Мне тебя подарили (СИ)

Та в ближайшие секунды тут же оказалась приоткрытой дружелюбный водителем. Потом и вовсе последовало контрольное, сметающее все мои оставшиеся раздумья:
— O café?
Ещё секунда и в руке Риу появилась металлическая кружка-термос, которую он продемонтрировал мне всё с таким же исключительным дружелюбием и лучезарной улыбкой.
А я…
А я что?
Это же кофе!
Неудивительно, что вскоре и я сама оказалась внутри пикапа, и кружка в моих руках, и пикап сдвинулся с места, направившись в…
— Город, — обозначила место, куда собиралась. — O "Paraíso estância", — добавила название нужного мне отеля, воспользовавшись приложением с переводчиком.
Водитель кивнул, прибавил скорость. Вместе с тем мой телефон снова ожил. И снова…
“Слава” — высветилось на экране.
— Ну, чего тебе ещё? — проворчала, с тоской уставившись на обозначение имени бывшего.
Если тогда я взяла трубку на чистом упрямстве, перед Габриэлем, то сейчас разговаривать с Радионовым не было особых причин, как и стремления.
Хотя…
Он же в самом деле не соберётся припереться в Португалию?!
О том и собралась поинтересоваться, когда всё же нажала на зелёную кнопку сенсора.
  Не тут-то было!
— Ты мне не перезвонила, — заявил сходу Радионов. — Нет, я понимаю, ты на меня всё ещё злишься, но я же тебе уже объяснил…
— Слушай, а не пойти бы тебе? — перебила его, одновременно прифигев от такой предъявы с его стороны и разозлившись такой проявленной наглости. — Ко всем чертям! — вырубила сперва вызов, а затем и сам телефон.
Ну, хоть кого-то всё-таки послала…
А на недоумённо-озадаченный взгляд водителя охотливо пояснила:
— Вообще охамел. Прям как твой работодатель.
Португалец явно и на этот раз не понял, о чём речь. Но переспрашивать не стал. Протянул руку к заднему сиденью и вручил мне плетёную корзинку. С умопомрачительно пахнущими свежеиспечёнными булочками.
— Голодная?
Больше ничего не сказал. Опять улыбнулся. Ласково. Тепло. Чуточку виновато. Наверное, последнее меня и подкупило. Хотя скорее всего дело было в том, что я в самом деле была очень голодной. Запланированный ранее ужин ведь так и не состоялся.
— Спасибо, — буркнула, прежде чем взяться за выпечку.
Булочки оказались ещё теплыми, с яблоками, корицей и цитрусами. Я с превеликим наслаждением умяла аж три штуки сразу, уже потом переключилась на распитие терпкого обжигающего кофе. Водитель на это лишь продолжал улыбаться, изредка поглядывая то в мою сторону, то на свой телефон, преимущественно сосредоточившись на дороге перед собой. Вскоре показались и городские улочки.
— Você realmente gosta de você, Gabriel. Não se ofenda nele, — выдал мне Руи, помолчал, ткнул несколько кнопок на сенсоре, а после добавил: — Не опижайте Габриэль. Он хороший. Нравиться.
Невольно усмехнулась.
— Он женат.
То же самое странслировало моё приложение-переводчик, только на португальском.
— И он меня обманул, — дополнила на порядок тише, отвернувшись к боковому окну. — К тому же, я ведь подписала соглашение, на котором он настаивал, а значит, моё близкое присутствие ему и не требуется больше, так что нет никакой разницы, кто кому нравится...
Прозвучало только на русском. Отвлеклась. Среди улочки, окутанной тусклым жёлтым светом фонарей, показалась знакомая фигура. Длинная юбка практически сливалась с темнотой, делая женский силуэт практически неразличимым, если бы не яркий платок гадалки.
— Останови! — спохватилась я, схватившись за дверную ручку.
И минуты не прошло, как я оказалась на улице.
Зачем?
Дурацкий эмоциональный порыв...
До зуда под кожей захотелось узнать, что же она тогда в самом деле мне наговорила. Теперь у меня был шанс выслушать настоящую версию, а не то, что сообщил Габриэль.
Правда, шанс просто так воплощаться в реальность не спешил. Едва я оказалась стоящей на краю тротуара, как цыганка свернула в один из узеньких переулков. Пришлось следовать туда за ней.
— Эй, стой! Подожди! — крикнула я ей вдогонку. — Por favor!
Догнала я её метров через сто.
 
Быстрая какая!
— Por favor! — поймала беглянку.
Дальше я спешно переводила все свои вопросы, продемонстрировав ей португальский вариант на экране своего гаджета. Та окинула тяжёлым взглядом сперва написанное, потом меня, а после...
— Às vezes, o destino — a estreita rua, e às vezes sem limites o oceano, onde você pode se afogar e o abismo. Este homem está a tua rua.
“Иногда, судьба — узкая улица, а иногда и без границ, океан, где можно утонуть и пропасть. Этот человек-твоя улица” — перевело приложение.
В общем…
Опять бред какой-то!
Но это ещё ничего…
Резкий тычок откуда-то сзади, меня пошатнуло, а телефон выпал из рук, жалобно сбрякав на брусчатку под ногами. Но мне было совсем не до него, я больно врезалась плечом в холодный каменный фасад здания по левую сторону. Голова вдруг закружилась. А когда я вернула себе равновесие: не наблюдалось уже ни цыганки, ни того, кто меня столь грубо толкнул. Моей сумки тоже не наблюдалось. Телефон — разбит. То есть…
— Идиотка! — взвыла в сердцах.
Ну, конечно, меня ограбили. А на что ещё можно рассчитывать, плутая по тёмным закоулкам в цыганском обществе?
От отчаяния захотелось выть в голос! И я бы точно именно так и сделала (что ещё оставалось?), если бы не заметила проблесковые маячки, сверкнувшие на другом конце переулка. В считанные секунды добежала до них. И это оказалось вторым моим тупейшим за сегодняшний вечер поступком! Господа полицейские, выслушав мою сбивчивую речь о том, что со мной приключилось, как и все вокруг, ни черта не поняли, хотя в машину к себе вежливо усадили. А потом отвезли в полицейский участок. Не взяв никаких показаний, не расспросив заново, ни выслушав, ни попытавшись даже мало мальски понять и вникнуть в мою ситуацию, только пошушукались между собой, сделав какие-то свои собственные непонятные выводы. И закрыли там! В одной из камер, за решёткой, как какую-нибудь преступницу!
  
Глава 14
 
Виктория
Мигание люминесцентной лампы действовало на нервы. Впрочем, бесила не только она, но и унылые бетонные стены. Как и духота. Как и железные решётки. Как и жёсткая скамья, на которой я просидела не меньше часа. В полнейшем одиночестве. Господа полицейские, как закрыли меня в камере, так и не удосужились даже проведать. Меня вообще всё бесило. В особенности — тот факт, что я вообще здесь нахожусь, причём по собственной тупости.
— А вдруг я в туалет хочу?! — выкрикнула в никуда.
Никто не отозвался, конечно же.
Хотя вскоре моё одиночество оказалось прервано.
Но вовсе не из-за моих воплей.
Лязгнула тяжёлая дверь, ведущая в блок для заключённых, а на её границе показался худощавый паренёк в грязной толстовке и потёртых штанах, которого грубо затолкнул внутрь незнакомый суровый дядя в форме при погонах. Дядя был высоченным, усатым и исключительно грозным, парнишка — зашуганным, ссутулившимся и с огромным фингалом под глазом. Но, как оказалось, источником всей неврастении парнишки оказался не его конвоир, а тот, кто шёл позади этой парочки.
— Габриэль? — изумлённо уставилась на невозмутимо шествующего португальца.
Следом за ним шёл ещё один полицейский. Он же вёл под руку ту самую цыганку, за которой я по-дурости побежала в переулок. Завидев меня, она злобно сверкнула очами и что-то проворчала. Парнишка же опасливо покосился на того, к кому я обратилась, и сам забежал в первую попавшуюся камеру поблизости. Как только затвор за ним щёлкнул, а суровый дядя полицейский запер его вместе с цыганкой, ещё и заметно обрадовался. Так понимаю, тому, что камеры будут раздельными.
— Я вернул твою сумку, — пожал плечами, как ни в чём не бывало, между тем Габриэль.
А камеры и в самом деле оказались раздельными. Переза вместе со мной заперли.
— Можешь не благодарить, — добавил всё также невозмутимо мой сосед по камере, усаживаясь рядом со мной на скамью.