Бездыханные (СИ)

— Зря ждешь, конец света прогнозировали лишь через пару лет, — прозвучало возле меня.
Подняв взгляд, я увидела перед собой Криса. Он стоял в метре от меня и, сунув руки в карманы, с явным упорством старался пнуть ногой кленовый лист, который будто намертво прилип к земле. Меня это рассмешило.
— А вдруг? Вот сидишь себе, никого не трогаешь, а тут БАЦ, и здоровенный метеорит, массой несколько тысяч тонн, приветствует твою голову. И единственная мысль, которая мелькнула у тебя тогда в голове, была: «Не видать мне больше домашних пирожков!», — засмеялась я.
Крис, оставив листочек в покое, сел рядом со мной на скамейку.
— Что верно, то верно, — согласился он.
Мне было непривычно видеть его таким расслабленным. Обычно, когда я с ним говорила в классе, от него исходили волны напряжения и недовольства, но чаще всего обычного безразличия. А сейчас он выглядел будто песик, которого выпустили с тесной клетки, не забыв на прощание дать косточку и помахать вслед платочком.
Я еле сдержалась, чтоб не засмеяться.
— Что? — удивленно спросил Крис.
— Да нет, ничего, — глубоко вздохнув, я успокоилась. — Ты выглядишь не так, как обычно.
— В смысле?
— Ну, не знаю, более открыто, что ли. Просто ты вечно какой-то замкнутый, отчужденный… 
Парень пожал плечами.
— Просто не люблю находиться в тесном помещении с кучей народу.
— Клаустрофобия?
— Возможно. Называй это как хочешь.
Он закинул руки за голову и, откинувшись на спинку лавочки, закрыл глаза.
Так мы просидели минут пять. Мне Крис казался таким спокойным, я даже не слышала его дыхание. На секунду мне показалось, что он действительно не дышит.
— Эй, ты умер? — я помахала рукой перед его лицом.
Крис резко дернулся и открыл глаза. Его спокойствие мгновенно улетучилось.
— Как…  С чего ты взяла? — громко спросил он.
Не ожидав такой реакции, я испугалась.
— Да я пошутила! Чего ты взъелся? Просто мне показалось, что ты не дышишь…  — я, на всякий случай, отсела от него на край лавочки.
— Когда кажется — креститься надо, — буркнул он. — Ладно. Чего сидишь-то, без дела?
— Не знаю. Домой идти что-то не хочется. — Я неловко опустила взгляд и начала рассматривать шнурки своих кроссовок.
— Проблемы? — его голос звучал безразлично.
— Что-то типа того. — У меня не было причин врать ему, все-таки он не был похож на тех людей, которые, услышав что-то интересное, сразу начинают закидывать вопросами. — А ты чего здесь?
— Дома скучно, — ответил Крис и встал со скамейки, — идем.
— Куда? — Я удивилась.
— Не знаю. Не здесь же сидеть.
Не дождавшись моего ответа, он направился к воротам. Я уже привыкла к его странным манерам, поэтому, не найдя ничего лучшего, пошла за ним. Крис шел не спеша, так, что я даже иногда его перегоняла. Через пять минут ходьбы я решила спросить еще раз:
— Так куда мы все-таки идем?
— Не знаю, — повторил он.
— Как это?
В ответ парень лишь пожал плечами. Поэтому я, тяжело вздохнув, решила взять дело в свои руки. Перегнав Криса на два шага, я дошла до нужного поворота и завернула в него. Пройдя пару метров, я, все еще идя, посмотрела назад. Крис шел за мной, как ни в чем не бывало. Поняв, что теперь роль проводника перешла ко мне, я направилась туда, где обычно убивала время — в парк.
* * *
Дойдя до нужного места, я остановилась и обернулась назад. Крис, который отставал от меня где-то на три метра, тоже остановился.
— Прибыли! — произнесла я уверенно.
— Что ж, неплохой выбор.
Он осмотрелся вокруг и плюхнулся на свободную лавочку.
У меня возникло чувство дежавю. Я вспомнила, что вчера имела точно такой же вид, когда пришла сюда. Эти воспоминания напомнили мне о еще одной вещи.
— Кстати, — начала я, сев рядом с ним, — мы так и не договорили о книге.
— Верно. Я так и не узнал твое мнение, — сказал он и выжидающе посмотрел на меня.
Мне пришлось несколько минут обдумывать ответ. События вчерашнего вечера заставили меня поменять свою точку зрения, но основное мнение о тексте осталось неизменным.
 
— Ну что ж, «первая» смерть женщины мне еще не до конца понятна, а вот то, что заставило ее так поступить, немного понятно.
— И что же это?
— Страх. Именно он, главная причина необдуманных поступков. Она боялась. Это и пробудило в ней инстинкт самосохранения и заставило, во что бы то ни стало, найти способ выжить. Поэтому она и стала чертить молитву на стене. Но почему именно Дьявол? Наверное, потому, что он противоположность Богу. Она разочаровалась в Боге и поэтому единственным, кто имел такую же мощь, остался Дьявол. Думаю, что именно отчаяние и эмоции помогли девушке достучаться до него. И Дьявол помог. Но правильно ли будет назвать это помощью? Ведь если бы не это, она б не стала такой. Думаю, здесь каждый останется при своем мнении. Лично мое мнение пока не однозначное. Так что я не могу с точностью сказать, что именно я считаю правильным в такой ситуации, а что нет.
А вот ее «вторая» смерть уже понятна. У нее была жизнь, но она не жила. У нее не было ни друзей, ни дома, но самое главное — у нее не было желания, главного желания, без которого не возможно существование — желания жить. Поэтому и жизнь стала ей не нужной.
Закончив говорить, я взглянула на Криса. Он пока переваривал полученную информацию. Через несколько минут парень заговорил:
— Что ж, интересное мнение.
— Просто много думала об этом, — пожала я плечами. Мне не хотелось рассказывать ему, что в половине объяснения я просто описала себя.
Так мы проговорили еще довольно долго. Солнце уже село, и небо заметно потемнело, хотя времени было только семь часов.
— Ладно, пора расходится, — выдохнула я, потянувшись.
— О'кей.
Ссадины на моих руках вдруг заболели от натяжения кожи и я, со страдальческим видом, пригладила пальцами бинты. Крис глянул на мои руки и многозначительно хмыкнул.
— И все-таки, кого побила?
— Деревянный пол, — призналась я.
— Не думаю, что это он так разукрасил твое лицо.
Я закрыла ладонями щеки.
— А на что похоже?
— На статью о нанесении телесных повреждений, — фыркнул он. — Лучше не привлекай этим в школе лишнего внимания, если не хочешь, чтобы все думали, будто тебя дома избивают. Слышал, семейка у тебя проблемная.
Немного забавно было слышать такие фразы, сказанные равнодушным голосом. И не поймешь, ирония ли это, или беспокойство.
— Ты лучше о себе думай, — сказала я, стараясь перевести тему разговора. — Половина школы считает тебя уголовником.
Его искреннее удивление меня позабавило. — Правда? Почему?
— Может если перестанешь глядеть на всех с диким недовольством, и проявишь хоть немного дружелюбия, мнение людей переменится.
— Да я само дружелюбие! — воскликнул он. — Вот сейчас, например, я же дружелюбен, да? Мы же нормально общаемся.
— Ну вот, веди себя так же в школе и люди перестанут от тебя шарахаться, заведешь себе друзей.
Вдруг лицо Криса стало мрачным.
— Не хочу.
Такая перемена заставила меня вздрогнуть.
— Ладно, не хочешь, как хочешь, — с легким испугом пролепетала я. — Во всяком случае, просто меньше хмурься и проявляй хоть немного внимания к окружающим. Друзей можешь не заводить, но, так сказать, дышать станет легче.
Крис на это пожал плечами и отвел взгляд. Он молча провел меня до дома и в таком же молчании удалился. Похоже, я конкретно загрузила парня. Мне даже неловко стало. Надеюсь, он не подумает, что я пытаюсь его поучать, и не станет сторониться меня. Мы только наладили контакт, и мне нравится наше общение.
* * *
Я заметила, что в окнах моего дома свет не горит, и с чувством огромного облегчения зашла внутрь. Но, как только я захотела снять обувь, мой желудок противным звуком и жжением напомнил мне, что два бутерброда за все два дня ему мало, поэтому я оставила сумку с учебниками дома и, взяв только кошелек, направилась в магазин.