Эртомикон: Энеральд Гаргонов (СИ)
На Дрога и двух его болотных орков, вышло сразу шестеро, на подошедшего Ивара и его семерых древолюдей, выдвинулся плотный строй глубиной, по меньшей мере, в три гномотварина.
Вернувшись к своим противникам, я попёр на них лоб в лоб. Ближайший из них щитом ударил меня, зацепился кроем своего щита об мой и нанёс серию ударов в голову, от которых я со звоном в ушах отбился, спасибо хорошему шлему. Пока первый сковал меня боем, второй, пригнувшись, из-за его спины ударил топором по моим ногам — идеальная командная работа.
Они значительно сильней всех предыдущих, я расслабился и за это поплатился. Вот только мои ноги оказались значительно крепче молодого деревца, они, как и руки, обладают невероятной прочностью из-за вживлённых в них железяк, но в ближайшее время я не смогу ходить. К тому же, я вспомнил, что сто лет назад, попав на эту планету, я утратил вмести с имплантатом вторичного мозга полезнейшие боевые навыки, шедшие в комплекте. Из машины для убийств превратившись в сумасшедшего железного дровосека.
Гномотварин не сразу понял, что его отработанный приём не удался, и ударить второй раз он не успел. Энергии его удара хватило, чтобы я потерял равновесие, но мне удалось повиснуть на вражеском щите. Я отбросил полуторный меч, изогнулся и правым клинком богомола ударил прямо в открытый шлем сзади стоящему лилипуту, протыкая глаз и мозг. Увидев это, второй воин нанёс ответный удар и попал в середину плечевой кости, как раз там, где заканчивается кольчуга, но ещё не начинается имплант, тем самым отрубив правую руку вместе с клинком богомола.
Встав на колено, я бросаю в живого гномотварина свой щит и, в момент, когда он сфокусирован на нём, метаю все свои ножи, большинство из которых застревает в щите или не пробивает броню, или отскакивает от шлема, но парочка достигает цели. Они застревают в носу и правой скуле.
Хоть разум и затмила боль, враг стоит на ногах, тогда я раскрываю оставшийся клинок богомола и снизу ударяю прямо в пах, живая сталь, пробив насквозь тело, вышла из середины спины, доказав, что все живые существа — это пиньята с дерьмом.
С грохотом гномотварин упал, он небеспричинно уснул, ничто не вдохнёт в него жизнь, она ушла с концами, она утонула в моче с нарисованными говном усами.
— Да я… Да я ядрёный как кабан! — разобравшись со своими врагами, весь в крови, грязи и дерьме, отмудоханный Дрогом, без руки и со сломанной ногой, сильно уставший, сглупивший и недооценивший противника, обрадовался Энеральд и решил посмотреть, как там обстоят дела у остальных, и увидел он, как глава гномотварей в неразберихе подкрался к Дрогу и ударил того сзади мечом, но не добившись нужного результата, взял меч за клинок и рукоятью ударил по голове орку, тот с грохотом упал, а гномотварин решил понасмехаться: — Да, орк, с твоим весом достаточно один раз попасть, и я труп. Но ты не попал. ХА-ХА… — Затем он повернулся в сторону Каина и прокричал: — Ну что, слабый Гулливер, душу отдашь? Или она у тебя не с собой?
И пошёл он ко мне, пока орков добивают, а я безвольно стою и думаю: Как угадывать дорогу в темноте, как услышать музыку в безлюдной тишине? Как поставить на один процент из ста? Тот ли путь я выбрал, чтобы вечно жить? Где на все вопросы правильный ответ?
Встряхнув головой и отхаркнув кровь, я посмотрел на ублюдка и улыбнулся. — Какие же вы все уроды. Интересно, неужто вы делаете все эти мерзкие вещи из-за своих кривых рож? Хрен поймёшь как работает этот дивный новый мир… Хотя, где-то далеко в небе, жил один красавчик, при этом он ответственен за множество мерзких и извращённый вещей. Полагаю, ваши действия никак не связаны с вашими мерзкими рожами. В любом случае, какого, чёрт возьми, хрена, вы настолько уродливые? Всё из-за того что вы буквально погрязли в мерзких поступках, что, собственно, и повлияло на ваши рожи?
— Ты из-за того орка так расклеился, да? — усмехнулся гномотварин. — Не переживай, он живой, пока. Всё же за коричневого орка много отвалят.
— Эй, черномазый… Ты Мойдодыра читал? Он умывальников начальник и мочалок командир. А ты вон, какая же мерзость…
— Мерзость и простить можно. Но… мерзость? Это твоё последние слово? — скривился и без того кривой карлик и, медленно подойдя с правой стороны, чтобы я его не смог достать левый клинком богомола, ударил щитом мне в лицо, превращая его в кровавое месиво.
— Возможно… в будущем, я не перерожусь в человека… но вы все… однозначно твари… Ха-ха-Ха… — хрипя и захлёбываясь, я неконтролируемо засмеялся.
Попытался достать врага клинком Каин, но получил ещё удар и завалился на спину, гномотварин спокойно воткнул свой меч прямо ему в область сердца, да так глубоко, что конец ушёл в землю.
Казалось бы. Его жизнь конечна… Он в сознании… И думает… Думает, что благодаря редкой биологической аномалии он родился с зеркальным расположением органов, и что первый раз в его долгой жизни это сыграло на пользу, а не во вред, и как же хорошо, что гномотварин плохо знает анатомию, поскольку у человека сердце относится к органам, расположенным вдоль срединной линии туловища, и лишь на несколько градусов развёрнуто в левую сторону, а не слева. Даже миллиметр может быть спасительным…
Глаза потухли, но он кричит. Кричит внутри себя: Я уже никогда не умру! Создатель! Я никогда… Ты говорил, что я прах?! Ты слышишь!? Я не умру!!!
— М-да, ты даже не древолюд. Ты низшая раса подлежащая уничтожению, — рассуждал убийца, — но ты сильный магус. Отрастить меч прямо в руке… Я тоже так хочу. — Смотря на моё подёргивающиеся тело, он задумался и чуть не пропустил тот момент, когда его ноги начали оплетать корни. Отскочив, увидел, что к нему движутся многочисленные древолюди, крысотвари и крысолюды во главе с Гианой.
Меж тем, времени у меня совсем мало, нужно во что бы то ни стало начать дышать. Нужно отхаркать кровь и надеяться, что наниты успеют подлатать лёгкие.
Мой разум тянут во мрак…
Волю сжимая в кулак, я сам себе сказал: Встать! Победой свой новый мир создать! Судьбой играть и знать, что русский не побеждён, не рождён тот, кто смог бы его сломать!
Сдаться без боя? Да ни в жизнь!
Глаза вспыхнули мёртво-синим, искра жизнь втянута обратно, отшлёпана и накормлена. Запузырился сломанный нос. От напряжения брызгала кровь. Я пронзительно посмотрел и улыбнулся, показывая выбитые зубы. Враг, округлив глаза, затрясся и отпрыгнул от меня, и дал спокойно встать.
— Сме-ерть — не по-овод сда-аться, — прохрипел я, попытавшись вытащить из себя его меч, не получилось.
Тогда, плюнув сгустками крови и кусками зубов в лицо врагу, Энеральд сделал неуверенный шаг на встречу.
Гномотварин хотел было что-то сказать, но лишь приоткрыл рот и подёргал губой.
Волоча правую ногу, я сделал ещё один шаг и ударил клинком богомола по безмолвно стоящему врагу, лишь в самый последний момент он пришёл в себя и уклонился, лишившись глаза, а не жизни.
Вскрикнув от боли, гномотварин заозирался по сторонам и, резко развернувшись, вскочил на коня и исчез в лесу вместе парочкой своих воинов, остальные были без коней и удрать не смогли.
В полубреду, еле стоя на ногах, стиснув зубы, я увидел, как и остальные гномотвари бежали, а на их место пришли древолюди и Гиана, которая вмиг перевернула нашу небольшую схватку у чёрта на куличках. Она подбежала ко мне и ужаснулась.
Я подмигнул ей, схватился за лезвие торчащего из меня меча, вытащил его и упал.
Глава 15
Глава 15
Сгинув в бреду, я начал что-то соображать только на следующий день в лагере, лёжа в своём шатре на изысканном матрасе под присмотром грудастенькой древолюдки.
— Привет, — прохрипел я, отчего у неё глаза на лоб полезли, и она, взвизгнув, убежала. Позже вернулась в сопровождении знакомого мне лысого надзирателя.
— И тебе привет, — поздоровался я с ним.
Под молчаливый взгляд девушки, лысик, убедившись в моей живучести, вышел, оставив испуганную древолюдку одну.