Несовершенный (ЛП)
— Если хочешь, — отвечаю я и поворачиваюсь к нему.
Мейсон протягивает руку через стол и заправляет прядь волос мне за ухо. Его глаза и руки задерживаются на открытой части моей шеи. Кончиками пальцев он медленно, целенаправленно скользит по моей шее. Я чувствую, как меня бросает в жар, желание медленно ползет от того места, где кожа касается моей груди, и ниже… еще ниже. Его близость сбивает с толку. Я не могу думать ни о чем, кроме желания, а это опасно.
Хочу закрыть глаза, но не могу. Я заворожена тем, как он смотрит на меня. Серо-стальной взгляд кажется более мягким, а резкие линии подбородка — менее пугающими, более уязвимыми.
— Думаю, я закажу, — наконец отвечает он, откидываясь назад, чтобы снова занять свое место, — я бы хотел.
Я энергично киваю головой, а затем чувствую себя глупо, когда он издает грубый смешок. Колокольчики звенят в дверях, когда он наклоняется через стол для поцелуя.
Меня охватывает тревога, и я отстраняюсь, как только его обжигающе горячие губы касаются моих. Я ударяюсь спиной о спинку стула и устремляю взгляд на старика в твидовом костюме. Его седые волосы кажется взъерошены ветром, но ему все равно. Светло-голубые глаза смотрят сквозь толстые очки в оправе на меню позади меня.
Я оглядываюсь на Мейсона, чувствуя некоторое облегчение от того, что нас никто не узнает, но это длится недолго. Мое сердце падает, когда я вижу выражение его лица.
Мне не нравится разочаровывать, но тут кое-что другое. Я чувствую себя виноватой за то, что притворяюсь, будто это не так. Но я не имею ни малейшего понятия, что это такое, и боюсь узнать.
— Я не знаю… — я прочищаю горло, пытаясь отдышаться, и говорю ему чистую правду, не желая оскорбить его: — Я не…
— Если ты со мной, — говорит он, и его тон звучит властно. Взгляд Мейсона пронзает меня насквозь, пригвождая к месту и крадя мою попытку извиниться. — То ты со мной, — заканчивает он свою мысль, и я не могу отвести глаза, не могу дышать, не могу ничего сделать, кроме как выдержать его взгляд.
Он, наконец, разрывает нашу зрительную схватку, поднимаясь со своего места и застегивая пиджак. Он не смотрит на меня, проходя мимо и направляясь к стойке. Я смотрю на дверь, раздумывая, а не уйти ли мне сейчас. Тело горит, и я не думаю, что могу сделать это. Я до сих пор даже не знаю, что такое со мной происходит.
Это определенно не «просто секс».
Мое тело живет само по себе. Хотя ноги дрожат, тело слабеет, а голова затуманена разочарованием и смятением, что-то внутри меня толкает вперед. Всего четыре шага, четыре шага к нему, и при этом мое сердце бьется быстрее, а тело горит.
— Я не знаю, что это, — начинаю говорить я. Мой голос звучит сильно, ясно и наполнен уверенностью, которой я не обладаю. — И это не имеет значения.
Я делаю глубокий вдох, когда он поднимает бровь и поворачивается ко мне лицом. Он уделяет мне все свое внимание и ждет.
Пытаюсь восстановить дыхание, пока стараюсь подобрать правильные слова.
— Я не знаю, чего хочу. — Эти слова чистая правда. — Я ни с кем не встречаюсь. Я одна, и это… — я обрываю себя, прежде чем сказать, что хочу именно этого. Я почти лгу и ему, и себе.
Поворачиваюсь направо, когда бариста небрежно отводит взгляд, как будто не слушает. Мои щеки пылают от смущения.
— Если ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое, я это сделаю.
Я качаю головой, мое сердце колотится от страха. Я сопротивляюсь желанию прикоснуться к нему, чувствуя себя такой чертовски слабой.
— Я хочу тебя, — шепчу я, умоляюще глядя ему в глаза. — Просто не хочу, — сглатываю и заставляю себя посмотреть ему в глаза, — не хочу, чтобы люди знали.
Черт, я чувствую себя дерьмово.
— Я не стыжусь тебя.… Мне просто стыдно за себя…
О Боже, даже меня передергивает от моих слов. Это правда, но это так дерьмово с моей стороны. Я тяжело сглатываю, ища на лице Мейсона понимание или гнев. Но вместо этого меня встречает холод, и это чертовски больно.
— Я не хочу, чтобы это прозвучало оскорбительно.
— Из-за твоего мужа? — наконец он спрашивает меня
— Да, — отвечаю я, не теряя ни секунды.
— Я хочу отвезти тебя домой, — говорит он, облизывая губы, и мои глаза инстинктивно обращаются к ним. Его глаза блуждают по моему телу. — Мы можем поговорить об этом в постели.
Мои губы приоткрываются, и я изо всех сил стараюсь не оглядываться на баристу, который, без сомнения, наблюдает за нами.
— Ты хочешь этого, Джулс, — уточняет Мейсон.
Да. Я хочу, чтобы он прикасался ко мне, обнимал и заставлял чувствовать себя живой.
Почему это так трудно? Это мои эмоции, вот почему. Поэзия жизни. Втянув меня, а затем выдернув из нее.
— Джулс? — спрашивает он, подталкивая меня, и я уступаю своему желанию. Потому что если буду отрицать это, если я отрину его, то могу потерять навсегда.
Я киваю, и он кладет руку мне на поясницу, уводя от стойки к пиджаку и кофе, который я оставила на столе.
Когда я надеваю пиджак, пытаясь успокоиться и перестать делать из мухи слона, Мейсон наклоняется вперед и шепчет в изгиб моей шеи.
— Я не знаю, чего хочу, кроме того, что хочу тебя… в своей постели.… каждую ночь.
Меня прошибает пот и внизу все сжимается, когда я слышу его слова. Волна облегчения и возбуждения захлестывают меня. Он берет пиджак из моих рук и помогает надеть его, а затем смотрит мне в глаза.
— Ты этого хочешь? — спрашивает он.
Да, мне кажется, я хочу чего-то большего.
Я не знаю, как их разделить. Отношения против того, чтобы просто кого-то трахнуть.
Для меня это будет проблемой, я это знаю, но в данный момент не могу сказать об этом Мейсону. Если скажу, то потеряю его.
На мгновение между нами повисает тишина, ощущается жар и как будто замедляется время, и в моей голове вертится мысль, чем все это может закончится.
Он меня раздавит. Оставит разбитой, когда закончит со мной.
Но он не первый, и во мне не так уж много осталось того, что может сломаться больше, чем уже сломано.
Я слегка улыбаюсь и киваю, чувствуя, как будто исполняется последнее желание перед смертью.
— Да, — подтверждаю я, не отрываясь от его серых глаз, — Я тоже этого хочу.
Он не знает правды, а я слишком труслива, чтобы сказать ему.
В этот момент я решила свою судьбу. Я знаю, что это так.
Если бы только я этого не сказала. Если бы только могла уйти.
Глава 17
Мейсон
Нельзя сказать, что правильно, а что неправильно,
Ведь линии размыты, все сведено на нет.
Осталась лишь та ложь, которую построил сам я.
Остался я один под гнетом той вины.
Она нервничает и волнуется, но молчит. Моя машина — единственная на этом уровне в гараже. Мы идем нога в ногу, моя рука все еще лежит на ее пояснице. Я не отпущу ее, пока она не окажется в моей машине. Она на грани бегства, но я, черт побери, этого не допущу.
Джулс должна знать, что принадлежит мне. Она хочет это скрывать, да и пожалуйста. Но только ради того, чтобы она не стыдилась. Мне не отказывают. К черту.
Я дам ей все, что она пожелает, потому что сам этого хочу. Я желаю видеть ее улыбку, слышать смех, который привлек меня к ней. И сделаю все, что смогу, чтобы загладить свою вину.
А взамен она отдаст мне всю себя.
Я начинаю открывать пассажирскую дверь своей машины, но потом останавливаюсь и захлопываю ее, прежде чем Джулс успевает проскользнуть внутрь.
Мой член твердый, кровь горячая. Я бросаю взгляд на Джулс, и на ее широко распахнутые глаза. Это те же самые глаза, которыми я любовался весь день. Но в ее голубых глазах нет и намека на улыбку, только беспокойство и желание отказать.
Справа от моей машины, там, где вход, стоит большой цементный столб. Он квадратной формы и шириной около метра. Если бы кто-то подъехал, он бы нас заблокировал. Всего лишь мгновение, но шансы, что кто-то придет сюда в такое время, невелики, и стоит рискнуть, исправить это дерьмо.