Пир теней
— Не бойся, особенная, мы вылечим твой ожог. — Учитель подошел к ним и одарил девочку приветливой улыбкой.
— А я и не боюсь, знаю, что вылечите.
По выражению ее лица Соно понял, что она говорит правду.
Хикаро гордо поднял подбородок.
— Теперь в нашем клане появился маленький сиаф. Не переживай, с нами не пропадешь.
Хикаро накрыл ее своей мантией, а затем все трое направились вверх по горе к своей тихой и уютной минке. Там-то и началась их история.
«Как же холодно!» Это первое, о чем подумал ниджай, когда вновь проснулся и пришел в себя. Окно раскрыто нараспашку, очаг погас. Ему снилась Юри, и вот она вновь перед ним. Сиаф, в чем-то перемазавшаяся, со взъерошенными волосами, доставала с полок разные баночки, а затем смешивала их в ступке. Соно попробовал привстать, но у него не получилось: спина все еще болела.
— Ты проснулся?
Удар о кровать остался незамеченным. Юри быстро налила в чашку отвар и подбежала к Соно.
— Пей.
Пока она поила его все той же горькой травяной жидкостью, он вглядывался в ее лицо. Этой ночью она не спала. Покрасневшие глаза часто моргали, волосы мешали ей, падая на лицо, и она усердно сдувала их, морща нос.
— Лежи и не двигайся, еще рано для этого, но тебе уже лучше. Ты спал целый день.
Когда Соно допил, она встала и закрыла окно.
— Ты учил меня температурной терапии. Помнишь?
Ниджай нахмурился. Ему сложно было думать и уж тем более что-то вспоминать.
Она взяла со стола выцветший сверток и, накрыв Соно покрывалом, села рядом и принялась читать вслух, водя пальцем по пергаменту:
— Сухое тепло улучшает циркуляцию жидкости в организме, расширяет сосуды и снижает мышечное сокращение. Холод же сужает кровеносные сосуды и снимает отек. Чтобы добиться желаемого результата, методы надо чередовать.
Свернув пергамент, она продолжила:
— Мы стараемся сначала согреть тебя, а потом воздействовать холодом. Ин Лик очень помогает — они вместе с Тимсом принесли тебя сюда. Отвар, который ты выпил, снял боль. Ты даже не бредил, пока спал, представляешь? Ты, конечно, что-то бормотал, но лихорадки у тебя не было. А еще…
Она приободрилась. Ей никогда не приходилось заниматься лечением и практиковаться в знании рецептов. Она радовалась проделанной работе, и Соно гордился ею.
— А еще я смогла найти рецепт мази. Мне пришлось залезть к тебе в шкаф и порыться в тех толстенных книгах. Ингредиенты в половице все перепутались, я еле отыскала это алоэ. Еще и все масла нюхать пришлось. В носу теперь щиплет. Но зато я остановила гноение и кровотечение. Я поищу еще рецепты, может, найду, как ускорить заживление ран. Не переживай, со мной не пропадешь.
Юри улыбнулась ему: искренне, успокаивающе. Соно сразу поверил ей. Напряжение ушло, страх следом покинул тело, и, кажется, даже раны стали болеть меньше. Дыхание успокоилось, стало свободным и легким. Он улыбнулся в ответ, отчего она скромно хихикнула.
— Разожгу очаг, и скоро станет тепло.
Соно знал, что она плохо умела это делать. Спички все время гасли, огонек не успевал коснуться трута и сухих дров. Сколько бы он ей ни показывал и ни учил, ему все равно приходилось каждый вечер заглядывать к ней в минку, чтобы разжечь маленький очаг в комнатушке.
Она сосредоточенно побросала дрова в каменное углубление, а потом, усевшись рядом, принялась чиркать спичками о коробок. Наблюдая за ее тщетными попытками, Соно улыбнулся и медленно провалился в сон. Ему снились Юри и огонек, который она все-таки смогла разжечь.
Глава 5. Юстин
Окровавленная голова рокрэйнца покатилась по мраморному полу тронного зала.
— Принцессы Далии с ними не было. — Рыцарь в серебряных доспехах, голубом плаще и с лентами на руках смахнул кровь с перчаток.
Единственным человеком в зале, не удивившимся этому, был Юстин. Только он знал правду и, услышав известие, лишь с облегчением выдохнул, но совесть предательски кольнула сердце, напомнив ему об истинных чувствах.
Вчерашний день Юстин запомнит надолго — нет, навсегда. Ночью ранее он убил королевскую семью. Их лица и голоса въелись ему в память. Он не видел ничего, кроме глаз Далии, не слышал ничего, кроме крика королевы. Прорыдав все вчерашнее утро в покоях принцессы, Юстин лежал на мраморном полу ее балкона. Он не верил, что все это происходит с ним. Если бы не тени, которые до сих пор не покидали его, он бы свихнулся от разъедающих изнутри мыслей и, не справившись с ними, точно признался бы в содеянном. Юстин хотел остановить поток переполнявших его чувств, прекратить страдания. Ему было легче перешагнуть через перила балкона, чем смириться с тем, что в произошедшем праздничной ночью виноват только он.
Вчерашним утром он мечтал о смерти и тишине в голове. Он забыл обо всем: и о сделке, и о сестре, которую ему больше не хотелось искать. Но тени остановили его, сказав, что остались голодны. Сэтил недоволен: сделка не выполнена. Юстину придется врать. Теперь его жизнь будет соткана из лжи, иначе сэтхи найдут сестру. Сейчас она стала для Юстина единственной надеждой. Но на что? Ответа у него не было, зато он точно знал, что не может причинить боль еще и ей. Она жива, и он должен ее найти, уберечь от сделки и от этих теней. Когда-то Юстин обещал самому себе вернуться за ней и увезти в Эверок, где сестру будет ждать лучшая жизнь. Пришло время выполнять обещание.
Весь день накануне велись поиски Далии. Королевские ищейки осматривали место преступления, пытаясь найти любые зацепки. Лекари отпаивали Юстина успокоительными настойками и просили отдохнуть, но вместо отдыха он бегал к королевским покоям и подслушивал разговоры. Боялся, что следопыты найдут то, чего не должны: то, что выдаст Юстина и разрушит их с сэтхами план. Вечером же собрался Светлый совет. Юстин знал, что в него входили герцоги, бароны и придворные слуги, но имена помнил смутно: их было слишком много. Лекарь, советники, глава стражи, первый рыцарь и еще несколько приближенных — все они спешили в тронный зал. Члены совета были поражены новостями и хотели как можно скорее во всем разобраться, а отрубленная голова рокрэйнца была последним посторонним свидетелем начавшегося разговора. Юстин смотрел на нее, а открытые, налитые кровью глаза смотрели в ответ, словно порицая за ложь и за то, что из-за него погибли невинные. Эти глаза взывали к совести, рвали душу изнутри, снова возвращая в комнату к королю с королевой. Ничего более мерзкого, чем размозженная голова Иолы Бартлетт, Юстин не видел. Его до сих пор мутило от этих воспоминаний, из-за которых все тело вновь окутало покрывалом паники и тревоги. Но голос первого советника вырвал его из этих холодных жутких лап.
— Давайте с самого начала. — Сэльмон Ларкс, казалось, единственный, кто сохранял самообладание, обратился ко всем присутствующим.
Члены совета пытались держать себя в руках, но Юстин заметил, что у них это плохо получается. Каждый хотел задать вопрос, все нервно расхаживали по залу и озирались на пустой трон, вынашивая какой-то план. Юстину становилось страшно. Он видел в их взгляде подозрения и боялся, что они все поймут, а план, придуманный тенями, не сработает. Ему вдруг захотелось, чтобы Тщеславие вновь слилось с его телом, как вчера, когда Юстин бился в панике на балконе. В тот момент он почувствовал что-то странное. Боль на секунду парализовала все тело, впиваясь в него тысячами осколков. Во рту появился металлический привкус крови, а лицо будто обожгло огнем, иссушая глаза, в которых лопались сосуды. Невидимые веревки впивались в шею, перекрывая кислород, и, пытаясь сорвать их, Юстин царапал себя ногтями. Руки и ноги зудели, кожа на них будто рвалась и кровоточила. Тень, подобно короеду, рыла в его костях дыру, и от этой невыносимой боли Юстин закричал. Его обмякшее тело свалилось на пол, а сэтхи радостно закружили рядом. Тщеславие наконец-то зарылось где-то внутри и сейчас больно сжимало его сердце. Юстин смотрел в голубое небо и безмолвно плакал. Его голова освободилась от мыслей, а страх наконец отступил. Тревога рассеялась. Жалость и скорбь покинули Юстина следом. Сейчас, делая глубокий вдох, он почувствовал облегчение, и кровь забурлила в нем с новой силой. Он ощутил уверенность и спокойствие. Тщеславие взяло над ним верх, и наконец-то вместо давящего шума в ушах Юстин услышал голоса сэтхов.
