Дамский негодник
— Мне хотелось побыть одной.
— И поэтому вы вызвали маму? Нет, — возразила Далила, — прислугу вы отпустили потому, что боитесь свидетелей. Свидетелей чего, возникает вопрос.
— Пожалуйста, не спрашивайте об этом меня! — взмолилась Калоева.
Самсонова согласилась:
— Хорошо, я буду сама на вопросы свои отвечать. Маму вы в курс дела не вводили, но она умная и проницательная, догадалась сама. А вызвали вы ее, чтобы кого-то свидетелем напугать. Кого? Сасуняна. Узнав, что здесь ваша мама, он не решится прийти, вы так полагаете. А из дома вы боитесь уйти потому, что ждете известий или звонка. От кого? От Людмилы, жены Сасуняна.
— Откуда вы знаете? — отшатнулась Калоева.
Далила заверила:
— Я много знаю. Потому к вам и пришла. Я хочу, вам помочь.
Марина заплакала:
— Ах, мне никто… Никто не поможет! Мне действительно страшно!
— Почему?
— Уже и Трофимыч убит!
— Трофимыч? — удивилась Самсонова. — Кто это?
— Сторож. Он дежурил в то утро на фабрике, ну, когда Миша погиб.
— Погиб? Вы абсолютно уверены, что вашего мужа убили, — не столько спросила, сколько констатировала Далила.
Марина кивнула:
— Да, конечно. Я была там у него накануне…
Глава 25
Это был шок: «Марина была накануне у мужа!»
Самсонова переспросила:
— Вы были на фабрике?
— Да, — кивнула Калоева, — мы туда вместе пришли.
«Выходит, Сасунян и здесь мне солгал», — мысленно констатировала Далила и, подавшись вперед, воскликнула:
— Расскажите, пожалуйста, как это было?
Калоева не заплакала (чего боялась Самсонова), она печально произнесла:
— Накануне вечером мы слегка покутили, возвращались поздно из клуба. Миша был весел, много шутил. Потом зазвонил мобильный…
— Вы знаете, кто ему позвонил? — поспешно поинтересовалась Далила.
— Нет, сам он не сказал, а я не спросила.
— Так нелюбопытны?
— Ему часто звонили, но почему вы об этом спрашиваете? — удивилась Марина.
Самсонова, глядя ей прямо в глаза, призналась:
— Потому, что жена Сасуняна, Людмила, моя подруга, это во-первых. Во-вторых, ваша история выглядит очень странной. В-третьих, я к ней немного причастна.
Марина нахмурила лоб. Далила поспешила заверить:
— Не волнуйтесь, я не собираюсь вмешиваться в чужую жизнь. Лишь хочу разобраться, не грозит ли Людмиле опасность.
Калоева пролепетала:
— А я, похоже, уже разобралась.
— И что же? — испуганно осведомилась Далила.
— Похоже, грозит.
Самсонова с укором предположила:
— Но рассказать о своих догадках вы, конечно, не захотите.
Калоева содрогнулась:
— Нет-нет, ни в коем случае. Зачем?
— Я хочу вам помочь.
Марина вздохнула:
— Нет, не поможете. Только впутаю вас понапрасну, а это опасно. Но я хотела бы вас попросить, можно?
— Конечно, — кивнула Далила.
Калоева разрыдалась.
— Умоляю вас! — всхлипывая, запричитала она. — Разыщите Людмилу! Уговорите Люсеньку уехать из города!
— Уехать куда?
— Куда угодно, лишь бы подальше от мужа! Я за нее ужасно боюсь!
— Но почему вы сами не предупредите Людмилу? — удивилась Далила. — Я слышала, вы с ней тоже дружны.
— Были дружны, — прекращая плакать, призналась Калоева. — Незадолго до гибели Миши Людмила без всякой причины меня невзлюбила.
— Невзлюбила вас? И как это проявилось?
— Люся несколько раз мне звонила, очень громко за что-то бранила.
— За что?
— Я не поняла. Она ничего толком не объяснила, а я была в шоке. Теперь уже думаю, Сасунян ей гадостей про меня наговорил. Оказалось, что ему выгодно посеять между нами вражду.
— Но почему?
Марина смутилась:
— Простите, я сказать не могу.
— Хорошо, — горько вздохнула Далила, — расскажите хотя бы про тот страшный день. Вы ехали с вечеринки домой, вашему мужу вдруг позвонили и что? После звонка он изменился?
— Нет. Миша по-прежнему был веселый, анекдотами сыпал, а потом вдруг сказал: «А давай-ка, Мариша, заскочим на фабрику. Папку с документами по пути прихвачу». Заскочили. Я с ним в офис вошла.
— И вы вошли?! — поразилась Далила. — Почему же на пленке этого не было?
Калоева удивилась:
— На какой еще пленке?
— На фабрике установлены видеокамеры…
— Ах, вы про это. Да, запись, наверно, велась. Я не знаю, не интересовалась. А что?
Далила покачала головой:
— Ничего, продолжайте.
Марина продолжила:
— Миша в сейф свой полез, какую-то папку достал, а потом вдруг мне говорит: «Поезжай-ка, Мариша, домой, а я останусь здесь, поработаю. Срочные дела появились». Я вынуждена была вернуться одна.
— На чем вы возвращались?
— Мишин водитель меня до подъезда довез.
«Значит, свидетель есть», — мысленно определила Самсонова и спросила:
— Он-то хоть жив, этот водитель?
Марина пожала плечами:
— Кажется, жив.
Раздался телефонный звонок — в кармане Далилы задрожал, запрыгал мобильный. Это была Галина.
— Далька, — рапортовала она, — Люську я уже отыскала, но у меня проблема: не с кем дочку оставить. Можно я Ангелинку подброшу твоей тетушке?
— А Мара не против?
Галина заверила:
— Мара согласна.
— Ладно, подбрось, — согласилась Далила.
Семенова возликовала:
— Спасибо! Тогда я сразу к Люське помчусь. Она сегодня добрая, охотно со мной говорила. Думаю, уболтаю ее заночевать у меня.
— А едешь-то ты куда? — поинтересовалась Далила.
— Мы с Люськой договорились встретиться на Невском, в универмаге, — сказала Галина и, собираясь повесить трубку, попрощалась: — Пока!
— Погоди! А почему в универмаге?
— Вот уж не знаю. Людмила в Пассаже была, когда я ей позвонила, видимо, там и осталась. Думаю, что-то себе покупает, — предположила Галина и опять заспешила: — Ну ладно, Далька, я побегу.
Отправив телефон в карман пиджака, Далила вернулась к разговору с Калоевой.
— А почему вас утром Трофимыч на фабрику не пускал? — спросила она.
— Кто вам это сказал? — удивилась. Марина.
— Сасунян.
Калоева поразилась:
— Странно. Зачем Кара солгал? Трофимыч нас беспрекословно пустил. Он нас обоих отлично знает, он был очень приветлив.
— Ясно, — кивнула Далила. — И что было дальше?
— Когда мы с Карапетом через проходную прошли, из Мишиного окна, из его кабинета, громкий выстрел раздался. Миша с криком показался в окне и тут же скрылся. Мы испугались. Сасунян помчался к офису, я — за ним.
Далила воскликнула:
— Кто первым вбежал в кабинет? Сасунян или вы?
Марина без запинки ответила:
— Конечно же, Карапет. Он бегает гораздо быстрее. К тому же я на каблуках в то утро была.
Беседа снова прервалась: опять запрыгал мобильный в кармане Самсоновой. Извинившись перед Мариной, она раздраженно прижала трубку к уху. На этот раз звонила ее секретарша.
— Далила Максимовна, ваше поручение выполнено, — голос у Даши был заунывно-растерянный. — Я все узнала. Светлана Михайловна уже не придет никогда.
— Почему? — спросила Далила, предполагая самое страшное.
Она не ошиблась.
— Светлана Михайловна умерла, — пискнула Даша.
Сообщение потрясло Далилу, она очумело молчала. Дарья же, хлюпнув носом, пояснила причину своего расстройства.
— Ваша Светлана Михайловна мне крупную сумму должна, — посетовала она.
— Сколько? — приходя в себя, строго осведомилась Далила.
Самсонова давно знала, что благодарные излеченные пациенты осыпают Дарью подарками. Знала она и то, что практичная секретарша частенько подарки те продает другим, еще недолеченным пациентам. Самсонова Дарье это прощала за трудолюбие.
— Так сколько Светлана Михайловна тебе задолжала? — повторила она.
Секретарша призналась:
— Десять долларов за духи.
Самсонова ее успокоила.
— Я отдам, — сказала она, удивленно подумав: «Странно, богатая Светлана Михайловна покупает у Даши духи. Все дорогое мне достается, Даше дарят что «подешевше». Зачем же богатой Светлане Михайловне покупать у моей секретарши всякую дешевую дрянь?»