Плетеная сказка (СИ)

— И чего ты ржёшь? — не выдержал я.
— Кащей, ты ходишь… ну не могу. Не ходи так, а то неприличное в голову лезет, — неприлично ржала гоблинша.
— Как умею, блин, так и хожу, — возмущался оскорблённый в самое достоинство я. — И вообще — хромать буду, — нашёл я выход.
— А вариант. И объясняет, почему вернулась. Вот только с речью…
— Нахер! И вообще, — возмутился я. — Молчать буду и… — продемонстрировал я поигрывание бровками.
Зелёнка аж на ногах не удержалась, вредина такая, неприлично хрюкая! Но отсмеявшись признала, что для мужика — сойдёт. В плане не мне, а старосте. Мне-то точно не сойдёт, блин!
В общем, Ленка напустила духов всяких и сетью поработала, «пробив дыру» в защите деревни, ну и похромал я целенаправленно к старостовому дому. Лысоватый мужик сидел в избе, по-моему — плевал в потолок. Но на моё появление отреагировал.
— Глаш, ты чего? А-а-а, ногу подвернула, — отметил он моё ковыляние. А что это с тобой?! — удивлённо вытаращился он на мои соблазнительные подмигивания и получил тросом по шее, отрубившись.
— Не быть мне Мата Харей, — самокритично констатировал я, извлекая из декольты зелья и визор.
Напоил старосту, попинал слегка для приведения в чувство, допросил. И ухромал из деревеньки, залив администрацию деревни зельем забвения.
— Итак, их просто кормят. Прямо снабжают деньгами, — констатировала Ленка.
— Ну в общем — да. Их капусту, за те деньги, что за неё платит этот «Валерьян Лукич», — назвал я «торговца», — можно в сто раз больше купить.
— Если не в тысячу. Но с чего он нанимал наёмников, а не… не знаю, да хоть защиту поселения лучше не сделал? — поинтересовалась Ленка.
— Думаю, что он заколдован. Этим Лукичём. Просто не задавался вопросом обустройства, спуская деньги на диверсии. Ну и пару раз в год — финансовое вливание «за капусту».
Выходила картина, конечно, офигительная — приползает торгаш, скупает ненужную хрень за весьма ощутимые деньги, которые уходят на наёмников. Что-то, раз в пять больше цены «проданного», остаётся. Но основной финансовый поток идёт в гадства. И не одно и не два — пятнадцать отмеченных в папке Малахитницы случаев мы «раскрыли» со стороны старосты под зельем.
Вот только ни черта нам это не дало. Никаких «тайных планов буржуинов» староста не знал. Имя и словесное описание торгаша.
— Неприятно, но ожидаемо, — подытожил я. — Будем исходить из моновидовых поселений, проверим парочку. И смешанное, но не слишком процветающие… да тоже парочку. Для очистки совести.
— И отдохнём сначала, — решительно махнула ушами Зелёнка.
— И отдохнём, — мудро согласился я.
Так что полетели мы к Траку, отдыхать и готовиться.
  
15. Долг наполшишечки
 
Поехали мы к следующему поселению, уже с «планом проникновения». И обломались — сельсовет, чтоб его, из десятка рыл. На три сотни душ населения! Как до конца, чтоб этих свинотрахов! И староста, хрыч мордатый, женатый весь из себя.
Правда, с чем повезло — этот тип не торчал безвылазно в поселении. На второй день выяснилось, что обходит поля дозором, выдаёт охеренно ценные указания жёпам, обращённым к небу. Насколько этот регулярный моцион улучшал урожай и надои — мы с Зелёнкой так и не выяснили. Зато в следующую «начальственную прогулку» отловили начальствующую компанию, вырубили-допросили.
И выходила такая петрушка, что на «этнически чистые» поселения мы навелись правильно. Но вот информации, опять же, нихрена. Да, появляется некий торгаш Сергей. Скупает по баснословным ценам брюкву, часть денег с чего совет этого Мухозасранска пускает на гадство дальнему своему. Но торгаш — другой. Кто он реально, откуда припёрся с немалыми деньгами — местные не в курсе. Денежки же тратят, из оставшихся, по заветам доконцовья: треть на деревню, две трети в «семьи».
И в мозг вроде не столь сильно оттраханы, но свинотрахи клинические — гадят, похоже, из «идеологических» соображений. У нелюди поганой, вишь ли, дела хорошо идут, мдя.
— Так, вариант либо поселиться у одного из этих поселений и ждать этих Сергеёв-Лукичей. Ни хрена мне этот вариант не нравится, Лен.
 
— Мне тоже, — согласилась Зелёнка. — Либо проверить оставшиеся селения, может, кто-то что-то знает.
— И смешанные, но не слишком успешные — тоже не помешает, — отметил я под кивки Ленки.
И целый месяц мы мотались по этим гребучим селениям. И проверили три из смешанных. Выходила такая фигня:
Чисто человеческие селения подогревают, смешанные, видимо, нет. При этом, далеко не все из человеческих учавствуют в гадстве, по крайней мере — далеко не все главы поселений нанимали наёмников гадить «поганой нелюди». Часть чисто человеческих поселений вообще к расизму, видизму и прочим весёлым вещам не относились. Просто сложилось, что не металюднулись, а жили, как сложилось.
Но совершенно разные на вид, но непременно человеческие торговцы приезжали во все селения с «чистым» населением и скупали фигню за внушительные деньги. Тем, кто гадил — деньги подкидывали гораздо большие, конечно.
Во всей этой мотатне, клоунаде и допросах был только один внешний момент, поднявший настроение:
Едем мы значит, по какому-то глубокому зажопинску, в ещё более глубокий, очередного старосту дорогущим зельем поить. И вот, чую я — небывальщина прогибается, Зелёнка то же пищит. Сбавил скорость: смотрю, летит чудо трёхголовое. Крылом салютнуло, хвостом махнуло и дальше летит.
Ну дела и дела, двигаю дальше. И тут опять небывальщина прогибается.
— Иван, — констатировал я.
— Дурак, — тонко подметила Ленка.
— А на кой он за змеем гонится?
— А давай спросим?
— А давай.
В общем, через пару минут показывается Дурак, в шлеме-сфере набекрень, на однорогом лосе. Ну хрен с ним, я Трак торможу, морду высовываю, Ленка тоже.
— Здрасте, Елена, Кащей! — притормазил дурак. — Тут Горыныч не пролетал?
— Тут — не видел, — честно ответил я.
— И куда он делся, скотина такая?! — спросил у лося Дурак.
Лось промолчал, ну а я всё же решил уточнить, раз собирались.
— Слушай, Иван, а на кой ты за Горынычем то гоняешься? Вроде не вредит никому.
— Как не вредит?! Он женщин обижает! Массово!!! — аж покраснел фольклорный персонаж.
— Так они сами… — пискнула было Зелёнка, но вдали исчезали жёпы Дурака и дурацкого лося.
— Завидует, — поставил я вердикт.
— Похоже, что так, — согласилась Ленка. — Только, Кащей, давай не будем выяснять, кому Иван завидует: Горынычу или его пассиям.
— Эммм… давай не будем. Уговорила, — согласился я.
Но кроме этого забавного момента, (ну и приятно проведённого вдвоем времени, конечно) мы промаялись этот месяц хернёй. Как узнали, что некий некта или некты выделяет деньги на диверсии и подогревает человеческие анклавы, так ничего нового и не добавилось. Даже того, один ли это торгаш под личиной или нет — не выяснили толком. Свинотрахи хамски не запоминали даты почти поголовно, ну и составить окно посещений не вышло толком. Может один, может несколько.
— И ждать не меньше месяца, — кисло констатировал я.
— Ты знаешь, Кащей, — странно посмотрела на меня Ленка. — Теперь я верю, что тебе на Малахитницу пофиг.
— Это ты к чему? — заинтересовался я.
— Ну я тоже о ней не хотела думать… — задумчиво протянула вредина.
— Ле-е-е-н, — требовательно протянул я.
— Да. Смотри: столько денег мы ТОЧНО насчитали, — вывела она голограмму подтверждённых гадств, добавила «на пожрать».
— Так. И что этот гадский некта — охренительно богатый сукин сын — тоже выявили.
— Угу. А теперь скажи мне Кащей, в прозрачной для Малахитницы финансовой системе?.. — не договорила Зелёнка, многозначительно смотря на меня.
— Так. Деньги из ниоткуда — не возьмуться, это раз, — начал шевелить извилинами я. — А их дохрена, за год почти полляма гривен, это реально дохрена.
— Вот да, — довольно кивнула Зелёнка.
— Дальше, эти деньги человек или группа зарабатывает, иначе никак. Малахитница дарить не будет. Работой и услугами… разве что магией. И это Стальной.