Интерлюдия (ЛП)

Мне действительно следовало подождать.
Мы спускаемся вниз, и на кухонном островке стоит еда из «Balthazar». И все же ни одного слова не сорвалось с наших губ. Только звук открывающихся контейнеров, откупоривание бутылки вина и наше дыхание. В какой-то момент мне нужно точно знать, что произошло после всех этих лет. Я знаю, что он получил степень магистра, владеет несколькими успешными компаниями, процветает в сфере недвижимости, является успешным кинопродюсером и, цитируя его: «Самым интровертным капиталистом в округе».
Но расскажет ли он когда-нибудь, почему он отсутствовал четырнадцать лет?
Впервые за несколько недель наша совместная трапеза проходит в неловком молчании, и только Карл Дженкинс «Stabat Mater» звучит на заднем плане. Я играю со своим жареным цыплёнком и картофельным пюре, не в силах съесть еду перед собой. После того, как Джулиан съедает свой собственный утиный пастуший пирог, я беру его тарелку вместе с моей недоеденной едой и несу их в раковину, чтобы сполоснуть.
Со спины он обхватывает руками мою талию руками. Наклонившись к моему уху, он говорит:
— Пожалуйста, оставь их. — Я оборачиваюсь, и мне так много хочется спросить. Но вместо этого я следую его примеру, когда он берёт меня за руку, соединяя наши пальцы по пути в библиотеку.
Мы сидим рядом, соприкасаясь коленями. Вместо того чтобы смотреть прямо перед собой, я поворачиваюсь к нему лицом. Я изучаю лицо Джулиана; оно непроницаемо, загадочно, как и его прошлое.
Мужчина, которого я люблю, тоже незнакомец.
Только отрывки из биографии Дж. С. Резерфорда помогли составить краткую биографию человека, в которого я влюбилась. Знаю, что важно. Джулиан щедр, умён, честолюбив, обладает безумными навыками любовника. Но я жажду узнать больше. Внутри меня тоже есть эмоции, которые должны утихнуть.
Почему он ушёл так внезапно? Как я могу забыть все эти годы попыток сохранить дружбу, которая значила для меня целый мир? Как я могу забыть, что он покинул меня?
Я не хочу упоминать о том, что за эти годы отправила ему несколько писем, которые остались без ответа. Или отчаянные звонки и электронные письма, на которые так и не ответили. Вспоминать о них было бы бесполезно.
Этот момент с ним — всё, что имеет значение. Однако любопытство по-прежнему одолевает. Потребность знать усиливается. Чтобы он ни рассказал, не помешает мне любить его.
Мои мысли прерываются, когда он сжимает моё колено, прежде чем подойти к бару и налить стакан редкого виски Ямазаки.
— Не хочешь выпить?
Я поджимаю губы и качаю головой.
Он задерживается у бара, повернувшись ко мне спиной. Через несколько минут Джулиан делает глоток коричневой жидкости.
Наконец, подойдя к тому месту, где я сижу, я замечаю его тревогу. Усевшись рядом со мной, он одним глотком допивает виски.
— Ты действительно хочешь знать? — спрашивает он, прежде чем нежно поцеловать мою руку.
Я киваю.
— Я делаю все, что в моих силах, чтобы поделиться тем, что собираюсь открыть, — тихо говорит Джулиан, глядя в пол.
Пожалуйста, откройся мне.
Я не говорю ни слова, потому что одно слово может изменить его мнение. Песня Карла Дженкинса на заднем плане затихает, позволяя мне сосредоточиться на человеке передо мной. Человек, чьи тайны я отчаянно хочу узнать. С нежностью он приподнимает мой подбородок указательным пальцем, призывая посмотреть ему в глаза. Вот оно. Его окутывает тоска.
Тяжёлая тишина заполняет эту огромную комнату.
Он опускает голову, его трезвый взгляд устремлён в пол, но он не в состоянии скрыть своё горе.
— Ты захочешь уйти от меня и возненавидишь. Но ты заслуживаешь знать. — Его обычный уверенный голос дрожит, когда его глаза фокусируются на старинном персидском ковре.
Его жизнь полна тайн, а эта — серьёзная.
Взяв его за подбородок, я поднимаю его голову обеими руками и смотрю прямо в его страдальческие глаза.
— Джулиан, ничто, я имею в виду, абсолютно ничто в этом мире не заставит меня ненавидеть тебя. Ты это понимаешь?
Одинокая слеза падает на его щеку, и он кивает. Вытирая слёзы, я протягиваю руку к стакану, который он держит. Я смотрю на пустой стакан, мечтая, чтобы там было что-нибудь выпить, что-нибудь, что поможет снять напряжение, пока я готовлюсь к тому, в чём он собирается признаться.
 
  
 Глава 22
 
Минуты кажутся часами, пока я жду, когда мужчина, которого я люблю, откроется. Слышно только наше дыхание, но молчание Джулиана оглушает меня. Каждая секунда проходит, как долгие ночи — ночи, когда ты умоляешь, чтобы появился свет.
Впусти меня, Джулиан, впусти, тихо молит моё сердце.
— Пожалуйста, Джулиан. Пожалуйста, — умоляю я вслух, пока сердце равномерно бьётся.
В этой интимной обстановке Джулиан наконец раскрывает свою тайну.
— Мой отец убил маму.
Моё сердце замерло.
У меня отвисает челюсть, а рука инстинктивно тянется к груди. Моё тело внезапно сковывает холодом, и на меня накатывает адреналин.
Кажется, что наши сердца перестали биться во время этой минуты молчания.
Глубоко вздохнув, Джулиан продолжает:
— Я был свидетелем всего этого. Я мог бы остановить его. Я мог бы спасти маму. Но застыл.
— Что? — Я не могу понять его признания, мой разум всё ещё не в состоянии разобрать его слова. — Я … Я не понимаю.
Его самообладание пошатнулось, он сжал руки в кулаки. Невообразимое горе наполняет его глаза.
Мы не шевелимся, не в силах произнести ни слова, позволяя признанию постепенно закипать.
Требуется секунда, чтобы наконец осознать всю серьёзность происходящего. Я закрываю глаза, стараясь не заплакать. Когда я наконец открываю их, Джулиан сжимается в комок, прежде чем обхватить ладонями лицо.
Утешение — вот всё, что я могу ему предложить. Я начинаю нежно гладить его по спине, как делала это в детстве.
Он по-прежнему молчалив, и я не знаю, сможет ли он признаться до конца.
— Джулиан, пожалуйста. Пожалуйста, не отгораживайся от меня. Это я, — настаиваю я, нарушая молчание.
Он на мгновение закрывает глаза. Приглушенным голосом он спрашивает:
— Ты помнишь тот длинный уик-энд?
Я стиснула губы и кивнула.
Я никогда в жизни не забуду тот уик-энд.
— В то утро мы с мисс Пендлтон поехали в Вестпорт. Никого не должно было быть там до раннего вечера. Я подумал, что мне будет приятно побыть одному. Ты болела и находилась с бабушкой и дедушкой. Кэролайн училась в университете. Отец был в гринвичском офисе. Мисс Пендлтон оставила меня дома и отправилась по делам, пока я спал.
Он колеблется несколько секунд, его руки всё ещё сжаты в кулак.
— Мама приехала вместе с ним.
— С кем? — спрашиваю я, боясь ответа.
— С дядей Уильямом, — говорит он и на секунду замолкает. — В доме больше никого не было. Мисс Пендлтон ещё не приехала. Я услышал крики и понял, что что-то не так. Я, ну… Я знал, что это Уильям. — Джулиан замолкает на добрую минуту, отказываясь смотреть в мою сторону. — за неделю до этого я застал маму и Уильяма в жарком споре. Он практически умолял маму, заставляя её вспомнить то время, когда они были вместе. Позже я столкнулся с мамой и сказал несколько вещей, которые… об этом я всегда буду жалеть.
Почему он решил, что Уильям — его отец?
Пока он борется со своими мыслями, я пытаюсь всё осмыслить. Я потираю виски, надеясь, что это облегчит боль от признания Джулиана. Но потом напоминаю себе, что это должно быть так же трудно для человека, которого я люблю.
Наконец я убираю руки Джулиана с его измученного лица, и первое, что я замечаю, это то, что он дрожит.
 
Хотя он не плачет, в глазах стоят слёзы, как плотина, грозящая прорваться.
Возьми себя в руки, Лина. Ты должна быть сильной ради Джулиана.
Я держу его за руку, поглаживая по спине. Он впервые заговорил о том дне, когда умерла его мать. Марсель упомянул, что это была спорная тема, о которой они с сыном никогда не говорили. Я молчу и наконец перестаю гладить любимого по спине. Взяв обе его дрожащие руки, я подношу их к губам.