Чужие браки

— И никак не могу заставить себя есть поменьше. Хрустящий картофель, шоколад, пирожные, рисовый пудинг прямо из коробки. Я стала такая огромная. Раньше такого не было.
— Осталось недолго, — утешила ее Дженис.
— И больше никогда, аминь, — Вики молитвенно сложила руки.
Спокойствие длилось недолго: покончив с едой, дети потребовали, чтобы им помогли мастерить фонари из тыквы и доделывать костюмы привидений. Уильям Фрост уже успел намазать волосы зеленым светящимся гелем, а Дейзи Уикхем, забыв обо всех своих страхах, облюбовала костюм скелета. Эндрю обещал детям до того, как начнется вечеринка, повозить их по знакомым в страшных костюмах.
— Оставляю вас ненадолго, — сказала Вики, беря за руку свою шестилетнюю дочурку, которая тут же захныкала, недовольная тем, что ее уводят от общего веселья. — Увидимся позже. Я буду сегодня в белом. Сможете отличить меня от Моби Дика только по малиновой физиономии.
Когда Вики вышла их кухни, Марсель нахмурилась.
— Вики как-то не очень хорошо себя чувствует в этот раз, — сказала она.
Дженис тоже выглядела озабоченной.
— После родов ей станет намного легче. О, Господи, посмотри-ка на часы. Тоби, пожалуйста, выйди из кухни. Слава богу, Эндрю вот-вот будет дома.
— Я бы не очень на это рассчитывала, — сказала Марсель.
Нина долго обдумывала, что надеть. Было не совсем понятно, что имел в виду Эндрю, когда сказал, что в страшном костюме приходить необязательно. По случаю праздника большинство гостей будут разгуливать по дому в белых простынях, изображая привидения.
В конце концов Нина остановилась на экстравагантном платье из зеленоватого шелка, отделанном шифоном цвета морской волны. Платье это стоило целое состояние, и когда она надела его впервые, Ричард сказал, что она похожа на медиума, приготовившегося к сеансу. Вспомнив об этом, Нина услышала голос мужа так ясно, как будто он стоял за ее спиной.
Нина прижалась лбом к холодному зеркалу ванной. Через минуту, когда спазм прошел, ей удалось сосредоточиться на макияже. Ровно в восемь тридцать приехало такси.
Дом Фростов стоял в конце тихой улочки в фешенебельной пригородной местности. Из окон струился яркий свет, и Нине удалось рассмотреть дом. Он был большой, довоенной постройки, с беспорядочно украшенными фронтонами и высокими каминными трубами. На столбах у ворот висело по фонарю из тыквы и по связке наполненных гелием шариков, бьющихся на ветру. Нина с трудом прошла на своих высоких каблуках по дорожке, выложенной гравием.
Как только открылась дверь, Нине показалось, что она в самом центре Вавилонского столпотворения: шум голосов, ревущая музыка и орды перевозбужденных детей, носящихся туда-сюда по лестнице.
Мелькнуло нечто в красном костюме с рогами и хвостом. Нина с трудом сконцентрировала внимание на женщине, которая открыла ей дверь. Темноволосая, с красивыми глазами и довольно большим ртом, она была одета в элегантное черное платье, скрадывавшее избыток веса. На голове ее была шляпа колдуньи со свисающим на одну сторону пером. Она пристально изучала Нину. Затем лицо женщины озарилось улыбкой, и она произнесла:
— Вы, должно быть, Нина, школьная подруга Эндрю? Заходите, чувствуйте себя как дома.
Дверь гостеприимно распахнулась настежь. Зайдя в дом, Нина отметила про себя приятный низкий голос хозяйки. И шум уже не казался ей таким оглушительным, да и на лестнице было всего-навсего четверо детей. Нина поняла, что проведя неделю в одиночестве, она просто отвыкла от любого шума.
— Я Дженис, — представилась хозяйка дома.
— Нина Корт. Когда-то была Ниной Стрейндж. Извините, что не пришла в карнавальном костюме.
Дженис протестующе покачала бокалом, который держала в руке:
— У вас очень красивое платье. Я сама в последнюю минуту нацепила эту шляпу, а Эндрю с большой неохотой надел свой костюм пингвина. — Тон Дженис был слегка пренебрежительным, но в глазах была гордость за мужа. — Пойдемте же, пойдемте со мной, я приготовлю вам выпить и представлю гостям.
 
Нина последовала за Дженис в глубину дома. Человек в костюме дьявола сидел на нижней ступеньке лестницы. Он проводил Нину удивленным взглядом.
Нина расцеловалась с Эндрю Фростом, и ей тут же вручили бокал шампанского. Выпив его, она взяла с подноса еще один.
Нину тут же вовлекли в один разговор, затем в другой, но у нее было такое ощущение, словно она потеряла направление в океане незнакомых лиц. Сюрреалистический эффект усилило то, что одни были в костюмах призраков и ведьм, другие — в вечерних платьях или традиционных рубашках с галстуками. Человек в костюме дьявола прокрался через комнату, помахивая хвостом. Он остановился позади хорошенькой девушки лет восемнадцати, которая обносила гостей канапе, и стал гримасничать за ее спиной.
Нина любила вечеринки, но на тех вечеринках, где она бывала до сих пор, с ней всегда был Ричард. Он был как бы буйком, за который всегда можно было зацепиться, почувствовав, что уплываешь слишком далеко. Теперь же привязаться было не к кому, а плыть одной во власти волн было страшновато.
В комнате было жарко и душно: в воздухе были смешаны ароматы не менее дюжины различных духов. Нина обратила внимание на женщину в длинном белом платье на последнем месяце беременности и еще на одну — в сверкающем наряде, оставлявшем снаружи две трети ее молочно-белых грудей. Еще ей запомнился темноволосый мужчина с носом, похожим на клюв, двое других, обсуждавших турнир по гольфу, и худая женщина с задумчивым лицом, которая даже не улыбнулась, когда ее знакомили с Ниной.
Нина выпила три бокала шампанского. Теперь она говорила быстро, оживленно жестикулируя и смеялась с преувеличенной готовностью. Она отчетливо понимала, что все время, с того дня, когда Эндрю пригласил ее, боялась идти одна в этот дом, полный незнакомых людей. Теперь же она боялась, как бы ей не стало плохо. Нине так хотелось, чтобы кто-то был рядом. Ей вдруг захотелось этого так сильно, что руки непроизвольно сжались в кулаки.
Она заставила себя высоко поднять голову и продолжила свой путь среди оживленно беседующих групп. В конце концов, это была самая обычная вечеринка, такая же как сотни других, на которых ей пришлось побывать за свою жизнь, разве что люди держались здесь более непосредственно, так как все хорошо знали друг друга: Графтон был маленьким городком.
Впереди она увидела кухню, освещенную ярче, чем все остальные комнаты. Здесь тоже толпились люди, но их было гораздо меньше. В центре кухни командовала Дженис, уже без шляпы, и еще одна женщина в переднике. Они заставляли едой длинный кухонный стол.
— Вам помочь? — вежливо спросила Нина.
— Спасибо, не надо, но заходите сюда — поболтаем, — ответила Дженис. — Вы уже знакомы с Марсель? Нет? Это Марсель Уикхем.
Женщина в переднике протянула руку и Нина пожала ее. Рука была сухой и теплой, и маленькой, почти как у ребенка.
— Привет, — сказала Марсель. — А мы уже видели вас в супермаркете, Джен и я. Она вам не говорила?
— У меня почти не было возможности поговорить с ней, — объяснила Дженис. — Извините, Нина, мне пора пойти объявить, что все готово. — Дженис тыльной стороной ладони подняла волосы со лба.
— Мы тогда еще все гадали, кто же вы такая, — продолжала Марсель.
— А это всего-навсего я, — сказала Нина.
— И кто же именно? — спросил вдруг мужской голос за ее спиной.
— Дарси, поухаживай за нашей гостьей, а то мне некогда, — попросила мужчину пробегавшая мимо Дженис.
Мужчина послушно склонил голову и подвинул Нине высокую табуретку. Нина села на то же место, на котором до нее сидела Вики Рэнсом.
— Я — Дарси Клегг, — представился мужчина.
Он был старше, чем большинство гостей Фростов, ему было слегка за пятьдесят. У Дарси было приятное крупное лицо и серые глаза под тяжелыми веками. Нине показалось, что на нем вечерний костюм от Голтье, довольно дорогой и очень элегантный, но по рукавам, по спине и по груди пиджак был расшит черной бахромой, вроде ковбойского костюма. Клегг держал в руках стакан, а на столе возле него стояла бутылка виски.