ЭТНОС. Часть третья — "Стигма" (СИ)

* * *
Меровию захлёстывал вал проблем, а зависимая от неё экономически и политически Нарния в полной мере разделяла их последствия. Не знаю, как их собирались решать Мейсер с компанией. Наверное, у них всё было расписано и продумано, просто мне никто об этом сообщить не удосужился. И то верно, мне-то зачем?
С точки зрения геополитики, Меровия выглядит ещё вполне прилично — задел, созданный буст-командой, поставил её в один ряд с бывшим безусловным доминантом — Багратией. Точнее, если сравнивать страны «в лоб», мы багратийцев, пожалуй, даже превосходим. И объём валового продукта больше, и технологии на полступеньки повыше, и армия чуток посильнее, и доступ к природным ресурсам удобнее — всё же не морем из колоний возить. Но за Багратией стоит коалиция Лиги Морских Держав, и это всё меняет. Входящие в Лигу страны слабее Багратии, но находятся от неё в сильнейшей зависимости. Действуя более-менее слаженно, суммарно они очень сильно мешают нам развиваться, фактически лишив внешних рынков.
Вот, скажем, строящийся в Нарнии город-порт Кэр-Паравэль, на который мы (в основном, Порток) возлагали большие надежды, предполагая создать из него мощный торговый хаб. В результате серии попыток его захватить, сжечь и вообще уничтожить Багратия убила о береговые форты залива половину киндурского флота (свой она благоразумно приберегла). Тут мы показали себя сильнее: меровийские пушки, слава Фреду, точнее, скорострельнее, больше калибром, имеют широкий ассортимент противокорабельных снарядов. Но убедившись, что порт им не по зубам, багратийцы беспрецедентным дипломатическим давлением вынудили-таки Вермельский союз разорвать все торговые договорённости с Нарнией, несмотря на его традиционно нейтральную позицию «торгуем со всеми». И вот тут мы проиграли, потому что своих кораблей у нас, считай, нет. В том же Кэр-Паравэле построили верфи, но с флотом всё равно затык — Багратия и Киндур установили морскую блокаду, и парой-тройкой кораблей её не прорвёшь. Построить, а главное, обучить целый флот, не выводя его из бухты, невозможно. Кроме того, в Меровии, традиционно сухопутной державе, нет ни корабелов, ни моряков, ни флотоводцев. Пара неуклюжих броненосцев, склёпанных на наших верфях затратным методом проб и ошибок, не способны отойти далеко от берега и выполняют роль артиллерийских мониторов. К сожалению, иммигранты тут нам не помощники, они из сухопутного мира. Бронепоезд — да, броненосец — нет.
В общем, Порток, надеявшийся поправить дела Нарнии торговым транзитом, изрядно обломался. Получил столицу, находящуюся в постоянной блокаде, периодически штурмуемую то с моря, то с суши. И все его невеликие ресурсы уходят на бесконечную оборону и контроперации возмездия. Хотел, что называется, мирно пожить, да куда там. Крови он, конечно, колониям Багратии и Киндура попил здорово, но пока за ними море — они справляются, оперативно перебрасывая войска на кораблях. Лишившись современных средств наблюдения и связи, Портковская герилья уже не так эффективна, да и противник постепенно нарабатывает противопартизанские тактики. Никакое преимущество не держится вечно.
Лишённая внешних рынков Меровия страдает от производственных дисбалансов. Внутренний рынок слишком мал, чтобы их сглаживать, а с исчезновением Антонио и его вычислительной техники качество планирования обрушилось под плинтус. Как мне объясняла когда-то Джулиана Ерзе, главным системным недостатком плановой экономики является недостаточная точность прогнозирования. В Меровии всё было неплохо — пока Антонио заменял Генплан. А теперь дефицит одного и перепроизводство другого, логистические неувязки, складские завалы, транспортные затыки и так далее. Доходило до того, что при продовольственном профиците — мы производим больше еды, чем можем съесть, — в отдельных регионах вспомнили почти забытое слово «голод». Каждый раз ситуация разрешалась в ручном режиме, далеко не оптимальным образом и с репутационными потерями для власти.
 
Ещё одна причина такого печального состояния — жёсткий дефицит управленческих кадров. Вместе с группой Мейсера пропали «вахтовики» — приглашённые из разных миров экономисты, руководители предприятий, главные инженеры, научные руководители конструкторских бюро, геологи-консультанты, промышленные технологи, даже ведущие врачи «обучающих клиник» — медицинских заведений, сочетающих в себе больницу и медвуз. Это не очень много народу, сотни человек, но они абсолютно незаменимы. К примеру, я, имея медицинское образование и большой практический опыт, не располагаю достаточно системными знаниями, чтобы преподавать даже педиатрию. А уж все смежные дисциплины, особенно фармакологию, без которой современная медицина бессильна, тем более. Нет, я выкраиваю в своём чудовищном расписании часы на консультации и штучные лекции, потому что лучше я, чем никто, но это капля в море необходимого.
За прошедшие годы «вахтовики» успели более-менее обучить сменщиков, так что совсем без ничего мы не остались, но это персонал второго уровня. Внезапно переместившись с должности второго инженера на позицию ведущего, не каждый потянет. И, к сожалению, с большим опозданием была замечена ещё одна беда — за нашими техническими кадрами вели активную охоту багратийцы. Выпускники «михайловских ученичеств» начинали получать соблазнительные предложения сразу после экзаменационных испытаний, и некоторые были склонны их принять. Вместо того, чтобы ехать в выпавшую им по распределению южную глушь, где будет новый перспективный завод, но сейчас голая саванна, котлован и бараки, молодой человек мог удрать в Багратию, сходу получив там должность старшего инженера в известной на весь мир компании, превосходный заработок и жильё в большом городе. Не уверен, что все обещания исполнялись, но покупались на них многие. Увы, как и предупреждала меня когда-то Джулиана, при ускоренном формировании технической интеллигенции, у неё неизбежно возникают проблемы с лояльностью из-за рухнувших жизненных ориентиров.
Эх, Джулз, как же мне не хватает сейчас твоих «голых лекций»!
Нет, не в этом смысле не хватает, разумеется. Несмотря на все мои тревоги и фрустрации, с Катрин у нас всё замечательно. Во всех смыслах. Разумеется, принять в свою жизнь другого человека всегда не просто, но, как это ни удивительно, она действительно меня любит. Искренне и от всей души. И я, как велела мне Олли, «разрешил себе любить» в ответ. Отбросил все дурацкие мысли «кто я, и кто она», «сколько мне, и сколько ей», «она умница-красавица, а я пожилой придурок» и так далее. Просто сказал себе: «Да какого чёрта, будь что будет», — и не прогадал. Застряв в Меровии без надежды выбраться, загруженный бесконечно растущей горой проблем, которые я понятия не имею, как решать, я разрешил себе быть счастливым и стал им. У меня впервые появилась женщина, которая меня любит, которую люблю я и которая не имеет никаких возражений против этого. Чёрт, да мне в жизни ещё так хорошо не было!
* * *
Когда твоя жена — императрица, вашему браку не грозит погрязнуть в бытовых проблемах. Вопрос, «кто сегодня выносит мусор и чья очередь мыть посуду», не испортит вам настроения. Жена не будет ныть из-за того что ей «надеть нечего», а ты — переживать из-за проблем на работе. Потому что ваш брак и есть твоя работа. Некоторым образом, «семейный бизнес».
Граф Морикарский — я уже привык не отделять себя от него — консорт, то есть неправящий супруг августейшей особы. Мужчина более амбициозный или более закомплексованный мог бы из-за этого здорово испортить жизнь себе и людям. Не все могут «играть в поддержке». Кажется, вначале Катрин этого втайне опасалась — оберегала моё эго более тщательно, чем требовалось. Всячески подчёркивала, как я ей важен, и сколь высока моя роль как неформального лидера — граф Морикарский всё ещё окружён потёртой аурой легендарности, хотя большая часть нанесённой Джулианой позолоты с неё облетела. Но меня это действительно ничуть не напрягало. Я медик, я больше двадцати лет «играю в поддержке», ничуть не претендуя на лидерство. Я готов к тому, что мой трон поменьше и отодвинут на полшага. Удивительно, но вполне жёсткая и решительная правительница, Катрин никогда не пытается доминировать в семье или постели. Мы тащим Меровию упряжкой-тройкой: Катрин, я, Нагма. И то, что она на полшага впереди и на её голове самая тяжёлая корона, говорит лишь о том, что именно она встречает все проблемы грудью, которая, ей-богу, заслуживает лучшего применения.