Дамский негодник
— Ты права, у нас у обеих стряслось, но разговор не телефонный! — сообщила Далила, пролетая кометой мимо витрин.
Раздираемая любопытством Семенова (тоже пролетая мимо витрин) жалобно попросила:
— Тогда хоть намекни.
— И намекнуть не могу.
Подруги неслись по универмагу, прижимая к ушам мобильные и не подозревая, что несутся они навстречу друг другу. Столкновение произошло в отделе женских костюмов. Галина с налету наступила Далиле на ногу и громко выругалась, та механически извинилась и, морщась от боли, радостно закричала:
— Семенова! А я тебя все же нашла!
Семенова вырвала у нее телефон и, подбросив его на лодони, саркастично заметила:
— Проще было спросить, где я, а не искать. Но у вас, у умных, все по-дурному.
Самсонова удивилась:
— Ты почему злая такая?
— Лучше скажи, что с Людмилой, — окончательно рассердилась Галина. — Почему ей не открывать?
Далила шепотом сообщила:
— Люська сошла с ума.
Семенова не поверила:
— Да ну!
— Вот тебе и «да ну». Она Карачку своего пристрелила. Сегодня. Я только что с «опером» говорила. Сасуняна нет больше, все, он покойник. Убит прямо в своей машине. И там же нашли пуговицу от халата Людмилы, огромную, бирюзовую.
Рассказывая, Далила смотрела подруге в глаза, а глаза эти глядели поверх ее головы и стекленели от ужаса. Проследив за взглядом Галины, Далила обернулась и остолбенела. Расталкивая покупателей, по универмагу неслась растрепанная Людмила. Неслась прямо на них. Она что-то вопила, но главное, в руке у нее был пистолет!
Подруги так испугались, что не могли тронуться с места. Казалось, ноги вросли в пол. Людмила несется на них, а они, не шелохнувшись, стоят.
Первой очнулась Семенова. Крикнув «сматываемся!», она схватила Далилу за руку и поволокла к лестнице, к выходу из пассажа. Бежали, подворачивая ноги и подламывая каблуки. Как вылетели на улицу, не помнили обе. Выскочили на Невский и, расталкивая прохожих, понеслись по проспекту в сторону Зимнего. Неслись, боясь оглянуться. Когда сломался каблук, Далила вскрикнула и оглянулась. Людмилы она не увидела, но зато поняла, что бежали они не в ту сторону, о чем тут же сообщила подруге.
— Почему это не в ту сторону? — зло спросила Галина, останавливаясь, переводя дух и зорко всматриваясь в толпу.
— Потому что свой «Форд» я оставила во дворе у Сибирцева.
— А кто это?
Далила вздохнула:
— Мой пациент.
— И где он живет?
— На Невском, но ближе к Литейному.
— Ни фига себе! — возмутилась Галина. — Проходить мимо пассажа? Нет, обратно я не вернусь.
— А что же нам делать?
— Поехали на метро.
— А «Форд»?
— Потом заберешь.
Далила нахмурилась, чем разозлила подругу.
— Не жлобись! — возмутилась Галина. — Из-за какого-то «Форда» жизнью моей рисковать?
Сентенция не помогла, Далила по-прежнему хмурилась.
— Ладно, — рассудила Галина, — мотанемся к тетушке Маре, заберем Ангелинку. Потом проводишь нас с дочкой домой и заберешь свой драгоценный «Форд». А сейчас звякни Сибирцеву, пусть пока его сторожит.
— Хорошо, — согласилась Далила, — но при условии, что по пути мы заглянем к нотариусу. Марк Борисович живет в трех шагах от метро.
— Черт с тобой! — сдалась Галина.
По дороге к метро спорили, когда к нему заглянуть. Галина спешила забрать Ангелину, Далила же утверждала, что с девочкой на руках топать к нотариусу глупо и тяжело. В конце концов, это убедило Галину.
В старом подъезде Марка Борисовича было сыро и очень темно. Осторожно нащупывая ступени, подруги добрались до третьего этажа. Там тоже было темно, но из двери нотариуса узкой полоской сочился свет.
— Он дома! — воспряла Далила, вырываясь вперед.
Она утопила кнопку звонка, но Галина сказала:
— Зачем понапрасну звонить, дверь-то открыта.
И поспешно вошла, и нечеловечески завизжала. Далила устремилась за ней, отпрянула и окаменела. Марк Борисович лежал на полу прямо в прихожей. Из-под его головы расплывалась огромная лужа крови.
— Недавно убит, — прошептала Далила. — Надо милицию вызывать.
Любопытная Семенова перестала кричать и деловито спросила:
— Что ты сказала?
Самсонова повторила:
— Надо милицию вызывать.
— Надо, — согласилась Галина и тоненько пропищала: — Как хорошо, что не взяли с собой Ангелину.
— Еще как хорошо, — вздохнула Далила, испуганно глядя на покойного Марка Борисовича.
Глава 29
Домой Далила вернулась ночью. Ее и Семенову придирчиво допросили и отпустили.
«К чему же я подошла?» — спросила себя Далила, падая в кресло без сил.
Итог расследования оказался плачевным. Сторож Трофимыч убит, неизвестно за что. Главный подозреваемый — Сасунян сам оказался жертвой, его застрелила жена. Выходит, он прав был, Анфису убила Людмила, а Далила ему не поверила. И вот результат.
Марка Борисовича застрелила, возможно, тоже Людмила. Почему? Неизвестно. Слишком много вопросов. Зачем он солгал? Чем он был связан с Анфисой? Что он увидел в тот вечер?
Нотариус свои тайны в могилу унес.
Единственное, что удалось раздобыть Далиле, так это адрес Зинаиды Поповой — украдкой от «опера» Далила заглянула в записную книжку покойного.
Этой ночью заснуть не удалось — столько смертей, столько событий. Ворочалась с боку на бок в постели, с болью думала о Сасуняне: не уберегла безвинного человека. Переживала за подругу Людмилу: неужели она так больна? И как теперь быть? Тяжелым камнем на сердце легла смерть Светланы Михайловны. Она-то от чего умерла?
«Бедная женщина, — страдала Далила, вспоминая ее милое, с виноватой улыбкой лицо. — Столько потратила сил, чтобы изучить, а потом и приручить своего злобного мужа. Как бесплодно старалась она из податливой, приятной и доброй стать агрессивной, властной и злой, под стать своему бессердечному мужу. И все равно оставалась хорошей. Но не сдавалась, работала над собой, сил не жалела, и какой результат? Могила».
Захотелось узнать обстоятельства, при которых погибла Светлана Михайловна. Далила глянула на часы — шесть утра. Бонд, разумеется, спит.
И все же Самсонова не утерпела, позвонила, разбудила племянника. Не услышав обычного «Бонд! Джеймс Бонд!», она виновато зашелестела:
— Женечка, извини, что так рано, но мне нужно знать, очень-очень. У тебя уже есть информация по сотовому? Помнишь, я накануне просила.
— Я все всегда помню, и у меня все всегда есть, — ответствовал Бонд и захрапел богатырским храпом.
— Господи, — растерянно прошептала Далила, соображая, что предпринять.
Но в трубке послышался хохот племянника, и его бодрый голос дурашливо сообщил:
— Шутка!
— Что-оо?
— Типа прикол!
Самсонова рассердилась:
— Ах, собачонок, мне не до шуток.
— А что так? — с иронией удивился Бонд. — Шесть утра, самое время повалять дурачка.
— У меня столько проблем, — призналась Далила. — Люсю Зайцеву помнишь?
— Твою одноклассницу?
Бонд восхитился:
— Как ее можно забыть! Ах, эти длинные стройные ножки! Помнится, пацаном любо-вал-сяяяя, — блаженно пропел Евгений и немедленно озаботился: — Надеюсь, Люся не растолстела?
— Хуже?
— Что может быть хуже? — игриво осведомился Бонд и дурашливо испугался: — Неужели пол изменила! Вот так прикол!
Далила трагически сообщила:
— Людмила мужа убила.
В трубке послышалось разочарование:
— Всего-то?
— Какой же ты циник! — поразилась Далила.
Но Джеймса Бонда не прошибить. Евгений громко зевнул, демонстрируя скуку, и подытожил:
— Что за волнения? Обычная городская жизнь: в переходах, в подъездах, за стенкой, на улице соседи, прохожие и друзья щемят, гасят, чморят.
— Слушай, мне не до шуток! — опять рассердилась Далила.
Бонд не унимался:
— Ясное дело, ты не умеешь шутить. Кстати, и я не шучу. Ну да ладно. Лучше скажи, зачем я тебе понадобился в такую рань? Как я понял, помогать Людмиле не надо, с мужем она сама уже справилась…