Взгляд со стороны (СИ)

Димка, как я и предполагала, попытался слинять, но был безжалостно пойман, осмотрен и захвачен в плен всей нашей единой группой в благородном порыве добычи языка!
— Ничего себе, синяк поставили!!! — Тут же озвучила я свои недавние мысли после осмотра опоздавшего. — Дима, у тебя же всё лицо разбито! Как ты вообще в таком состоянии в институт пошёл? — Это насколько надо наплевательски относиться к своему здоровью, чтобы прийти в таком состоянии в университет!
— И не только лицо, — добавил Лёшка, — ему ещё рёбра отбили и ноги отсушили. Вон как хромает и кривится! Что с тобой случилось, Димон? Кто это тебя так?
Оказалось, что его прямо по пути в университет какие-то отморозки избили. Да уж, вид у него просто кошмарный, тут ещё и Кирыч в своём дурацком духе шутить начал!
— Тебе бы только ржать, а ему может медицинская помощь нужна. — Не могла не напасть на него в ответ я, ведь Дима явно серьёзно пострадал.
Надо бы его хоть немного в человеческий вид привести, а для этого надо хоть кровь стереть с открытых ран и ссадин, и грязь убрать от ран подальше. Достаю платок и пытаюсь оттереть, но Димка шипит сквозь зубы и едва не отпрыгивает, перекривившись при этом. Да ещё и завопил как резаный:
— Ай! Ты чего творишь? Больно же!
— Так его! Будет знать, как на лекции опаздывать. Давай Ленок! Добавь ему и за близорукость, и за то, что отшельничал тоже. Ну и контрольный на всякий случай. Можно ещё лоб зелёнкой помазать!
Я на придурка Кирыча даже смотреть не стала, это надо же такое ляпнуть? ОН вообще с головой не дружит что ли? Вместо этого решила пока извиниться перед Агаповым за свои неловкие движения.
— Ой, Дима, прости, может сходим в медпункт? — последнее вообще в первую очередь предложить надо было.
Окружающие пацаны присоединились к разговору и начали нести какой-то бред про стрелки, секции, Кирыч тоже внёс свою лепту во всеобщий Хаос, куда же без него?
— Да вы что, все с ума посходили? Какой бег, какая борьба, какие стрелки? Ему в полицию надо идти, заявление писать на этих отморозков! — Я схватила Диму за руку и потянула в сторону деканата, там-то всяко что-нибудь полезное посоветуют. Немного было обидно, что Лёшка предпочёл отмолчаться и меня не стал поддерживать, но это мелочи. Сейчас куда важнее другое: — Вот что Агапов, сейчас мы идём к декану и ставим его в известность, а потом…
Мою речь самым наглым образом прервал голос Тамары Сергеевны:
— Что здесь происходит? — И крикнула это каким-то пронзительно-противным голосом, не похожим на её обычный. С другой стороны, обычно она даже не говорит, а чуть ли не шепчет причём таким тоном, словно на пятой стадии оргазма, как же она меня бесит! До чего же дикий непрофессионализм — так бессовестно заигрывать с учениками! Даже Лёшка на эти её приёмчики вёлся. И это бесило больше всего! Но сейчас от её крика я словно оцепенела — так это было непохоже на её привычное поведение. А эта кикимора как ни в чём ни бывало забирает мой платок, и весь обслюнявив его делает то же, что недавно пыталась сделать и я, но Агапов, предатель, даже не ойкает! Вот ведь скотина! Я на мгновение задумалась, кого именно я скотиной назвала: Агапова или Витальцеву? А потом решила, зачем выбирать — оба скоты! Так проще. Все мои одногруппники сейчас зависли как кролики перед удавом и смотрели, как эта «мадам», называть её преподавателем у меня язык не поворачивается, вытирает Димку. Разве что сами слюни не пускали.
И тут она в уже своём привычном «оргазмическом» тоне говорит:
— Дмитрий, у вас очень сильные ушибы, я бы даже сказала, что это лёгкие ранения. Вам нужно в медпункт. — Дальше она поворачивается ко мне и каким-то брезгливым тоном говорит: — Староста, проводите Агапова к Розе Степановне в шестой корпус, она там травматологом трудится.
После чего и вовсе отбрасывает мне обратно в руку весь кровавый и исслюнявленный платок! Она ещё и указания мне смеет отдавать! А все пацаны её готовы глазами сожрать, так она жопой своей виляет!
И ведь не поспоришь с ней — действительно умную вещь сказала. Так что, взяв нашего страдальца, всего измазанного слюной вперемежку с кровью, потащила его в шестой корпус, где располагался травмпункт. Свой безнадёжно испорченный платок выкинула в ближайшую урну. Хорошо, что Лёшка нас догнал и помог отконвоировать пострадавшего до седьмого корпуса. Димка двигался с большим трудом, сразу видно, что драка не прошла для него бесследно, но тем не менее двигался, хоть и опирался на Лёшу. А время перемены совершенно не резиновое, и хоть сейчас самая большая, обеденная, но даже она не бесконечная, а всего лишь полчаса, а нам потом обратно из седьмого корпуса пилить, хотя обратно мы явно быстрее помчимся, ведь Дима явно там останется.
   
Глава 17
 
Леночка с Лёшкой повели меня в медпункт, до которого путь очень даже неблизкий, как никак целых два квартала, что в моём нынешнем состоянии — не самое простое дело. По пути староста с какой-то брезгливостью, даже с ненавистью выбросила носовой платок в урну. И зачем выкидывать хорошую вещь, ведь его же отстирать можно было!
Шли мы молча — совершенно не до разговоров было, но не в тишине, ведь я обильно разбавлял её стонами, всхлипами и шипением при каждом шаге. Заведя меня в кабинет, Староста сразу обратилась травматологу:
— Роза Степановна. Здравствуйте. Это Агапов из 321 группы КНиИТа, его хулиганы на улице побили. Окажите ему, пожалуйста, медицинскую помощь.
И протараторив это, мои одногруппники тут же испарились. Оно и правильно — им ещё в обратную сторону бежать, а времени совсем не осталось.
Роза Степановна оказалась очень доброй и нежной женщиной. Только, не как политологичка, которая направила меня сюда, а скорее как бабушка или как мама. Она ведь тоже не знала, что у меня всё тело отбито, но при этом всегда касалась мягко и чутко. И больно потому совсем не было.
Не могу объяснить, в чём разница, с нежными и трепетными прикосновениями Тамары Сергеевны, но точно чувствую, что забота этой пожилой женщины — настоящая, в то время как у первой она была какая-то вычурная, неправильная.
Меня раздели до трусов, намазали какой-то мазью. Промыли перекисью водорода все ранки. Затем долго возились с моим бедным носом, вымывая оттуда кровавые сгустки. Залили клеем БФ все маленькие раны, чтобы не было заражения. Их оказалось довольно много на локтях, ладонях, коленях и спине. На лице и голове таких повреждений почти не было к моему удивлению — повезло, не иначе. Некоторые из наибольших ранок заклеили лейкопластырем, а под конец обернули мои рёбра эластичным бинтом.
Травматолог тихо спросила, нужна ли мне справка с освобождением от занятий. Сказала, чтобы я обязательно зашёл через неделю и отдал эластичный бинт. Пожелала мне скорейшего выздоровления, и отправила на занятия.
На пару я опоздал опять больше чем на половину, но преподаватель был предупреждён старостой, потому спокойно пустил меня без каких-либо претензий.
Что и говорить, на этой паре, я ничего толком из сегодняшнего занятия сделать не успел, благо что такая же программа стоит у меня дома и сегодняшнее заняти я обязательно разберу и доделаю дома.
Дальнейшие две пары по английскому прошли и вовсе обыденно. Ничего нового: тупо опять переводили тексты. Скучно. Я успел перевести не только два своих, но и помог немного рядом сидящему Коробу. Больше ничего особенного не произошло. Чуть-чуть повысились интеллект и распознание, ну и разумеется английский тоже немного подрос.
По завершению последней пары ко мне подошёл Туча. Староста вместе с Лёшкой уже испарилась, забыв о своём желании доставить меня в деканат — оно и к лучшему. Никакого желания общаться с деканом в таком виде я не испытывал.
— Ну что готов?
— Готов, только у меня одежды нет. — Согласился я — Скажи, куда приходить, а я пока домой смотаюсь, переоденусь и подъеду.
— Не надо никуда ехать, — отрицательно покачал головой Игорь, — сегодня можешь и в этой сходить. Да и ехать никуда не надо, секция прямо здесь в институте.