Пожиратель-275 (СИ)

Сегодня на службе он увидел всех обитателей деревни. В церкви собралось несколько мужчин и женщин, в основном старше сорока лет, пара молодых парней, мальчишка лет двенадцати и с десяток стариков — всего человек тридцать. Он с любопытством осматривал жителей: многие были помечены худобой, будто питались впроголодь, а на лицах лежали печати душевных терзаний, физиономии же других были обрюзгшими, пропитыми, словно люди годами не выходили из запоя. Селяне в большинстве своём выглядели поникшими и жалкими, лишь немногие, вроде деда Игната, сохраняли бодрость духа.
Церковь тоже производила гнетущее впечатление: штукатурка внутри потемнела от времени, а с потрескавшихся икон на прихожан смотрели выцветшие лики святых. Не было ни золота, ни роскошного убранства, краска с настенных росписей отколупывалась, утварь пропахла стариной, а полумрак едва разгонялся свечами вдоль стен и светом из маленьких окошек. Когда Александр вошёл внутрь, храм ему показался склепом, а богомольцы — сборищем мертвецов. Службу и сопутствующие обряды проводил отец Пафнутий, других священнослужителей тут не было.
В конце литургии люди выстроились в очередь за причастием, но Александр остался в стороне.
— Чаво не идёшь-то, — шёпотом спросил дед Игнат.
— Пустое это для меня.
— Аль не веруешь?
— Может, и не верую, что из того?
Игнат только рукой махнул.
После причастия селяне потянулись к выходу. Александр собрался уходить вместе со всеми, но отец Пафнутий окликнул его.
— Заметил, ты не принял Святое Причастие, сын мой, — в голосе его звучало скорее любопытство, чем упрёк.
— Верно заметил. Для меня эти вещи не имеют значения.
— Отчего же? Во спасение не веруешь? — отец Пафнутий хитро посмотрел на собеседника и слегка улыбнулся. Священник, как всегда, был одет в чёрную рясу, но сегодня его наряд дополняла голубая епитрахиль, расшитая узорами, при ближайшем рассмотрении столь же древняя, как и убранство церкви.
— Нет, не верую я ни во что, — Александру хотелось поскорее закончить разговор и уйти.
— Думаешь, ерунда это?
— Без понятия. Не видел я ваших богов, и не интересны мне они.
— Так и что с того? Воздух тоже не видим, — прибегнул к стандартному доводу отец Пафнутий.
— Ага, и электричество, особенно в вашей деревне. В общем, пустое это. Если что-то есть — оно есть, если нет — то нет. А с вашим Богом непонятно. Слова одни. А зачем словам верить? Мне знать надо. А пока не знаю, так и разговоры бесполезны, — подытожил Александр, ставя точку в дискуссии, но отец Пафнутий вдруг перестал улыбаться и произнёс со всей серьёзностью:
— А если я покажу тебе Бога?
Александр задумался, это было похоже на какую-то уловку.
— Заманчивое предложение, — сказал он. — Вот только никто ни одного бога нам не продемонстрировал: только разговоры умные ведут, а как до дела доходит — сразу в кусты. Сомневаюсь, что и ты сможешь это сделать.
— А зря. Возможно, ты и сам Его видел, просто не понял, что это Он.
— А раз не понял, может и не Бог то был, а что-то другое?
— Коли узнаешь, так и поймёшь, — отец Пафнутий снова скривил в ухмылке тонкие губы.
— Ну так расскажи, — Александру порядком надоел бессмысленный диалог, как и ужимки священника.
— Обязательно, но всему своё время, сын мой.
— Что ж вы за люди такие, всё скрываете постоянно, — пожал плечами Александр, — и ты туда же.
— А смысл? Рассказов много, но сам говоришь, зачем словам верить? Самому постигать надо, только не каждый хочет: в неведении-то жить легче и приятнее. Вот скажи: что бы ты желал? По-настоящему, а не на словах? Ты же не ищешь ответов: думаешь забыться, чтоб прошлое не донимало. Так ведь?
— Знаешь что, — Александр потряс указательным пальцем, — хватит мне в голову лезть. Сам не знаешь, чего несёшь, лишь бы потрепаться. Не собираюсь я приобщаться к твоей религии, уж извиняй. А ответы я всё равно найду.
— Как скажешь, — отец Пафнутий сцепил руки на животе, — если найдёшь — хорошо, значит, я в тебе не ошибся.
— Ладно, некогда мне: скотину надо кормить.
 
— Это да — дело важное, — снова улыбнулся священник. — Ну, значит, с Богом!
— Тебе того же, — бросил равнодушно Александр и вышел из тусклого помещения в туман.
Он намеревался отправиться домом, но дойдя до распутья, остановился. В одну сторону дорожка вела к деревне, в другую — в лес, к проволочному заграждению и краю земли. И тут Александр осознал, что если сейчас пойдёт домой, то окончательно погрязнет в быту и никогда больше не вернётся к колючей проволоке. Неужели священник прав? В глубине души Александр действительно желал оставаться в уютном и беспечном неведении. «Но разве так должно быть?» — спрашивал он сам себя, и понимал, что нет. Собрав волю в кулак, повернул в сторону леса. Деревня и храм остались позади, а впереди ждали ответы.
До ограды быстрым шагом было идти от силы пару часов, и Александр надеялся вернуть домой до наступления темноты. По дороге он вспомнил, что не взял оружие, но всё равно продолжал идти вперёд, опасливо озираясь по сторонам. Без пистолета или ружья в лесу казалось страшновато: по словам местных, тут водились не только кабаны, но и волки, и даже медведи порой встречались. Хотя сам Александр не видел ещё ни одного животного, даже птиц в лесу не было слышно. Вокруг, как и прежде, стояла мёртвая тишина, а тропа вилась коричневой лентой среди травы и кустарника, и растворялась в тумане.
Наконец, впереди замелькали столбы с натянутыми на них рядами ощетинившейся колючки. Дальше дорога вела вдоль ограды, а потому Александр пролез между проволокой, умудрившись поцарапать руку и зацепить куртку, и двинулся прямиком через лес. Шёл долго, но вокруг ничего не менялось. Начали приходить мысли, что Гаврила обманул, и впереди была лишь бескрайняя тайга, где он заблудится и сгинет.
Вскоре между деревьями показался просвет, и Александр вышел на широкую просеку, заросшую молодняком. Ржавые конструкции опор линий электропередач, будто фигуры с раскинутыми в стороны руками, выстроились в ряд и свысока наблюдали за одиноким путником. Провода с них тоже были сняты, и теперь опоры ЛЭП являлись очередным памятником забытой цивилизации. Александр зашагал вдоль просеки, и когда он увидел обрывающийся впереди лес, сердце застучало, как отбойный молоток. Было страшно и волнительно от того, что ждало за краем, а разум рисовал самые невероятные картины.
Но за краем висела стена тумана. Что бы там не находилось, плотная завеса скрывала это от человеческих глаз. Александр не мог поверить увиденному: он ожидал нечто невероятное, неожиданное, шокирующее, но тут был лишь белый дым. «Шутка какая-то, это же просто большой овраг», — досадовал Александр, осознав, что путь оказался напрасным. Немного постояв на краю, повернул обратно. Внутри закипала злость: мир и люди будто издевались над ним. Казалось, даже туман насмехался над попытками получить ответы.
Когда вернулся к ограде, там стоял человек. Нескладную тощую фигуру Мишки сложно было не узнать, и Александр снова пожалел, что не взял оружие. Казалось, парень замыслил недоброе, но ружья у него при себе не было, и это давало надежду на мирный исход встречи. Мишка топтался на месте, смущённо потупившись, выглядел он жалко и нелепо, а выражение лица казалось глупее обычного.
— Ты чего тут забыл? — Александр старался говорить, как можно твёрже и увереннее. — Чего один бродишь?
— Мне нужна помощь.
— И поэтому ты потащился за мной в лес?
— Да, — молодой человек усердно прятал глаза.
— И чем же я тебе помогу?
— Тем же, что и другим. Ты избавлял людей от непосильной ноши, избавь и меня.
 
Александр строго посмотрел на парня:
— Ты не понимаешь, о чём просишь.
— Прекрасно понимаю, не держи меня за дурака! — вспылил Мишка, и глаза его наполнились страданием. — Я не хочу здесь находиться, но и уйти не могу.
— Я тоже, — мрачно произнёс Александр, — и почему я должен тебе помогать?