Бездыханные (СИ)

Парень хмыкнул, оттряхивая штаны.
— Не прошло и полугода. И не ори так!
Рейн взял меня за локоть и отвел к краю стенки возле входа в столовою.
— Но как? Я тебя даже не узнала сразу, — сказала я уже тише.
Рейн и правда сейчас выглядел совсем не так, как тогда, дома. Его волосы были ровно уложены, сломанные очки скрывали глаза, и этот дурацкий галстук вместе со старомодной вязаной жилеткой и штанами на вырост. Тогда же он был без очков, с взлохмаченной прической, в полосатом свитере со слишком длинными рукавами и темных джинсах. В общем, полная противоположность.
— Почему ты так одет?
— Так надо. В связи с некоторыми обстоятельствами я буду так ходить до окончания школы. И эти дурацкие походы в столовую…  — недовольно буркнул он.
Значит, ежедневная беготня в столовую — запланированное действие? Забавно.
— А-а-а…  Теперь понятно, почему ты тогда так отреагировал на меня, — сказала я, вспомнив наше знакомство.
— Угу. Просто не ожидал, что случайный зевака, с которым я столкнусь в школе, окажется таким же, как и я.
— Ну, тогда я еще была обычным человеком, — пожала я плечами. — А этот шрам у тебя на руке?
— Этот? — Рейн отодвинул рукав рубашки. На его запястье теперь был черный напульсник, — после случая с тобой, мне приходится страховаться, хотя я и не люблю всякие браслеты. У тебя ведь тоже есть шрам, так?
Я рефлекторно дотронулась рукой до живота, на пару сантиметров левее от пупка. Парень кивнул.
— Вот видишь. Так что не удивляйся. У каждого, такого как мы, есть шрамы.
— Но почему? — я вопросительно взглянула на него.
Парень недовольно фыркнул.
— Я тебе тут не Мелори, чтоб все разъяснять. И вообще, сейчас будет звонок, — он повернулся и, махнув рукой что-то типа «до свиданья», удалился.
Я недовольно хмыкнула ему в след, после чего направилась в свой класс.
* * *
Несмотря на свое недовольство, я решила все-таки принять предложение Криса. Из подходящей одежды у меня были только старые джинсы и бежевый свитер. Я носила их возле дома или когда шла за покупками в соседний магазин.
Надев куртку и кроссовки, я вышла на улицу. Небо было серым, но дождя не намечалось. Солнце уже зашло, поэтому снаружи было довольно темно. Привычная осенняя погода.
Неясно почему, но я шла быстро, будто спешила куда-то, хотя из дома я вышла в полшестого, так как не была уверена, что быстро найду дорогу к дому Криса. Просто память на дороги, как и на все остальное, у меня не очень. Но на удивление путь я запомнила, поэтому за полчаса уже стояла на пороге особняка.
Я громко постучала в массивную дверь, чтоб было слышно. Через минуту двери открылись. На пороге стоял Крис.
— Привет, заходи, — он пропустил меня внутрь, — ты вовремя. И в следующий раз можешь спокойно заходить в дом. Стучатся к нам только незнакомцы.
— Привет. Учту.
Мы направились в гостиную. Там, на кресле сидела Мелори и копалась в каких-то проводах, которые лежали у нее на коленях. Увидев меня, она улыбнулась.
— О, Мио, ты пришла! Чудесно, — она откинула на диван провода и подошла ко мне. — Как самочувствие?
— Прекрасно, — улыбнулась я. — Крис говорил, что вы хотели мне кое-что показать?
— Да. Ты присядь, — она указала мне на диван. — А ты, Крис, можешь идти, готовиться.
— Угу, — кивнул он и ушел.
Я послушно села. Мелори взяла провода еще раз в руки. Только сейчас я заметила, что это были что-то вроде мини-наушников. Повертев их перед собой, девушка вздохнула и кинула их теперь на кресло.
— Все-таки, Рейн лучше в этом разбирается. — Она села возле меня, — итак, вижу, ты оделась так, как говорил тебе Крис. Это хорошо. Сейчас я постараюсь тебе все кратко и ясно объяснить. — Женщина на пару секунд задумалась, — итак, как ты заметила, после смерти у тебя появилось уйму свободного времени, так?
Я кивнула.
— Сейчас ты это еще не сильно замечаешь, — продолжала Мелори, — но со временем, безделье может очень сильно надоесть. Поэтому мы придумали, чем можно себя занять долгими ночными вечерами. Это что-то вроде своеобразной игры, в которую могут играть только такие как мы: не питающиеся и не спящие.
 
— Что за игра?
Мелори встала, повернулась ко мне и загадочно улыбнулась.
— Мы зовем её «Сталкер».
— «Сталкер»? Вы что, по ночам в компьютерные игры рубитесь?
Женщина засмеялась.
— Нет. Я имею в виду реальную игру. Пару десятилетий назад она называлась «Хранитель», но мы решили добавить немного современности. Вся суть игры заключается в том, чтобы наблюдать за подозрительными или странными людьми. И не просто наблюдать, а преследовать.
Я несколько секунд тормозила.
— В смысле?
— Ну, на теории оно звучит не очень, но на практике…  Мы играем в нее каждый субботний вечер. Игра начинается в семь вечера зимой, и в девять — летом. И длится до того времени, пока жертва — человек за которым мы наблюдаем, не доберется до безопасной зоны, то есть к себе домой. Видишь это? — Она указала на провода, лежащие на кресле. — Это наушники, которые выдаются игрокам для поддержания связи между ними и наблюдателями. В нашем случае есть два игрока и два наблюдателя. Наблюдатели — это те, кто наблюдают за игроками и жертвами на протяжении всей игры. Они нужны для того чтоб избежать всяких неприятностей. Например, если игрок попал в передрягу. Неприятности могут быть разными, поэтому я не буду их перечислять. Цель игроков же следить за своими жертвами, но так, чтоб не быть обнаруженными. Поняла?
— Если честно, то не очень.
— Ну, объясню тогда все по порядку. Игрок в семь часов (так как сейчас почти зима) должен быть на месте, указанным наблюдателем. В большинстве случаев, это людные места, метро или пешеходные переходы. Там он за пять минут должен выбрать в толпе жертву. Жертва — это человек вызывающей внешности или со странным поведением. Выбирают его с одним условием: если, по мнению игрока, с этим человеком в ближайшее время должно случиться что-то плохое, или если весь вид жертвы показывает, что она собирается что-то учудить. Как правило, это бывают нетрезвые молодые девушки, дети, плохие парни, женщины и так далее. Интуиция у «мертвых» на такие вещи, поверь, хорошая. Дальше игрок должен следовать за жертвой на расстоянии, чтобы быть не замеченным, но так, чтоб не упустить ее из виду. Как правило, в девяноста пяти процентов случаев в течение ночи с жертвой станется неприятность: на нее нападают воры, насильники, или сама жертва может быть тем самым вором. В таком случае игрок должен либо предотвратить нападение, либо, если уже как бы сказать процесс пошел, то обойтись без настоящих жертв. Иногда ситуация принимает серьезные обороты, скажем, один против десяти, в таком случае в игру вступают наблюдатели. Но, повторяю, ни игрок, ни даже наблюдатель не должны выказать себя.
— Но как в такой ситуации можно оказаться незамеченным? — спросила я. Мне уже была более-менее понятна суть игры.
— Не обязательно незамеченным. Главное чтоб жертва не увидела твоего лица, а самое главное, чтоб никто не узнал, что ты мертвая.
— А-а-а… 
— Ну, — Мелори пожала плечами, — как я уже сказала, на теории оно звучит не слишком интересно, но стоит только начать, то становится весело.
— Понятно. — Я задумалась. — Но если это игра, то что же означает проигрыш, а что выигрыш?
— Проигрыш — это когда жертва увидела лицо игрока, или когда жертва получила определенные травмы. Не думай, что мы жестокие. Люди в таких ситуациях не только травмами могут отделаться, мы же наоборот пытаемся избежать этого.
Я кивнула, дав понять, что понимаю.
— А выигрыш — это тогда когда жертва без травм добралась домой. Но не все так просто. Так как жертвы у нас не простые люди, их ночные прогулки часто затягиваются до самого утра. Но бывают и исключения. Так как игроков у нас несколько, есть еще и ничья. Это когда жертва одного из игроков передумала блуждать в поисках ночных приключений, и сразу пошла домой. Но, как я говорила, из-за нашей интуиции натолкнуться на таких людей можно очень редко. Ну и, как правило, в конце каждой игры есть свои призы. В нашем случае проигравший выполняет одно желание победившего. — Она засмеялась, видно, вспомнив что-то.