Наш дом – СССР

Покусывая губу от досады, я как мог осмотрел себя и понял, в люди выходить в этой одежке нельзя, это как маркер на себя повесил.
— Мне нужно сюда одному прийти, и думаю, лучше ночью, — заключил я.
Мы еще немного побродили, обнаружили накатанную дорогу, ведущую к дому, а возле самого строения, за невысоким забором из досок, стояло и транспортное средство. Четыреста седьмой «Москвич» блекло-зеленого цвета, сейчас припорошенный снежком, стоял возле ворот, на территории участка.
Возвращались немного другим путем, я присматривал себе отход, мало ли как пойдет. Решиться на такую авантюру было непросто, я один, бандитов неизвестно сколько, к тому же они преступники и запросто могут меня завалить, а я так сделать не могу. Нужен уравнитель.
Отведя жену почти до дома Лидии Николаевны, дойдет, тут всего пару сотен метров осталось, я направился назад, обратно за Волгу. Начинало темнеть, в декабре уже в шестнадцать часов в нашей местности довольно темно, сейчас думаю, было около того. К территории самой усадьбы в парке я добрался уже после наступления темного времени суток. Бродить и выглядывать, одновременно «светиться» я не хотел, поэтому приглядел кусты, хоть и без листвы они зимой, да все же скроют меня от лишнего взгляда. Зато из этих кустов дом будет как на ладони, а также подход к нему как со стороны парка, так и с дороги. Мешала для наблюдения только темнота. Фонарей здесь, в парке, не будет и через пятьдесят лет, он вообще приобретет вид полузаброшенного, какие уж тут фонари…
Когда темнота так сгустилась, что видимости не стало вовсе, я решил возвращаться домой, попутно пройдя как можно ближе к бандитскому дому и осмотреться. Пока сидел в кустах, к дому подъехала еще одна машина, в темноте вообще не понял, какой она была марки, но что-то большее, чем «Москвич». Приехали на машине сразу четверо, не задерживаясь, они прошли в дом, и в окнах появился свет. Нет, они там не софиты зажигали, а простую, скорее всего, как и у Лидии Николаевны, керосиновую лампу.
«Значит, уезжают и приезжают на машине минимум четверо, тот шнырь, которого мы видели днем, вполне может вообще тут жить безвылазно». Трезво оценивая свои силы, решил, что, если я решусь на это дело, встречу с противником нужно устраивать, только разведав как следует все что можно.
Домой, к Лидии Николаевне, конечно, я пришел под утро и опять здорово замерз. Эх, мне бы валенки какие, в резине ноги просто застывают мгновенно, хотя на улице градусов шесть мороза, не очень и холодно. Когда сидишь на снегу, в кустах, без движения, даже такой, небольшой мороз сказывается. Никто меня ни о чем не спрашивал, хотя в глазах бабули было какое-то подозрение. Проснулся я около восьми, Лидия Николаевна вовсю хозяйничала на кухне, готовя завтрак.
— Лидия Николаевна, простите нас, пожалуйста, упали вам как снег на голову, одни хлопоты с нами, — начал я разговор, Катя тоже вышла из комнаты и сейчас резала хлеб.
— Ребятки, мне ничего не стоит вам помогать, о чем вы, только к тебе, Саша, у меня один вопрос. Ты ничего преступного не замышляешь? Ой, блин, вот же бабулька, божий одуванчик.
— Скорее, наоборот, Лидия Николаевна, — ответил я вполне серьезно.
— Как это? — не поняла старушка.
— Я хочу найти бандитов, что нас чуть не убили, или других, не важно. Найду других, от них узнаю о тех, что нужны мне, найду виновных, вызову милицию.
— Дело хорошее, только опасно это, сынок, — Лидия Николаевна покачала головой, — людишки это лихие, раз бросили вас с дитем на снегу, значит, готовы ко всему. Для них убить человека ничего не стоит.
— Ну, что-то от нормальных людей у них все же осталось, мы же живы, а могли бы и ножичком нас подрезать, — отвечаю я, в ответ получаю кивок.
— Да, это хорошо, что вас не тронули, но будь осторожен, главное, не лезь мстить в одиночку. Ты, я вижу, парень, сильный и крепкий, но в одиночку на бандитов не надо, убьют.
— Да с головой пока дружу, Лидия Николаевна, не полезу.
Перекусив немного, отправился в магазин, мне там вроде работу обещали, вдруг удастся еще немного денежек заработать. Погода сегодня радовала, мороз совсем небольшой и ветра почти нет, лепота просто. В этот раз меня встретили более тепло. Хозяйка, ну, заведующая магазином, сегодня была сама любезность.
 
— Здравствуй, Александр. Вчера, как ты ушел, я тут походила по отделам, вот на бумажку записала, где и что нужно поправить желательно. Пойдем сейчас ко мне в кабинет, поговорить нужно.
— Хорошо, — кивнул я и проследовал за широкой спиной заведующей.
Кабинет оказался маленьким помещением, в котором, однако, стояли три стола, на одном даже пишущая машинка присутствовала, два других завалены стопками бумаг. Кроме заведующей в кабинете никого не было, меня чуток напрягло это. Уж не об этом ли Катя предупреждала? Сейчас как набросится на меня эта большая женщина, и что? Отбиваться? Терять верную возможность зарабатывать и иметь доступ к дефициту? Обидно будет потерять такое преимущество, я ведь больше никого тут, в этой новой жизни и не знаю. Но, конечно, речи о том, чтобы ублажать эту женщину, тоже не идет, не в моих правилах это, да и семья у меня, если забыли. Был бы холостым и приспособленцем, это был бы идеальный вариант. Обхаживай такую вот королеву продуктов и живи в шоколаде, но, повторюсь, такое не по мне.
— Слушай, парень, я могла бы тебя все же ввести в штат, у меня дворника нет сейчас. Нужно снег чистить, лестницы подметать, все снаружи, уборщица для торговых площадей у нас есть. Ну, а чтобы денежек побольше выходило, будешь шабашить. Починил что-то, получи денежку, работа, хоть и мелкая, есть всегда. Коллектив большой, что-то всегда ломается, а помощи от руководства не дождешься.
— Да, в принципе, можно, все равно не занят.
— Вот это второй вопрос, но более важный — почему. Ты парень молодой, здоровый, как я погляжу, почему без работы? Почему одет в старье, даже вон сапоги резиновые зимой носишь?
— У меня документов нет, ограбили нас, отняли все и бросили в снегу голыми. Меня, жену и дочь. Мы выбрались, нас приютила одна бабулька, дает нам пока возможность пожить у нее, но как долго так будет продолжаться, не знаю.
— Так надо в милицию идти. Даже если не найдут бандитов, документы выправят новые, — возмутилась заведующая.
— Да боязно как-то. Мы не местные, под Угличем жили, в деревне нежилой. Дом сгорел в начале осени, мы и пошли искать новое место. Никто не сможет подтвердить наши данные, вот в чем вопрос.
— Давай так, я все устрою, но ты поработаешь у нас хотя бы полгода, а не сбежишь! Если согласен, то я прямо сейчас уеду решать твою проблему. Да, жена-то не хочет поработать?
— А есть возможность?
— Ну, продавцы всегда нужны, честные продавцы. Как воровать начинают, гоним сразу, иначе подставят меня под ОБХСС, мне потом в тюрьму ехать?
— Я предложу ей, только вот с ребенком сидеть придется чужой бабульке, стыдно ее просить.
— Сделаем документы, ребенка в школу нужно отправлять, учиться надо, а не дома сидеть. Сколько лет дочке? — Блин, в этом времени все, что ли, такие участливые, или это мне так везет? Было видно, что Ирина Сергеевна абсолютно искренне желает помочь.
— Пять.
— О, тогда еще проще, пойдет в сад. Тут и сад, кстати, рядом совсем. Будете работать, зарплата у продавцов неплохая, а главное, ты же понимаешь, доступ к товару. Главное условие — не воровать. Будете честно трудиться, все будет в порядке. Соблазн большой, поэтому и предупреждаю. Тут и без воровства люди хорошо обеспечены самым необходимым, едой.
— Я понял вас. Согласен.
— Тогда держи список, начни с рыбного отдела, видишь, я написала тут, окна надо проверить, дует сильно. Что потребуется для ремонта, пиши на бумажку. Я вернусь, решим, где достать требуемое.
— Хорошо. Можно мне вчерашний ящик с инструментами, своим-то пока не обзавелся.
— Конечно. Кстати, а ты не мог бы все же начать со снега? Нужно разгрести и вычистить лестницу, чтобы люди не падали.