Корректировщик (СИ)

— Спасибо, что заступились.
Как минимум один из нападавших был аристократом. С потомственным правом на ношение холодного оружия.
Физрук отмахнулся.
— Ты их знаешь?
Начинается.
Качаю головой.
И добавляю:
— У них белые банданы. Это каратели.
— Так и подумал. Достали уже…
— И вас?
Физрук не ответил. Ударил пару раз мячом об асфальт и забросил трехочковый в корзину. Даже не примериваясь.
— Всех они достали, Кен.
Я подождал, пока он не сходит за мячом.
— Почему бы не разобраться с ними? Раз и навсегда.
Вы уже поняли, что физрук не относится к числу мещан. От него веет рангом Мастера, а то и выше. Преподает, я так понимаю, ради удовольствия. Ну, или его род не слишком обеспечен. Зарплаты в старших аристократических школах, насколько я слышал, вполне приличные. По меркам уездных городков.
Учитель посмотрел мне в глаза.
— Честно?
Терпеливо жду продолжения.
— Среди карателей есть детки учителей и местной правящей элиты. Я так понял, они гнобят простолюдинов не первое десятилетие.
— Традиция, — фыркаю я.
— Вроде того.
Что тут еще сказать?
Поворачиваюсь, чтобы уйти.
— Эй, — окликает меня физрук, — я на стороне добра, парень.
— Правда?
— Я не позволю избивать и калечить своих учеников, — заверил Игорь Игнатьевич, лениво постукивая мячом об асфальт. — Увижу этих выродков еще раз — уши пообрываю.
Прямо как в детстве.
— Чего улыбаешься?
— Так… Вы напомнили мне одного человека.
Комната впервые за долгое время пустовала — Сыроежкин умчался по своим делам.
Благословенная тишина.
Мне нужно взять паузу и разобраться в некоторых вещах. Поэтому завариваю чай, устраняю лишний сумбур в мыслях и выхожу на балкон. Солнце частично скрывается за соснами, так что жара не сильно ощущается. К тому же, дело идет к вечеру, и диск скатывается всё ниже к горизонту. Точнее — к полигону «Заратустры».
В одной руке у меня кружка-термос с чаем, в другой — бандана карателей.
Думал, тебя не запомнили.
А вышло иначе.
Теперь они знают, кто ты. Знают, где учишься, где живешь. Что еще им известно?
Уверен, Лиза знает о карателях. Не с ее ли подачи за меня так круто взялись? Надо выяснить, что это за говнюки, насколько они сильны, кто ими управляет. Всегда есть тупые быки и умные кукловоды. Сумеешь надавить на вторых — проблема решится сама собой.
Вырубай лидера.
Закон школьных джунглей.
Притащив на террасу планшет, устраиваюсь поудобнее в плетеном кресле и начинаю поиск. Для начала — простые запросы. К примеру, такие: «каратели группировка» или «каратели Горно-Алтайск». Выясняется, что тут у нас целая молодежная субкультура. Философия этих отморозков зародилась не у нас, а в Конфедерации. Ключевая идея — ущербность простолюдинов, освоивших управление взвесью. Герб свидетельствует о «чистоте крови», нет герба — ты вообще не человек. Идеологи карателей заявляют, что мещане не имеют прав на основание собственных родов. Социальные лифты — это зло, которое надо искоренять. Вместе с людьми, разумеется. Обычных мещан каратели не трогают, их интересуют уникумы с проснувшимися сверхспособностями. Выскочки, которым не место в дворянском сословии.
Группировки карателей получили особое распространение в Германии и Австро-Венгрии — там их вообще не гоняют. В Британии и на восточном побережье Северной Америки отморозков тоже хватает. В России их кот наплакал. Ареалы обитания — крупные мегаполисы и учебные центры. Горно-Алтайск известен тем, что здесь, в Четырех Столпах, каратели укоренились на полулегальных основаниях. Убивают они редко — на дуэлях, чтобы не нарушать имперское законодательство. А вот избиения, издевательства, запугивания, постановка «на счетчик» — это в порядке вещей. Простолюдины, зачисленные на первый курс Столпов, либо платят мучителям дань, либо забирают документы и сваливают восвояси.
Так.
Мотивы очевидны.
Вычислить лидеров оказалось сложнее. Формально организации или клуба с символикой карателей не существует. Оно и понятно — за такое можно и по шапке получить от Министерства просвещения. Так что я решил искать чатики ублюдков в Телетайпе, а заодно пробить соцсети на предмет закрытых групп и сообществ.
 
Работа закипела.
Смеркалось, а я увлеченно копался в виртуальных помойках, регистрируясь под фейковыми личинами, и оставлял человеконенавистнические комментарии в популярных ветках. Эта деятельность лишь на первый взгляд казалась бессмысленной. Моё вымышленное альтер эго зарабатывало очки авторитета — достаточные, чтобы обратить на себя внимание ключевых фигур местного паноптикума. Задача осложнялась тем, что многие каратели были отпрысками богатых родителей. Следовательно, отдыхали на далеких курортах и думать не думали про первое сентября.
Меня отвлекло сообщение от администрации школы. Как всегда — эсэмэска в сочетании с письмом на ученический аккаунт. Просмотрев текст по диагонали, я хмыкнул. Поздравление об успешном зачислении на первый курс «Заратустры», плюс информация о распределении по классам. Меня поместили в «1-Б». Как и Сыроежкина.
  
Глава 16
 
— Ты что делаешь?
Виталик вздрогнул, словно его застукали за просмотром порносайта и сопутствующей этому процессу мастурбацией.
— Подожди, Кен.
Жду.
На экране компьютера развернулся интерфейс криптовалютной биржи «КоинТорг», аккредитованной на Кунашире. А Кунашир, как известно, относится к числу наиболее мутных офшорных зон Империума.
Вереница лимитных ордеров.
Куча пар.
Что б вы понимали, за окном — глубокая ночь. Полтретьего. Меня разбудил свет дисплея и напряженное сопение малолетнего трейдера. В одной части экрана красовались графики, из которых следовало, что биткоин стремительно прет вверх. Туземун, дамы и господа. В моем мире о криптовалютах никто не слышал, поэтому я использую воспоминания Сергея.
Курсы зеленеют на глазах.
— Ты криптой торгуешь?
— Учусь, — отмахнулся Сыроежкин, отменяя старые ордера, запуская новые и попутно совершая ручные обмены в дополнительной вкладке.
— Это же копейки.
— Не отвлекай, будь другом.
Пожимаю плечами и топаю на кухню. Темная сторона личности соседа меня шокировала. Завариваю две чашки кофе, разогреваю в микроволновке два куска пиццы и возвращаюсь с ценным грузом в комнату.
— Успел, — Сыроежкин описывает полукруг на жалобно скрипнувшем офисном кресле. Видит пиццу и кофе. Подозрительно щурится. Знает, гад, что я использую еду в качестве рычагов давления. — Пицца, кофе. Что нужно?
— Есть разговор, — вынужден признать я.
Коварный план созрел по дороге на кухню.
Аромат разогретой пиццы распространяется по комнате и достигает ноздрей Сыроежкина. Всё, ты попал, друг.
Свет мы так и не включили. Балконная дверь открыта, на пути комаров — надежная преграда в виде москитной сетки. Прохлада приятная, но я кутаюсь в плед, подкатывая к столу Виталика на своем стуле.
Пухлая рука тянется к пицце.
Кусь-кусь.
Молодец.
— Активы у тебя хилые, — я укоризненно качаю головой, глядя на выставленные ордера и остаток суммы в фиате. Сыроежкин пополнил торговый счет рублями, как и следовало ожидать. Самая надежная и стабильная валюта в мире. Правда, сейчас, на фоне бычьего ралли битка, рубль выглядит бледновато. Надолго ли…
— Какие есть, — отрезал сосед.
— Я смотрю, ты и в техническом анализе волочешь.
— Немного.
Ну-ну.
Для меня все эти графики — темный лес. Трейдеры видят некие мистические фигуры, треугольники и прямоугольники, предсказывают тренды, а для меня всё это — полная белиберда. Столбики, указывающие на некислую волатильность.
 
Сыроежкин выставил ордера на цены, превышающие текущие рыночные. Значит, уверен в продолжении ралли. И зиждется эта уверенность не на пустом месте — я вижу, как сделки закрываются, принося моему соседу мизерную, но прибыль.