Бездыханные (СИ)

Он ничего не ответил и скрылся в ванной.
Сделав себе кружку кофе, я поднялась обратно в свою комнату, в свою уютною четырехстенную крепость.
Моя комната не выделялась оригинальностью: старый диван-кровать, шкаф, стол, старый компьютер с медленным интернетом, несколько плакатов известных музыкантов и небольшой «уютный» бардак. Плюхнувшись на кровать, я отхлебнула немного кофе и открыла книгу, которую вчера почти дочитала, но сон победил интерес. В ней рассказывалось о детях инвалидах, живших в старом приюте. История довольно трагическая, но я из тех людей, кто, читая о тяжестях других, свои мимолетом забывает.
Как и забываешь о времени. В семь пятьдесят я быстро натянула на себя первое, что попалось под руку, схватила рюкзак и выбежала из дома. Хотя мне к школе всего пятнадцать минут ходьбы, я хотела немного пройтись чтобы окончательно проснуться и освежить лицо.
На улице было довольно тепло для осени. Дул слабый октябрьский ветерок. Листья, окрашенные в теплые желтые тона, медленно падали с деревьев, а некоторые, подхваченные ветерком, пролетали еще несколько метров и, сделав пару кругов, ложились на землю. Крики отлетающих птиц и свист ветра создавали утреннею идиллию спокойствия и мира. Действительно, в такой момент хочется забыть все свои заботы и просто постоять несколько минут под нежным дождем из листьев, побыть хоть немного вдали от окружающих.
Напевая под нос песню, которую услышала вчера по радио в одном магазине, я шагала по вымощенному тротуару, стараясь наступать на белые кирпичики и обходить красные. Это занятие развлекало меня по пути к школе и назад. Один раз я так сосредоточено шла, что нечаянно столкнулась с мальчиком лет десяти. По его растерянному виду можно было понять, что занят он был тем же.
Вскоре из-за угла уже показался двор моей школы… 
* * *
В класс я пришла первой. Хотя нет — второй. На последней парте возле окна сидел парень и читал книгу. Я не сразу его узнала, а когда узнала, почувствовала ужасную неловкость. Насколько мне помнится, его звали Кристофер, он был необщительным и тихим, но не из-за смущения, а из-за своей излишней мрачности. Вечно нахмуренные темные брови и слегка диковатый вид лишали желания познакомиться с ним. Я пару раз замечала, что кто-то пытался с ним поговорить и даже подружиться, но потом оставляли свои затеи, а когда их спрашивали, говорили, что у парня не все дома. Он был школьной знаменитостью, но в плохом смысле. Ходят слухи, что его родители погибли, когда он был ребенком, и теперь он живет один в старом обветшалом доме; так же, что он шайкается с местными бандитами. Другие уверяют, что он продает наркотики. Еще одни уверены (причем совершенно беспочвенно), что он сидел в колонии для тяжелых подростков. И даже если Крис за все три года в старшей школе и мухи не обидел, его молчание развязывало языки другим.
Задумавшись обо всем этом, я подошла к своей парте и завалила на нее рюкзак. Звук от удара оказался настолько громким, что я от неожиданности даже подскочила. Сзади послышался недовольный вздох.
— Прости, — виновато промычала я, почувствовав неясный холодок, пробежавший между лопаток.
— Угу, — безразлично промычал парень себе под нос.
Я украдкой глянула на него и его книгу. Меня начало терзать любопытство, ибо книга выглядела, мягко говоря, странно. Он держал её на весу, поэтому я могла рассмотреть обложку полностью. На потрепанном черном переплете не было видно ни единой надписи, которая бы указывала на автора или название. Я старалась получше разглядеть книгу и не заметила, как подошла почти впритык.
— Любишь читать? — эти слова сами слетели с моих губ.
Парень еще с минуту помолчал, будто обдумывая ответ.
— Угу.
— Эта книга какая-то странная… 
— Угу.
— Интересная?
— Угу.
Его красочные ответы начали меня конкретно бесить. Если уж кто-то проявил дружелюбие, можно было бы и нормально ответить.
— Занимательный разговор, — буркнула я себе под нос, но вдруг заметила, как кончики губ парня дрогнули в едва заметной ухмылке. Да он просто издевается!
 
Тяжело вздохнув, я направилась к своей парте.
— Можно вопрос?
Я чуть не споткнулась от неожиданности, когда услышала его голос.
— А…  ага.
Отложив книгу, Крис внимательно посмотрел на меня.
— Это прозвучит странно, но все-таки, что ты думаешь о бессмертии?
На моем лице явственно отразилось все испытываемое удивление и непонимание.
— Действительно странный вопрос. — Немного помедлив, я подошла и села за парту перед ним, — даже не знаю.
— Понятно, — с заметным разочарованием выдохнул парень.
— Но если подумать, то, думаю, это круто.
Он хмыкнул и начал водить пальцем по чёрному переплёту той книги.
— Кстати, а что это за книга?
— В ней рассказывается про девушку, которая стала бессмертной и искала способы себя убить, — ответил он, внимательно вглядываясь в обложку, будто пытаясь увидеть на ней что-то, кроме черноты.
— Ааа…  — тихо протянула я, поняв причину его неожиданного вопроса. — А зачем ей себя убивать?
— В смысле? — синие глаза Крис внимательно уставились на меня. На мгновение я замолчала, глядя на эту странную и немного пугающую синеву. Что-то жутковатое было в их глубине, словно вглядываешься во тьму океанических вод. Никогда не видела таких глаз.
Но тут я вспомнила о нашем разговоре.
— Ну…  почему, как только человек получает то, чего всегда желал, то сразу пытается найти способы это потерять? Да, у бессмертия тоже есть некоторые минусы, но и возможности возрастают. Скажем, человек мечтал перечитать тысячу книг. На это может уйти несколько десятилетий, а когда ты бессмертен, то, пожалуйста, хоть десять тысяч!
На мой ответ Крис заинтересовано приподнял бровь.
— А если у человека не было цели или мечты, то, что тогда? — спросил он после коротких раздумий.
— То нужно найти эту цель.
— Например?
— Ну, например, те же самые книги, или…  — я задумалась, — можно накопить огромную сумму денег и анонимно пожертвовать их в какой-нибудь фонд по защите природы.
Эта мысль вызвала у меня смех, но Крис задумался. Повисла гнетущая тишина.
— Кхм…  — я попыталась разрядить обстановку, сменив тему, — и что, эта девушка себя убила?
— А? Ну, в конце она сожгла себя заживо, и ветер разнес ее пепел. «Но, даже так, она продолжила свой путь в виде пыли, что попадает в глаза, когда на улице бушует ветер…» — это последняя строка книги.
— Значит, ты уже дочитал до конца?
— Да. Но не могу понять, поэтому перечитываю. — Крис нахмурился, поглядел на книгу, на меня, опять на книгу, после чего протянул её мне. — На.
— А? Зачем?
— Прочитай.
«Он что, настаивает?»
Мне поведение парня показалось немного нахальным, но я действительно заинтересовалась этим рассказом, поэтому завязала свое возмущение в узелок.
— Ладно, — с легким показательным недовольством я взяла книгу.
Повертев ее немного в руках, я решила задать давно терзающий меня вопрос:
— А почему не указано ни автора, ни названия?
Парень пожал плечами. Похоже, он тоже не знает. «Где он достал эту книгу?» — хотела было спросить я, как тут в класс начал заваливаться народ, поэтому оставила дальнейшие расспросы на потом. Я поблагодарила Криса и направилась к своему месту.
* * *
Через пару минут в класс начал заваливаться остальной народ. Я бессмысленно листала учебник литературе, когда ко мне подошли Ирен и Локки, два моих единственных и лучших друга. Ирен Меймунд была симпатичной и задорной девушкой с длинными волосами цвета мёда и типичным девичьим характером. Мы знали друг друга еще с младших классов и, сколько я помню, на её лице всегда играла веселая улыбка. Ирен никогда не грустила понапрасну. А вот с Локки другая история. Мы познакомились в начале средней школы. Со стороны может показаться, что он типичный представитель подкласса «ботан обычный»: всегда в рубашке и галстуке, строгие зеленые глаза за очками в широкой оправе, причесанные каштановые волосы; в руках куча книг и полная готовность к уроку. Но в тихом омуте черти водятся. Локки Сальмори был такой же странный, как и его имя. Его воспитал дядя, который работал врачом, но не в больнице — он был подпольным доктором. Его пациентами были бизнесмены сомнительной репутации, знаменитости или известные политические лица, которые не хотели вывести свои проблемы на люди. Когда Локки было одиннадцать, дядя взял его с собой «на работу». Мальчику с детства привили любовь к медицине, его первыми игрушками были игрушечные слуховые аппараты и пинцеты, а самым желанным подарком на рождество оказалось двенадцатое издание «Анатомии Грея». Мистер Пол Сальмори знал свои методы воспитания детей, и потому велел малолетнему Локки ассистировать его во время одной из операций.