Чужие браки
Дарси стоял в дверях, наблюдая за танцующими, рядом с Джимми Роузом. Джимми снял красный капюшон своего дьявольского костюма и взъерошил волосы так, что они встали дыбом.
— Кто эта прекрасная незнакомка? Почему меня ей не представили? — пробормотал он, глядя на Нину.
Нина с Гордоном как раз танцевали в центре комнаты, поглощенные музыкой, и не замечая ничего вокруг. Из колонок несся голос Мика Джаггера, и все парочки, которым было за тридцать, то есть большинство, подпевали: «Рад нашей встрече, надеюсь, ты угадаешь, как меня зовут…»
— Наверное, она не захотела знакомиться с дьяволом, — шутливо ответил Дарси на вопрос Джимми. — Ее зовут Нина, фамилию забыл, она недавно купила дом на Аллее Декана. Раньше там жили Коллинзы. Она вдова.
— О-го-го, — Джимми закатил глаза и, кривляясь, добавил: — Пахнет бедой, уж я-то чувствую.
Нина заказала машину на полдвенадцатого, чтобы ехать домой. Ее партнера по танцам успела уже к тому времени затребовать к себе его беременная жена. Маленький ирландец в костюме дьявола неожиданно оказался мужем женщины с серьезным лицом. Эндрю и Дженис вышли на крыльцо проводить Нину и стояли плечом к плечу, улыбаясь и махая ей на прощание.
В такси Нина откинулась на сидении и закрыла глаза. Фигуры гостей всплывали в ее памяти парами. Она запомнила всех в лицо и лишь немногих — по именам. Такой-то и такая-то, мистер и миссис Икс. Казалось, что каждый был половиной пары. Весь мир, казалось, был населен симпатичными улыбающимися супружескими парами, у каждой из которых осталось дома по выводку таких же счастливых, смеющихся детишек.
На Нину опять навалилось сознание своего одиночества.
— Аллея Декана, мисс, — вывел ее из оцепенения голос таксиста.
Пустой дом был наполнен тишиной. Нина ощущала эту тишину так явственно, что ей казалось — она может потрогать ее. Она налила себе выпить и взяла бокал с собой в гостиную. Не зажигая света, Нина встала у окна. Огни, которыми подсвечивали собор, в полночь гасили, и все же Нина почти физически ощущала присутствие святых и архангелов. Она прижала бокал со льдом к своей пылающей щеке. К своему удивлению, Нина почувствовала себя вдруг не такой одинокой в компании статуй. Или, может быть, все дело было в вечеринке. Она хорошо провела вечер, познакомилась с довольно занятными людьми. Эти графтонские парочки не имели ничего общего с ее лондонскими друзьями, но Нина была рада знакомству с ними.
— Ну что ж, спокойной ночи, — пожелала Нина святым и архангелам.
3
Поднявшись с колен, Вики начала спускаться по лестнице. Она не могла согнуться в талии, так что приходилось приседать. Сейчас Вики держалась одной рукой за перила, а другой собирала блоки конструктора «Лего», которые Элис рассыпала по всей лестнице. У Вики перехватило дыхание от затраченных усилий, и ей пришлось передохнуть несколько секунд, прежде чем отправиться в спальню девочек, куда надо было отнести конструктор.
В детской царил чудовищный беспорядок, одежда была раскидана вперемежку с игрушками. Взглянув на все это, Вики устало откинула волосы со лба. В последние дни у нее хватало сил только на то, чтобы полусонно бродить по дому. Вот и сейчас она повернулась и закрыла за собой дверь комнаты, испытывая при этом привычное чувство вины. Вики вовсе не была помешана на домашнем хозяйстве, но очень не любила полностью отпускать вожжи, хотя прекрасно сознавала, что слишком вымотана своим состоянием, чтобы держать их достаточно крепко.
На другой стороне лестничной площадки была комната, приготовленная для младенца, и, прежде чем снова спуститься на первый этаж, Вики на несколько секунд остановилась на пороге. Колыбелька уже успела послужить Мэри и Элис, белая краска была слегка облуплена, но на кроватке были новые шторки и покрывало, а в ящичках комода лежали новые крошечные вещички. Специальная корзина для младенцев со сложенными белыми одеяльцами была приготовлена для Гордона, который возьмет ее с собой в больницу. В этой корзинке они принесут ребенка домой.
Вики подумала о том, как через несколько дней она вернется сюда с новорожденным. Она будет сидеть в этой комнате среди ночной тишины и кормить ребенка грудью, наблюдая за гримасами крошечного лица, пока ребенок сосет ровно льющееся из груди молоко. Сейчас грудь Вики болела. И еще неприятно ныла поясница, так что приходилось неловко откидываться назад, чтобы немного уменьшить боль.
Внизу Элис сидела на диване и смотрела телевизор. Она притащила с собой одеяло из кроватки, и один кончик одеяла вместе с большим пальцем был засунут в рот малышки. Элис ходила в детский сад только с утра. Вики медленно подошла к дивану, и девочка, не отрывая глаз от экрана, подвинулась, чтобы освободить матери место.
— Устала, мамочка? — автоматически произнесла Элис.
— Правильно, устала.
Вики с тяжелым вздохом опустилась на диван, и дочка пристроилась поудобнее возле нее. Вики обняла девочку за плечи, и они стали вместе смотреть телевизор.
Голенькая ручка ребенка была полной и гладкой, вокруг запястья все еще видна была детская складочка, под ногтями виднелись следы пластилина, а от волос поднимался влажный запах сена.
— Этот дяденька глупый, — сказала Элис, указывая пальчиком на экран телевизора.
— Правда?
Вики вдруг задумалась о том, как растут ее дети, как, невидимые глазу, умножаются их крошечные клеточки, разветвляются вены, строятся кости, заставляя их расти, все больше отдаляя от нее и Гордона. И еще о том, как в один прекрасный день заботы взрослых людей, принадлежащие сегодня ей и Гордону, перейдут к Мэри и Элис. Вики представила, как под пушистыми волосиками постоянно работает мозг девочки, фотографируя в деталях мир, который окружает Элис, накапливая эти фотографии, создавая свой, особый шифр, который позволит ей наполнять свою растущую с каждым днем оболочку чувствами легкости и уверенности в себе. Маленькое существо, прислонившееся к матери, показалось вдруг Вики полным почти невыносимого совершенства.
Вики всегда испытывала острое физическое удовольствие, ощущая рядом крошечные тельца своих детей.
Это похожее на эротическое, но все-таки совершенно иное чувство было знакомо ей с того момента, когда после рождения Мэри медсестра вложила ей в руки крошечный сверток, и у Вики все сжалось внутри от нахлынувшей любви и нежности. Она вспомнила, как шесть лет назад Гордон брал иногда по утрам грудную Мэри в их кровать, и они с Вики склонялись над ее крошечным голеньким тельцем, без устали разглядывая это материальное воплощение и как бы продолжение их любви.
Шесть лет назад — не сейчас. Вики улыбнулась, ощутив вдруг, какой разительный контраст представляет их сегодняшнее существование с тем, что было раньше. Теперь у Гордона было гораздо больше работы, он дольше отсутствовал, а утро давно уже превратилось для Вики в сумасшедший дом, ведь надо было одновременно собирать девочек в школу и в детский сад, Гордона на работу. У них было теперь так мало свободного времени. Впрочем, Вики знала, что все пары, у которых есть маленькие дети, страдают от того же самого. Ничего, у них еще будет время. Вики была в этом уверена. Вики попыталась изменить положение, как вдруг боль в спине сделалась невыносимой.
— Элис, сбегай, пожалуйста, на кухню и принеси мне из большого буфета чистое полотенце, — вдруг резко сказала она.
Элис немедленно побежала исполнять просьбу матери, чуть напуганная жесткими нотками, прозвучавшими в ее голосе. У Вики отошли воды.
Гордон ехал с работы домой.
Он позвонил матери Вики, и она тут же выехала, чтобы забрать девочек. Марсель Уикхем заедет за Мэри в школу и побудет с ней и Элис, пока не приедет их бабушка. Гордон сосредоточился на дороге, но мысли вновь и вновь возвращались к тому, как он приедет сейчас домой, а затем повезет Вики в больницу. Гордона вызвали с совещания, и вместе с мыслями о Вики в его голове все еще вертелись обрывки речи, которую он собирался произнести.