился, расслышав завывания пожарной машины. Грубовато сменил ряд движения, повернул, прибавил скорость. Квартала через два, оказавшись примерно в том районе, где смолкли сирены специальных машин, притормозил и перестроился ближе к обочине. Ехал, постоянно бросая взгляды в боковое окно. Окраина района, промзона. Множество тупиков и безымянных проездов, в которых легко заблудиться.
Покидая РУВД, он заглянул в дежурную часть, поинтересовался новостями. Майор Гунтере заверил, что все в полном порядке. И с личным составом, и с преступлениями. Первое Акулова не волновало, второе порадовало. Проработав без Волгина всего несколько дней, он уже стал удивляться, как тот больше двух лет справлялся один.
 
Вот оно, есть! На территории АО «Автотехобслуживание», в самой её глубине, вспыхивала синяя точка проблескового маячка. Акулов повернул к воротам. За стеклом будки угадывался силуэт сторожа. Остановить акуловскую «восьмёрку», имевшую самые обычные госномера, он не попытался. Даже не пошевелился как будто. Хотя и не похож был на спящего.
На поясе брюк запищал пейджер. Нащупав его сквозь куртку, Андрей нажал кнопку, отключая сигнал. Прочитать сообщение можно попозже, и так примерно понятно, что там написано. Наверное, Гунтере опомнился и вышел на связь. Темперамент частенько играл с майором злую шутку, и флегматичность оборачивалась раздражающей заторможенностью.
* * *
Место происшествия освещали две переносные лампы и фары микроавтобуса – на его красных бортах белели крупные трафаретные надписи «Дежурный ГУВД». Мелькали тени занятых своим делом сотрудников. Две из них, наиболее плотные, были статичны. Приземистая, почти квадратная, и более высокая, стройная.
Акулов докладывал Катышеву, прибывшему только что:
– Кирилл Кулебякин, восьмидесятого года рождения. Получил ранение в руку. Ничего серьёзного, только кисть зацепило. Ещё царапины всякие. И мокрые штаны.
Катышев хмыкнул, разглядывая дымящиеся останки «мерседеса». Пожарные давно отработали и уехали, теперь там работали эксперт-взрывотехник и представитель бюро СМЭС [3]. Последний осматривал оторванную часть руки, от кисти до локтя, и требовал, чтобы одну из мощных ламп придвинули ближе к нему.
– Возьми да сюда принеси, – пробурчал техник-криминалист, возясь с тяжёлой треногой. – Покойнику уже все равно, где ты его препарировать будешь.
Когда свет был установлен, эксперт стёр копоть с перстня на пальце оторванной руки. Щурясь, разглядел мусульманскую символику.
– Золото? – спросил техник-криминалист, присаживаясь рядом с ним; он немного бравировал своей невозмутимостью.
– Какое, на хрен, золото? Подделка.
– А на тачку денег не пожалел…
– …Немудрёно, что он обоссался, – заключил Катышев, отворачиваясь от останков того, что ещё недавно было престижной машиной. – Из больницы он не сбежит?
– Он отсюда уезжать не хотел. Плакал, что второй раз хозяина не уберёг.
– Второй раз?
– Вот именно. Сгоряча проговорился.
– Потом начнёт отпираться.
– Пускай. Найдётся способ его разговорить. На всякий случай я отправил с ним двоих наших. После больницы привезут в отделение,
– Добро… Смотрю, ты уже начальником становишься? Распоряжения отдаёшь…
– Тебя же ведь не было.
Катышев заявился неизвестно откуда. В машине, которую он поставил чуть в стороне от остального милицейского транспорта, его дожидалась молодая блондинка. Сидела на переднем пассажирском месте, курила третью уже сигарету и куталась в шубу. Скорее всего не от холода, просто хотела продемонстрировать, что ей очень скучно, но она стоически, не жалуясь, переносит как скуку, так и необходимость быть свидетелем неприятного зрелища. Когда она опускала стекло, чтобы бросить окурок, становилась слышна магнитола. Звучала отечественная попса. Последний раз – «Зима, холода, все как будто изо льда…»
– Готовый понятой для протокола осмотра, – прокомментировал Катышев, перехватив акуловский взгляд.
– Да? Ей восемнадцать-то есть, Василич?
– Обижаешь.
– Не стал бы я с ней связываться.
– Почему? – Катышев чуть напрягся.
– А вдруг ты её не удовлетворишь? Она потом от подписи в протоколе откажется, заявит, что мы все подделали. Или скажет, что ты обманом расписаться заставил. Обещал жениться, а потом бросил. Огребем неприятностей, шеф!
– Дурак ты, Акулов!
На Катышеве был камуфляж армейского образца, но с милицейскими знаками различия. Он любил форму, видимо, в память о молодости, отданной службе в ВВ [4] МВД, и щеголял в ней при каждом удобном случае, становясь похожим на лихого командира роты спецназа. На совещаниях или во время дежурств по району это было уместно, но сейчас-то она ему для чего? Девчонку молодую соблазнять?