Несовершенный (ЛП)

— Все хорошо? — спрашиваю я, не двигаясь и наблюдая за тем, как она надевает синие туфли на каблуке.
— Отлично. Все прекрасно.
Она качает головой и выпрямляется, делая шаг ко мне, затем, развернувшись, направляется назад тем же путем, которым пришла.
Я следую за ней в темную столовую. Впрочем, это помещение ни черта не похоже на столовую. На столе валяется куча бумаг, а в буфете — ноутбук и принтер.
— Извини за беспорядок, — говорит она сдавленным голосом, оборачиваясь. — Сейчас найду сумочку, и мы можем идти.
Она проходит мимо, направляясь к двери, но я протягиваю руку, упираясь ладонью в дверной проем, и жду, пока она взглянет на меня.
Когда Джулс поднимает на меня взгляд, мое сердце опускается в желудок. Хотя ее макияж безупречен, он не может скрыть того факта, что она плакала. Только бы не из-за меня.
— Что случилось?
Это скорее не вопрос, а приказ.
Губы у нее такие же темно-красные, как и при нашей первой встрече, и когда она раскрывает их, мои глаза как магнитом притягиваются к ним. Она ничего не говорит, только облизывает их и отворачивается. Впервые сознательно ослушалась меня. Прячется от меня.
— Я не хочу говорить об этом, — произносит она и начинает отталкивать мою руку, чтобы отвергнуть меня и снова отрицать наши отношения, но я не дам этого сделать. Я так крепко хватаю ее за руку, что она останавливается и смотрит на меня.
— Это так не работает. Я уже говорил тебе. Если ты со мной, то ты со мной.
После моих слов жесткое выражение на ее лице исчезает, но теперь боль отражается в ее глазах.
— Ты не владеешь мной, — Джулс выплевывает слова, предназначенные для того, чтобы причинить мне боль, разрушить легкость между нами.
— Дело не в этом, Джулс.
Мой голос звучит тихо, когда я отпускаю ее, но она не сопротивляется, а стоит и ждет моего следующего шага. Джулс знает, как чертовски хорошо это работает между нами, знает, что бы это ни было, я возьму на себя это бремя.
— Мне не нравится видеть тебя расстроенной, — говорю я и приближаю свои губы к ее. Я слышу, как учащенно бьется ее сердце. — Скажи мне, что случилось, чтобы я мог все исправить.
Хочу привести ей довод, чтобы она не отталкивала меня, успокоить, что она может мне доверять, что я позабочусь о ней, сказать ей все, что я знаю, что она хочет услышать. Но не могу заставить себя сделать это. К счастью, мне это и не нужно.
Она лишь на мгновение подносит руки к лицу, выражение ее лица искажается, прежде чем она падает мне на грудь. Вот она, моя девочка, она так легко поддается мне. Я обнимаю ее, чувствуя, как трясутся ее плечи и вздрагивают от тихих рыданий.
— Я не хотела снова плакать, — выдыхает она мне в грудь, слова приглушены пиджаком. Она качает головой, когда я наклоняюсь, успокаивающе поглаживаю ее по спине, снова и снова целуя волосы.
— Все хорошо. Чтобы ни случилось, я позабочусь об этом.
Не знаю, почему я это говорю. Это глупо с моей стороны, и такая независимая женщина, как Джулс, реагирует именно так, как и должна. Она отстраняется от меня, вытирает глаза и судорожно вздыхает.
— Ничего… — Она закрывает глаза и пытается взять себя в руки. — Это невозможно исправить.
Она бросает взгляд на фотографию в серебряной гравированной рамке на стене, затем снова вытирает глаза и подходит к большому зеркалу в дальнем конце столовой.
Я лишь мельком бросаю взгляд на фотографию. Она со дня ее свадьбы, и он на ней. Очевидно. В конце концов, он был ее мужем.
Паника охватывает меня, тошнота зарождается в желудке.
— Это из-за твоего мужа? — спрашиваю я ее, пытаясь сдержать стыд и чувство вины.
Она оглядывается через плечо с виноватым видом. Чертова ирония.
— Мне очень жаль.
— Не стоит, — говорю я, подходя к ней, кладу руку на ее хрупкое плечо и смотрю на нее в зеркало. — Все в порядке?
— Нет, — быстро отвечает она и шмыгает носом.
Она уже поправила макияж и выглядит так, будто снова притворяется, что все в порядке, но потом ее глаза встречаются в зеркале с моими. Они полны гнева и неумолимого холода.
 
— У него была квартира, — уверенно произносит она. — Место для встреч с любовницей, или женщинами на одну ночь, или что-то в этом духе.
Я пытаюсь надеть на лицо маску шока, ведь для меня все это не новость. Я не был уверен, знает ли она. Впервые с тех пор, как мы встретились, я чувствую себя виноватым за то, что не сказал ей, как будто каким-то образом мог бы спасти ее от этой душевной боли, если бы поделился частью правды. Только кусочком.
Она смеется, но что-то злое и грустное слышится в этом смехе.
— Ты думаешь, что я жалкая, не так ли? Домохозяйка, которая понятия не имела, что делает муж за ее спиной, — она качает головой, голос хрипит, и силы покидают ее с каждым словом.
Мне больно от того, что она винит и принижает себя. Она сильнее, чем думает. И стоит гораздо больше.
— То, что он сделал, — это отражение его, а не тебя, — говорю я ей, делая еще один шаг вперед и становясь позади нее, так что ее спина слегка касается моей груди. — Ты вовсе не жалкая, Джулс.
Целую ее шею сбоку, глядя на нее в зеркало.
— Никогда бы не подумал, — добавляю я.
— Да, — признается она. — Однажды он изменил. Он был так расстроен, плакал и клялся, что больше никогда этого не сделает. И я ему поверила, а он солгал мне!
Мое сердце бешено колотится, и я отчаянно хочу спросить, с кем, с кем он тебе изменил? Но держу рот на замке и жду.
— Я действительно поверила ему, — боль сквозит в ее словах, когда она поворачивается в моих объятиях, кладя свои маленькие руки на лацканы моего пиджака. Ее взгляд скользит по пуговицам моей рубашки, а пальцы следуют за ним. — Я действительно думала, что он хорошо относится ко мне.
Я слегка отстраняюсь, хватая ее за запястья и привлекая тем самым ее внимание.
— Прости, — говорю я с искренним сочувствием, но это выходит грубо и резко, что шокирует ее.
Она тут же отстраняется от меня.
— И ты меня, — говорит она, глядя в пол, поворачиваясь и убирая волосы с лица. — Я думаю, может быть, сегодня вечером…
Я уже слышу, как она пытается найти отговорку, вижу, что хочет оттолкнуть меня, но я не позволю этому случиться. Я ни за что не уйду, пока не узнаю, что она все еще моя.
Каждый раз, когда она задает мне вопрос о том, что происходит между нами, я чувствую, что должен держать ее крепче. Я не могу позволить ей уйти, не узнав, кто я.
— Иди сюда, — произношу я едва слышно.
Она останавливается и вопросительно смотрит на меня из-под густых ресниц. Она не спрашивает, но повинуется, делая два маленьких шага ко мне.
— Он глупец, что изменял тебе, — говорю я ей, проводя большим пальцем по ее подбородку.
Она издает легкий смешок, я этого не ожидал.
— Ты известный игрок, Мейсон.
Я прищуриваюсь, когда она это произносит, улыбка исчезает с ее лица.
— Тебе не нужно притворяться, что тебе не все равно. Со мной все будет в порядке.
Я начинаю злиться, сердце бешено колотиться. Я, черт побери, не позволю ей принижать наши отношения.
— Наклонись над столом, — сквозь зубы произношу я.
Она моргает, полностью потрясенная. Ей надо было сначала думать, прежде чем нести такую чушь.
— Сейчас же, Джулс, — жестко приказываю я.
Хотелось бы мне забрать свои слова обратно, но я такой, какой есть, и это то, что она получит. Между нами назревает противостояние, мне не хватает воздуха. Мне нужна Джулс такой, какая она есть на самом деле, а не та версия, которую вызывают воспоминания о ее муже.
На мгновение наши взгляды встречаются, мое сердце в груди начинает бешено колотиться от мысли, что я могу ее потерять, но она сдается прежде, чем я успеваю что-либо предпринять.
Джулс упирается бедрами в стол, медленно наклоняясь, чтобы верхней частью тела лечь на столешницу. В том-то и прелесть наших отношений, что она хочет уступить мне. Она отчаянно хочет доверять и не пострадать при этом.