Лич добра и поддержки (СИ)

— Ну, за твоё здоровье и моё нездоровье! — поднял я стакан.
Залпом выпиваю и прислушиваюсь к ощущениям. Ни-хре-на. Значит, надо дополнить.
Карина цедила свою порцию и пристально смотрела на то, как я вливаю в себя стакан за стаканом.
— Хочешь нажраться? — поинтересовалась она.
— Пытаюсь, — ответил я, допивая остаток бутылки с горла.
— Тогда пей с трубочки, — посоветовала она мне.
— Эх, ещё бы трубочку где-то достать… — вздохнул я.
— У меня есть, повелитель! — подошёл Бренн.
— Эх, что бы я без тебя делал? — усмехнулся я. — Давай сюда.
Вставляю коктейльную трубочку в начатую бутылку и с задумчивым видом пью. Так чуть острее чувствуется алкоголь, а это хороший знак.
— С этой будет полторы бутылки, — сказала мне слегка захмелевшая Карина. — Не многовато?
— Есть риск, что это вообще напрасный перевод продукта, — вздохнул я. — Но надо проверить.
Покрутил головой по сторонам, но знакомых по живой юности спецэффектов не замечено.
— Эх… — вздохнул я с сожалением и достал из пачки сигарету.
И вот, где-то на второй-третьей затяжке, меня слегка заштормило. Сразу стало приятно так, ощущение пиздеца, который происходит будто не со мной, ушло на задний фон и я краями ушей начал слышать ту самую мелодию, которая звучала в Солнечном городе, где сейчас находятся мои родители.
— Ох, как же всё это… — с улыбкой смотрел я на ярко пылающее поселение.
Немёртвые выводили из пролома пленённых горожан и воинов, а также выносили какие-то сундучки и ящички.
— С тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросила Карина.
— Да-а-а, я в порядке… — отвечаю ей и встаю из кресла.
Координация движений не нарушена, но в голове шумит так, будто вот-вот должно начать шатать.
— Похоже, надо прилечь, — произнёс я и пошёл к своему шатру.
Тут меня посещает отличная мысль, что надо найти в родном мире автодом, чтобы не только ночевать, но и путешествовать с комфортом, а не в седле или на своих двоих. За рулём сидеть не охота да и бензина нормального практически нет, поэтому надо найти что-то в виде прицепа, чтобы можно было оснастить конной тягой. А можно достать ещё пару таких прицепов и оборудовать их как передвижную лабораторию и прозекторскую, чтобы не ковыряться в трупах в походных условиях.
По ходу движения к шатру, шум в голове усиливается, а музыка утихает. Нездоровая херня всё это, зря я начал эксперименты…
Ложусь на кровать и прикрываю глаза. Секунды спустя я отключаюсь.
/неопределённое время спустя, земли людоедов, окрестности руин Адрианополя/
—… взят без потерь, всё ценное вынесли, а жилища и здания подожгли, повелитель, — продолжал Леви доклад.
— А-а-а, понятно, — окончательно пришёл я в себя.
Мы стоим у какого-то другого горящего города, сейчас, судя по всему, утро или день, а не вечер. Ещё я в домашнем — на поясе ни ножен, ни кобуры.
— Пленных заковали в цепи, и мы готовы к выдвижению, — после недоуменной паузы, продолжил Леви. — Всё в порядке?
— Да, отлично! — ответил я ему. — Сколько всего у нас пленных?
— Это к Кумбасару вопрос, повелитель, — покачал головой Леви.
— Где Кумбасар? — спросил я.
— В Душанбе, повелитель, как вы и приказали, — ответил слегка недоумевающий немёртвый.
— А, да-да, точно, — стал я вспоминать.
Все поселения людоедов захвачены и сожжены. Враги пытались оказывать сопротивление, даже проявляли чудеса героизма, ведь сражались за себя и своих близких, но у нас мушкеты и отсутствие страха смерти. Пороха мало, правда, но кое-какой запас есть, а ещё есть перспектива достать некоторые ингредиенты в родном мире.
Раб… пленных что-то около шести с половиной тысяч — Кумбасар докладывал мне. Но четыре тысячи из них являются несовершеннолетними и я, почему-то, не приказал их казнить. Находясь под аффектом, я обычно склонен находить рациональные решения, зачастую расходящиеся с моралью и этикой, но в этот раз что-то пошло не так. Но что?
Память услужливо подкинула мою идею провести эксперименты по пропаганде и работе с массовым сознанием на самых сложных образцах. Детишки будут подвергнуты перевоспитанию, обучены, с целью повышения «Мудрости» и получения полезных специальностей, а затем принудительно обращены в немёртвых. В прошлый наш визит это не имело особого смысла, потому что с едой у нас была напряжёнка и лишние рты я прокормить не мог, а сейчас могу, во многом опираясь на запасы провизии из родного мира.
 
— Тогда давайте собираться и идти обратно в Душанбе, — решил я. — Как я понимаю, часть людоедов смылась?
— Да, повелитель, — кивнул Леви. — Мы можем выделить пару сотен воинов, чтобы найти их.
— Не нужно, — махнул я рукой. — Мы и так получили достаточно людского материала. Пора домой.
/Королевство франков, г. Орлеан, монастырь ордена Тернового венца/
— Его Величество Людовик VI, помазанный Богом король всех франков, шлёт вам, слуги Господни, свой привет и желает вам дальнейшего процветания! — сообщил майордом Оттон.
Как понял Иван, это кто-то вроде самого главного распорядителя королевского двора, но Елизавета рассказывала, что у франков их родного мира это была очень большая шишка, фактически управляющая королевством — так было при Меровингах. Как дело обстоит здесь — Иван не знал, но если бы майордом был настолько значимой фигурой, король бы не гонял его как ходячий Ватсап, чтобы пообщаться с Орденом Тернового венца.
— Мы желаем Его Величеству непрерывной вечности правления и дальнейших успехов дальновидного лидера и освободителя добрых христиан, — ответил Иван, сидящий на командорском троне.
Трон изготовили королевские мастера, после королевского указа, требующего, чтобы братья священного ордена перестали играть в демонстративную скромность и обеспечили исполнение полагающихся им придворных стандартов. Каким-то образом, Людовик VI высчитал феодальный ранг рыцаря-командора и определил его равным графу, а епископ Паисий установил, исходя из решения короля, что рыцарь-командор приравнен к аббату.
Свой монастырь у Ивана есть, хоть он и просил всего лишь опорную базу для подготовки войск, поэтому их участок земли теперь одновременно графство и аббатство, именуемое командорством Ордена Тернового венца. И к Ивану теперь можно обращаться «патер», потому что его возвели в сан. И никого не волнует, что он даже «Отче наш» наизусть не знает.
— Его Величество желает узнать о ваших дальнейших планах, — продолжил майордом. — Славная победа над нечестивыми ругами порадовала нашего благочестивого владыку и он рассчитывает, что одним этим дело не кончится.
— Я рад, что Его Величество денно и нощно пребывает в заботе о судьбах добрых христиан — нам всем повезло, что Бог послал нам столь благочестивого правителя, — подчёркнуто вежливо начал Иван. — И я сей же час подробно расскажу тебе, майордом Оттон, о наших дальнейших планах.
Людовик VI, естественно, очень рад, что практически бесплатно на долгие десятилетия покончил с ругской угрозой. Их армия разбита, укреплённые города пали, варварский король сожжён на костре, как якшающийся с нечестивыми силами культист, а затем на их территорию вошли войска франков и начали тотальное истребление язычников. Король франков был слегка недоволен тем, что братья Ордена не занялись этим самостоятельно, но его недовольство было удовлетворено трофеями, доставшимися ему в ходе этого геноцида.
«Геноцид в этом мире не считается чем-то плохим», — в очередной раз напомнил себе Иван. — «Особенно, когда мотивирован религией».
— Я внимательно выслушаю вас и дословно передам ваши слова Его Величеству, — с готовностью кивнул майордом.
Видимо, у франков это в крови — склонность разводить переусложнённый этикет. Иван вынужден говорить на франкском, причём на его «высокой» версии, то есть на салическом франкском, который пришлось учить, а майордом владел им с детства, как и вся франкская знать. Вхождение майордома в тронный зал тоже было тем ещё мероприятием, будто входит не главный управляющий королевского двора, а целый император Китайской империи…