Бездыханные (СИ)
* * *За свои семнадцать лет я прочитала довольно много книг, как для современного подростка, но даже так у меня все еще недостаточно опыта, чтобы судить о литературных произведениях в плане качества. И, честно говоря, я еще не читала такую книгу, которая бы вызвала у меня подобные эмоции. Но сейчас… Мое состояние нельзя было назвать шоковым, скорее, я была поражена странным сюжетом этой книги.
* * *Действия разворачивались где-то в девятнадцатом веке. Главную героиню (ее имя не указано) жестоко бил муж. Она боялась его, поэтому никому не говорила о побоях. Женщина каждый день молилась в церкви, но, так и не найдя спасения, на эмоциях сожгла Библию в камине. Однажды муж пришел домой очень злой, поэтому сразу же начал ее избивать. Кое-как вырвавшись из его хватки, женщина убежала и заперлась в кладовке. Мужчина выбежал на улицу и, вернувшись с топором, начал ломать дверь кладовки. Дерево хорошо поддавалось. Женщина плакала, молила о помощи, но никто не пришел. Видя, что никто не слышит, она, желая спастись, пошла на крайние меры. Женщина нашарила в темноте глиняную тарелку, разбила ее об пол и осколком разрезала себе ладонь правой руки. Кровью она начала писать по стенке молитву спасения, но вместо «Бог» писала «Дьявол». Когда она закончила, дверь кладовки не выдержали натиска и сломалась. Женщина закричала и… увидела, что ее муж стоит, а с его глаз льются кровавые слезы. Через минуту он упал замертво. Поняв, что натворила, женщина от испуга потеряла сознание.
Очнувшись, женщина почувствовала себя странно. Вернее, она вообще ничего не почувствовала: ни усталости, ни головокружения, ни боли, ни даже страха, ничего… Раны на руке не было, и она даже подумала, что все было сном. Но ее сомнения развеял лежащий у сломанной двери кладовки труп.
Она поняла, что ее мучения кончились, но она не знала, какую цену ей пришлось за это заплатить.
Труп женщина спрятала в подвале, а маленькую кладовку почти на половину засыпала сеном, так как кровь не хотела смываться. Убрав в доме, она принялась приводить в порядок и себя. Ничего существенного на ней видно не было, но одна вещь ее беспокоила. На ладони, в том месте, где она порезалась, появилось что-то вроде черного пятна, размером с ноготь большого пальца. Пятно никак не отмывалось, но девушка решила не придавать этому особое значение.
Про то, что она стала бессмертной, женщина поняла через четыре дня после инцидента, но признаки были видны все время. Она не ела, потому что не чувствовала голод, она не могла заснуть, потому что не чувствовала усталость, у неё ничего не болело, даже если она сильно ушиблась.
Женщина уже не сомневалась, что с ней не все в порядке, после того, как однажды ночью, когда она прогуливалась от бессонницы, на нее напал грабитель. Он попытался запугать ее ножом, но из-за неуклюжести засадил его прямо ей в сердце. Испугавшись, вор убежал, а женщина так и осталась стоять, не зная, что дальше делать. Прошла минута, две, пять, десять… Она ждала смерти, но та так и не настала. Через полчаса женщина поняла, что умереть ей не придется. Она вытащила нож, который все это время был в ней, и медленно пошла домой, даже не удивляясь, что рана не болит…
* * *Книга настолько заполнила мое внимание, что я совсем забыла про настоящее время. Очнулась я только после того, как мне на колени упал футбольный мяч. Я подняла голову. Ко мне подбежал маленький мальчик и, извинившись, забрал мяч и убежал.
На землю начинали ложиться сумерки. Оказывается, я просидела так несколько часов. Спина ужасно затекла и глаза устали. Я прочитала чуть больше половины книги, что меня удивило. Кое-как поднявшись, так как ноги тоже затекли, я положила книгу в сумку и пошла домой.
Дверь была не заперта. «Значит, он дома» — возникла неутешительная мысль в голове. Войдя внутрь, меня сразу поприветствовал запах табака и бардак, еще сильнейший, чем утром. Фред и еще трое мужиков сидели на диване и что-то выкрикивали в телевизор. На кофейном столике стояли три стеклянных бутылки пива и одна полупустая бутылка виски — видимо, кто-то из его друзей притащил. Я старалась как можно тише подняться к себе наверх, но, как говорится, не судьба…
— Вы посмотрите, кто явился! — Речь Фреда была довольно неразборчивой — виски с пивом сделали свое дело. — И где тебя носило все это время?
— Цветочки собирала, — раздраженно съязвила я.
— А девочка-то с язычком, — сказал мужик, который сидел рядом с Фредом, и противно засмеялся.
Он, как и остальные, тоже был довольно пьяным.
— Ага, только он слишком длинный, — буркнул Фред. — Радуйся, что тебя еще не вышвырнули отсюда.
— Не имеешь права, это мой дом! — воскликнула я. Фред зацепил мою больную тему, а сейчас его слова почему-то особенно сильно задели меня.
— Да ну, если бы не я, ты бы сейчас отсиживалась в детском доме.
— Если бы не ты, у меня была бы спокойная и счастливая жизнь! — крикнула я. — И от такого урода, как ты, мне вообще ничего не надо!
— Ах ты, мелочь! Как ты смеешь со мной так разговаривать?! — Он махнул рукой, в которой был стакан пива, и все её содержимое оказалось на мне. Но это его не успокоило. Фред резко подорвался с дивана, подбежал ко мне и ударил по лицу. Удар вышел достаточно сильным, чтобы меня отшвырнуло прямо к стенке. Во рту почувствовался металлический привкус — губа была разбита. Фред часто кричал на меня, но до драки дело никогда не доходило. Поэтому я была в замешательстве.
— Ты что творишь?! — моей злости не было границ. Я оперлась о тумбу, возле которой упала. На ней стояла ваза с цветами и я, сплюнув кровь, швырнула ее прямо в Фреда. Она разлетелась на осколки, ударившись об его голову. Фред взвыл от боли и присел на пол. Пользуясь моментом, я побежала вверх по лестнице на второй этаж. За спиной слышались взволнованные голоса его друзей. Забежав в свою комнату, я закрылась на ключ. Губа и щека ныли, все тело дрожало — моя злость сменилась самым настоящим страхом.
Снаружи послышался шум. А в следующую минуту двери моей комнаты начали сотрясаться от ударов.
— Ах ты, тварь! — кричал Фред с той стороны, — я убью тебя!
Он ломился с такой силой, что со стен начала сыпаться штукатурка. Мои ноги подкосились, и я упала. Страх, объявший меня, был настолько сильным, что с моих глаз градом покатились слезы. Внутри все сжалось, а к горлу подступил комок. Из-за ужаса сердце закололо. Легкие стали требовать больше воздуха, и я задышала чаще. Вместе с выдохом изо рта непроизвольно вырывались тихие стоны и всхлипывания. Тело окаменело, а мысль о том, что, возможно, эта ночь будет последней в моей жизни, сдавливала голову и пугала до жути. Это было поистине ужасно.
— П… помогите, — обретя способность говорить прошептала я через пару секунд.
Из-за ужаса мой голос дрожал.
Дверь комнаты была старая, поэтому не сильно выдерживала такие удары и сильнее ходила ходуном от каждого последующего удара кулака.
— Помогите, — уже громче сказала я, — Боже…
Дверь треснула. По телу пробежали мурашки.
— Помогите! — шёпот перешел на крик, — хоть кто-то! — Я схватилась за голову, — о, Господи!
Опять треск.
«Почему?»
— Господи… — прошептала я.
Дверь опять треснула. Я еще раз прошептала, и опять послышался треск. Недоумение и внезапная догадка оттеснили страх, и мне почему-то стало смешно.
— Ха-ха… — легкий смешок перешел в громкий смех.
Я смеялась, а с глаз текли слезы. «Конечно же, сам Бог меня ненавидит. А зачем любить? Я ведь в него никогда и не верила. А как можно верить с такой-то жизнью?! Несправедливо! Несправедливо! Я не должна страдать, но я страдаю! Почему?! Господь, неужели это так весело — издеваться надо мной? Неужели я живу только для твоей забавы? Ты зол на меня, или смеешься? Ах, какая честь быть игрушкой Господа! Самой ненавистной и уродливой игрушкой!» Мой смех был все громче, пока не перешел в истерический. С двери почти слетела верхняя петля. Шли секунды. Тело все еще дрожало, смех прошел, а слезы все так и лились, но теперь мне было все равно. Я спокойно легла на пол, дожидаясь, когда дверь сломается, и меня постигнет горькая участь. Перед моим лицом лежала книга в черном переплете, видимо, она вылетела с сумки, когда я, забежав, швырнула ее на пол. Я перевернула пару страниц и пробежала глазами по тексту. То, что я прочитала, вызвало у меня странные мысли. Я опять засмеялась и закрыла книгу.