Последствие (ЛП)

  
Рэйчел Хиггинсон
 
Последствие
 
Серия: Игра на доверии — 2
 
Перевод: Terra d’amore
Редактор: Eva_Ber
Обложка: Таня Медведева
Оформление: Eva_Ber
  
Глава 1
 
Сойер
Пятнадцать лет назад
Меня терзали сомнения, сдавливая внутренности, заставляя сомневаться в своем выборе. Я ненавидел это. Я ненавидел это тягучее ощущение, плещущееся в глубине моего живота. От нерешительности мои ноги тормозили, замедляя шаги.
Дверь передо мной, казалось, уходила в темное небо над головой. Влажные, увитые плющом стены, казалось, надвигались на меня, заманивая в клетку, в которой я пока был не готов столкнуться.
Сделав медленный, размеренный вдох, я сжал руки в кулаки и напомнил себе, что это мой единственный шанс на выживание. Я застелил свою постель, и теперь мне предстояло в неё лечь.
Сколько бы ни продлилась моя жизнь.
Приложив костяшки пальцев к заднему входу бар в центре Вашингтона, которым управляли русские, я проглотил комок страха и неуверенности. Во рту остался неприятный привкус.
— Что тебе нужно? — спросил гигантский мужик размером с танк, когда металлическая дверь со скрипом открылась.
Из открывшегося пространства вырвался порыв теплого воздуха, разящего выпивкой и потом. Это напомнило мне о моем старике, и мне пришлось расставить ноги, чтобы удержаться от непроизвольного рывка.
— Я хочу видеть боссов, — смело заявил я.
Рот людоеда расплылся в жуткой улыбке, обнажив ряды золотых зубов и толстый серый язык. Моя просьба была достаточно забавной, чтобы он не стал играть со мной в игры. Очевидно, я не был информатором ФБР или скользким осведомителем. На мне не было проводов. Он точно знал, откуда я родом — из сточной канавы.
Он щелкнул языком.
— И что такая уличная крыса, как ты, хочет от Пахана?
Из-за его сильного акцента мне было трудно его понять, но я уловил суть того, что он спросил.
— У меня есть информация, — сказал я ему и быстро добавил: — Важная информация.
Его улыбка исчезла.
— Да? Как насчет того, чтобы ты сказал мне, а я передам сообщение Пахану?
Я покачал головой. Черта с два. Если я отдам этому парню товар, у меня никогда не будет другого шанса попасть внутрь. Я должен был передать эту информацию. И она должна была привести меня прямо к вершине.
— Я буду говорить только с боссами. Больше ни с кем.
Он выплюнул серию ругательств на иностранном языке, который, как я предположил, был русским.
— Я не играю в игры, говнюк. И ты не попадешь внутрь. Дай мне гребаную информацию или проваливай. — Когда я заколебался, он добавил: — У тебя есть три секунды.
— Это насчет ирландцев, — выпалил я, отчаянно желая, чтобы он меня выслушал. — И охеренно огромной партии оружия.
Я провел языком по небу. Ругательство показалось мне неловким и чужим в моих устах. Еще полгода назад я бы не стал им пользоваться из уважения к своей маме. Но с тех пор, как я стал жить на улице, я узнал, что в мире есть определенные типы людей, которые реагируют только на определенную манеру разговора. Если я хотел, чтобы меня воспринимали всерьез, мне нужно было говорить на их языке.
Кроме того, не то, чтобы было кому меня защищать. Тринадцать лет жизни с отцом научили меня выживать на улицах — я мог выжить в русской мафии или в гребенном эпицентре ада.
Любопытство тупоголового было задето.
— И что такой кусок дерьма, как ты, знает о чертовых ирландцах?
Я склонил голову, чтобы потереться щекой о костлявое плечо.
— Я знаю, что работаю с ними уже два месяца. Я знаю, что они ожидают контейнер в следующем месяце. Я знаю, что оружие, которое должно было находиться внутри, было задержано, потому что его арестовала таможня, поэтому ящики были погружены на отдельный корабль — поменьше, из-за чего оно прибыло на две недели раньше. Так же я знаю, что если бы вы узнали, куда этот корабль направляется, вы могли бы опередить ирландцев и забрать оружие себе.
 
Его челюсть задергалась, выдавая размышления и гнев.
— И откуда, мать твою, ты это знаешь?
— Просто знаю. Теперь ты позволишь мне поговорить с боссами? Или мне передать эту информацию итальянцам?
— Чертовы итальянцы. — Он поджал губы и сплюнул. Я напряг все свое тело и замер совершенно неподвижно. Я не мог позволить этому парню увидеть, как меня трясёт. Он был всего лишь охранником, но если бы я оступился перед ним, он не воспринял бы меня всерьез, и я потерял бы свой единственный шанс попасть внутрь.
Я был крут и должен был доказать это.
Голос Кэролайн звучал в моей голове, придавая мне смелости, повышая уровень адреналина. Заставь их понять, что ты ценен. Она дала этот совет как вопрос, заданный в последнюю минуту. Она хотела спасти меня от улицы. Она хотела спасти меня от придурков, которые меня наняли. Но вместо этого она сделала кое-что получше.
Она дала мне то, ради чего я мог жить, — возможность снова её увидеть.
— Откуда ты все это знаешь? — спросил вышибала. — Откуда мне знать, что ты не маленький шпион, засланный кем-то другим? Тебя могли подослать ирландцы. Или итальянцы. Может это полиция разводит нас.
— Как насчет того, чтобы позволить боссам решать это? Почти уверен, что эти вопросы выше суммы твоей зарплаты.
Я ожидал, что он ударит меня по лицу, но вместо этого он откинул голову назад и рассмеялся.
— Сколько тебе лет, пацан?
У меня не было причин лгать. Хотя, наверное, мне все равно следовало бы это сделать.
— Тринадцать.
— Для тринадцатилетнего у тебя чертовски крутые яйца.
Я пожал плечами.
— Ты впустишь меня или как?
— К черту это. — Он продолжал ворчать, но толкнул дверь, чтобы я мог войти.
Подавив облегчённую улыбку, игравшую в уголках моего рта, я вдохнул сладковато-липкий смрад бара и постарался подавить рвотный позыв. Боже, я ненавидел такие места. Я ненавидел громкоголосых мужчин, кричащих друг на друга с разных концов комнаты. Я ненавидел грохочущую музыку, которая никогда не кончалась. Я ненавидел едва одетых женщин, которые здесь работали, и позволяли пьяным мужикам трогать их руками.
Этот бар был слишком похож на мой дом. И мне потребовалось все мое мужество, чтобы не сбежать. Я хотел убежать из этого места, также, как я хотел убежать от своего прошлого. Я хотел вернуться в приют, где меня угощали горячим шоколадом и предложили теплую постель для сна.
Желчь подступила к моему горлу, и я прогнал навязчивые мысли, прежде чем они смогли пустить корни. Эта мечта об идеальной жизни привела бы в одно место — к органам опеки над детьми. А они отослали бы меня обратно в приемную семью.
На этой богом забытой планете было только одно место хуже, чем с моим отцом, и это была приемная семья.
К черту её.
Я бы лучше примкнул к русским, чем позволил бы отправить меня обратно.
Черт возьми, я примкнул бы даже к ирландцам, но не позволил бы этому случиться.
Я последовал за громилой через бар к темной лестнице. Все, мимо кого мы проходили, бросали в мою сторону любопытные взгляды, но мой новый друг не давал никаких объяснений. Я оценил его благоразумие, даже если он пытался свести количество свидетелей к минимуму.
Поднявшись по лестнице, мы прошли по единственному коридору к самой дальней закрытой двери. Я игнорировал звуки и случайные крики удовольствия и боли, доносившиеся из других комнат, когда мы проходили мимо.
Я напомнил себе, что мне нужно держать глаза широко открытыми. Я вступал в этот мир, полностью осознавая, во что ввязываюсь. Я выбирал преступную, безнравственную жизнь… во грехе. Это была моя жизнь, и впервые я решал, как хочу её прожить.
Мой проводник колотил своим мясистым кулаком в дверь, пока кто-то с другой стороны не крикнул кратко: