Застенец (СИ)

– С группой повезло, – сухо заметил я. – Сегодня самая заруба будет.
– Ну так порубимся, – легкомысленно ответил Макс. – Ты чего рюкзак взял?
– Мяч, фишки, вода, бутсы, форма. Это только ты после игры не переодеваешься. Погнали быстрее, а то опоздаем.
– Куда опоздаем? Времени еще вагон.
– Я через Волгина пройти хочу.
– Опять на своих иносов будешь пялиться?
Я не ответил. Ну да, так уж получилось, что мне повезло дважды. Если, конечно, это можно назвать везением. Мало того, что иномирцы появились в моей родной Самаре, так в довершение ко всему – еще и в нашем районе. Да что там, практически на соседней улице.
Конечно, нас сначала даже временно выселили. Правда, через месяц вернули обратно. Лишь ближайшие дома к городу, окруженному туманной стеной, оставили безлюдными, да выставили солдат и ограждение. Теперь район пересечения Мориски и Гагарина был четко заблокирован.
– Что там хочешь увидеть? – пожал плечами Макс, когда мы вышли на Волгина. – Один хрен ниче не видно. Туман и туман.
В этом он оказался прав. Сама улица, за последний год обзаведшаяся новыми тротуарами, бордюрами и даже постриженными газоном, была густо засажена деревьями. И без тумана на таком расстоянии мало что разглядишь. Последний и вовсе делал это невозможным.
Однако, каждый раз, когда я проходил здесь, сердце начинало бешено биться. Будто вот именно сейчас что-то должно произойти. Понятное дело, ничего не происходило. Но меня продолжало сюда тянуть.
Мы прошли улицу и свернули к остановке. Благо, ждать пришлось недолго. Вот уж в чем главный плюс появления иномирцев – после них в Самару вдохнули вторую жизнь. Дороги стали делать и вовремя ремонтировать, автобусов и трамваев на маршрутах добавили, строили новенькие гостиницы.
А как иначе? Наша волжская провинция прогремела на весь земной шар. Поначалу власти даже думали не пускать иностранных журналистов, а город сделать закрытым. Но почему-то передумали. Вроде как сами иносы на этом настояли. А в последнее время и вовсе пошли на серьезные послабления. Журналисты и туристы ломанулись сюда рекой. И то, поговаривали, что за ними хорошенько присматривали спецслужбы.
Мы между тем спокойно сели на новенький трамвай с цифрой «3». Ехать на нем недолго, до «XXII Партсъезда». А там уже пересядем на семерку и до стадиона доберемся. Но важно другое, если занять самое высокое место в конце вагона, то в момент пересечения Волгина будет виден дальний блокпост. За которым уже и раскинулся сам город.
– Все равно ничего не видно, – понял все Макс, когда моя физиономия прилипла к окну.
– Отстань, – отмахнулся я.
Потому что в этот момент мы как раз выехали на перекресток. Ничего особенного, все как обычно. Куча туристов и журналистов, которые бесцельно бродили по улицам. Они приехали посмотреть иносов, но видели только туман. Ближе к чужому городу их не пустят солдаты. Сейчас немного побродят и поедут «на Дно» пить разливное пиво. Потом на пляж или за Волгу. Ловить последние теплые деньки августа.
Я прищурился и даже перестал дышать от удивления. Неожиданно в плотном тумане показалась крохотная прореха на уровне третьего этажа. И пара огненных глаз, которые буквально припечатали меня к месту.
– Назови свое имя! – повелел властный, полный необъяснимой силы голос.
Ему нельзя было противиться. Я понимал, стоит незнакомцу захотеть, тот убьет меня щелчком пальцев. А может и щелкать даже не придется. Самое благоразумное было дать то, что он просит.
– Коля, – сказал я.
Однако легче не стало. Скорее даже наоборот. Незнакомец продолжал усиливать давление.
– Куликов Николай Федорович, – выпалил я.
И лишь тогда отпустило. Словно кто-то разжал жесткую хватку. Стало легче дышать, мышцы расслабились, только вот в правой нижней части живота резко заболело.
– Колян, Колян, ты чего? – испугался Макс.
Я обнаружил, что почти сполз с сиденья на пол. Надо же, даже не заметил. Слова Максима привлекли ненужное внимание со стороны кондуктора. Я поспешил сесть нормально, прислушиваясь к ощущениям собственного тела. Боль медленно стала затихать.
 
Другу я не сказал о случившемся. По одной простой причине – сам не знал, что сейчас случилось. Для чего иносу, а я явно разговаривал с одним из них, мое имя? Вписать в поздравительную открытку и прислать на Новый год? Можно просто смс отправить.
Раньше я бы точно не поверил, что такое может быть. Но когда рядом с тобой возникает чужой город, жители которого обладают, мягко говоря, сверхъестественными способностями, поверишь хоть в черта.
– Колян, наша остановка, – толкнул меня в бок Макс.
Надо же, я даже не заметил. Это мы минут пятнадцать уже проехали. Совершенно потерял чувство времени. Я поднялся и вышел наружу. И вот именно тогда меня скрутило по-настоящему. Боль была такой силы, что потемнело в глазах. Даже дышать стало тяжело.
– Колян, Колян! – слышал я испуганный голос Максона. Чуть позже к нему прибавился еще один, недовольный.
– Накурятся своей соли и блюют везде.
Я с трудом сфокусировал взгляд на старенькой бабулечке в застегнутом, несмотря на жару, пальто. Божий одуванчик участливо трясла клюкой. Создалось ощущение, что сейчас она меня огреет.
– А вы откуда знаете, что ее курят? – с подозрительным видом, будто дело шло о госизмене, спросил Максон.
– Я… – растерялась на мгновение бабка, но тут же собралась. – Знаю и все.
– Может, и где достать в курсе? – перешел на заговорщицкий шепот Макс.
Бабка почему-то заозиралась, а после со странным бормотанием, больше похожим на древнеарамейском проклятия и клекот птиц ушуршала в закат.
– Карга старая, вот прицепилась. Коля, ты как?
– Норм, просто прихватило. Наверное, у колбасы срок годности кончился.
Боль действительно потихонечку отступила. Однако тонкий противный голосок внутри ныл, что дело совсем не в колбасе. И даже не в гречке. А в том самом пронзительном взгляде иноса. Зараза, и как, спрашивается, я играть буду в таком состоянии? Когда в любой момент меня может выключить.
Но мерзкий живот, который вдруг перестал болеть, убеждал в обратном. Мол, все отлично, не переживай. Мы даже добрались до остановки семерки и сели на трамвай. Теперь ехать придется долго.
А может все дело в фантазии? Я ведь действительно только и жил надеждой, что в какой-нибудь момент увижу иноса. Или даже поговорю с ним. А сегодня не выспался, состояние, что называется, пограничное. Вот и почудилось.
Что до боли? Я поморщился, выискивая в голове нужное слово. И даже вспомнил. Точно – психосоматика. У нас Матвей лодыжку сломал два года назад. Так он теперь при любом серьезном стыке за нее держится.
– Жестко будет, – между тем болтал без умолку Максон. – Первая игра и сразу с москвичами. Вот на кой хрен они к нам заявились, а? В Москве турниры все закончились, что ли?
Я пожал плечами. С одной стороны, он в чем-то прав. Турнир не самый серьезный. Из явных претендентов на победу были две местные академии – из Самары и Тольятти. В одну из которых меня даже в свое время взяли. Только отцепили при первой же травме. Потом, конечно, звали обратно, но я не пошел. Гордость и все такое.
А тут нарисовалась еще третья академия, красно-белая, с ромбиком на груди. Может, тоже решили на Самару посмотреть? С другой стороны, всегда приятно играть с серьезным соперником.
– Как думаешь, сильно влетим?
– С таким настроем лучше на поле даже не выходить, – серьезно ответил я. – Если очкуешь, мне так и скажи. Я Шиху вместо тебя выпущу.
– Шиху? Ты издеваешься? Он же медленный, как черепаха!
– Зато с пяти метров не промахивается, – хмыкнул я, намекая про вчерашний матч, в котором все же удалось победить.
– Да мне там защитники мешали, – надулся Макс. – Зато посчитай, сколько я тебе голевых отдал.
Ну да, наша тактика с наконечником-столбом, который принимал верхние мячи и скидывал на набегающего полузащитника сработала. Футбол простой, как две копейки.