Летучий замок (СИ)
Выпил кружку молока утренней дойки с большущим куском белого ноздреватого хлеба, намазанного медом, и гимназический китель принялся натягивать. За годы учебы и повседневной носки ученической формы словно сжился с ней. Как вторая кожа уже ощущается. Сапоги, шинель, фуражка с опущенными на уши клапанами. Образцовый гимназист!
С утра в их учебном заведении было шумно. Одноклассники, размахивая свернутыми в трубочки газетками, громко обсуждали что-то. Прислушался. Даже не поверил сразу. Столыпин Петр Аркадьевич, молодой и очень деятельный премьер-министр их империи был убит прошлым вечером при выходе из своего дома. С проезжающей мимо пролетки неизвестные террористы бомбу прямо под ноги кинули. Андрей, когда беседовали с ним об обстановке в стране как-то, рассказал, что и в их мире Столыпин тоже был убит. Все же не так уж и отличаются истории их миров. Значит, и первая мировая война, наверняка будет. Если, как у Андрея все случится, то до нее всего два года осталось. Хотя, сомнения что-то гложут, что будет точно так же. Андрей из истории точно помнил, что в первую мировую у них сражались Англия, Франция и Россия против Германии, Австро-Венгрии и Турции. Были там и еще какие-то участники, но названия стран он не запомнил. Сказал только, что под конец еще Америка присоединилась к Антанте, чтобы свою долю барышей урвать. Тут же, плохо складывались, как раз, отношения России с британцами. Вон, даже кто-то из одноклассников произнес извечное: «Англичанка гадит». Вроде уже в могиле давно великая королева Великобритании по имени которой названа целая эпоха, а все равно… гадит. Зато императоры Николай второй и германский Вильгельм с тем же порядковым номером именуют друг друга кузенами и регулярно ездят друг к другу в гости…. Хотя на самом деле их родство, кажется, более дальнее: что-то вроде троюродного дяди с племянником.
Все эти мысли в голове пролетели, пока пришедший в их класс учитель физики взбудораженных учеников окриками пытался по своим местам рассадить. В принципе, удалось, но в этот момент в класс вошел сам господин директор и объявил, что в связи с объявленным государственным трауром занятия в их гимназии на сегодня отменяются.
- Ты сейчас куда? – Остановил его, уже собирающегося выйти из класса, Серега Юмашев. - В женской гимназии, наверняка, занятия тоже отменили. Айда к ним, может во всеобщей сегодняшней сутолоке и неразберихе, контроль за девчонками будет не очень строгим. Мы могли бы у нас дома все вместе отлично провести время. Пойдем, думаю, Наталья будет рада тебя видеть.
А собственно, отчего бы и не пойти? Дел то на сегодня никаких не запланировано, сегодня у них уроки до самого вечера должны были продолжаться.
Болтая по дороге, дошли до возвышавшейся среди низкорослых частных домов трехэтажного кирпичного здания женской гимназии с территорией, огороженной высоченным забором. Внутрь их, разумеется, не пустили, но девчонки в обе стороны мимо вахтерши так и шныряли, и родственников на входе многовато толпилось, так что двое гимназистов в этой толчее даже не очень-то и выделялись. Очень похоже, что произошедшим трагическим событием многие гимназистки (точнее их, почему-то называли не гимназистками, а курсистками) и их родные воспользовались как еще одним незапланированным выходным – для свидания в домашних условиях.
- Ой! И Глафира тоже здесь! – Чуть испуганно выдал Серега, хоронясь за фигурой товарища.
- Глафира?
- Наша домоправительница. Она Тоньку всегда из гимназии забирает на выходные.
Ага, именно в этот момент на выходе в окружении грустных мордашек Натальи и Евдокии, второй подруги серегиной сестры в их компании, кавалером которой и считался на балу Юмашев, показалась на входе Серегина сестрица. В отличие от подруг, она была одета в полный комплект зимней одежды.
- Есть идея! – Моментально среагировал Артемьев. – Что если ваша Глафира попросит на сегодняшний день вместе с твоей сестрой и обеих ее подруг к ней в гости забрать. Наверняка, администрация не очень-то и противиться будет. Сегодня не забранные воспитанницы будут им сплошной докукой.
- А ведь точно! – И Юмашев поспешил к своей сестре, пока та до Глафиры еще не дошла. – Принялся что-то втолковывать, искоса поглядывая то на заметно оживившихся с его появлением девчонок, то в сторону Глафиры, увлеченной разговором с каким-то важным из себя господином.
Недолго втолковывал, до Антонины почти сходу его идея дошла. Она кивнула, оглянулась на подруг и с самым решительным видом зашагала к своей сопровождающей.
О чем беседовали между собой представительницы семейства Юмашевых Максим не слышал. Он от греха подальше решил близко не подходить, а то еще Глафира сообразит, какую цель преследуют гимназисты, и откажется брать на себя ответственность за сохранность девичьей чести подруг ее подопечной. Юмашев, кстати, рассудил, похоже, точно также и тоже отошел в сторону.
Ну, если женщине что-то втемяшится в голову, она и святого уговорит пойти на нарушение. Пары минут не прошло, Юмашевская домоправительница в сопровождении своей подопечной направилась в сторону чопорной представительницы администрации, которая пропускала курсисток к пришедшим за ними родным. Переговорила. Та с некоторой долей сомнений оглянулась в сторону еще не ушедших подруг, задав им вопрос.
Подруги прямо на глазах расцвели улыбками и энергично закивали головами. Потом, очевидно, в ответ на поступившее в их адрес разрешение кинулись на Серегину сестрицу с объятьями, и в заключение все трое чинно выслушали нотацию на неприличное поведение со стороны дамы, разрешившей им гости к их подруге. Выслушали и вприпрыжку умчались одеваться в зимнюю одежду. Не в платьях же с кофтами по зимнему морозцу идти, хоть они и шерстяные.
Серега отошел к Максиму и самым заговорщическим тоном предложил идти к ним домой от девичьей стайки отдельно.
- Точно! – Подхватил Артемьев, - надо же еще каких-нибудь вкусняшек прикупить в кондитерской. Девчонки же известные сластены.
Вроде и шли неторопливо, и в кондитерской с выбором пироженых изрядно времени потратили, а все равно в особняк к Юмашевым пришли первыми, опередив девиц с их сопровождающей.
Пока сидели в комнате Сергея, обсуждая «серьезные мужские вопросы», в дом и их ненаглядные вошли. Сразу общаться не полезли. Девчонки. Им еще, наверняка, привести себя в порядок потребуется, словно не пешую двадцатиминутную прогулку по городу совершили, а как минимум, недельный выход куда-нибудь в горы или в тайгу.
Получаса не прошло, в комнату Юмашева постучали. Антонина. Сходу начала укорять кавалеров, что пропали куда-то, а, между тем, дамам скучно. «Пришлось» идти. Как только удержались и вперед "дамы" в ее покои не побежали, где ее подруги ожидали. Ворвались в малую гостиную, что занятые Антониной комнаты предваряла, всучили Евдокии кулек с выпечкой из кондитерской и на свободные места расселись с видом, словно всегда здесь и посажены были.
Первые минут пятнадцать - двадцать сидели всей кучей чинно, важно общались, отвечая на вопросы друг друга, рассказывали случаи из жизни их гимназий. За это время Глафира раза три с какими-то пустяками заглядывала. Ощущала, очевидно, собственную ответственность. К тому же старшее поколение семейства Юмашевых только вечером домой должно было возвратиться, она в доме за старшую была оставлена. Убедившись, что молодежь сидит на приличном расстоянии друг от друга и никакими безрассудствами не занимается, столь плотный пригляд отставила. Тем более, у нее и без присмотра за нравственностью девиц собственных дел было предостаточно.
В какой-то момент, поняв, что от кавалеров толку мало, Наталья не выдержала:
- Максим, пойдем со мной, мы в прошлый раз с тобой не успели один вопрос обсудить. – И потянула его за руку прямиком в спальню своей подруги.
У парня сердце в груди забилось, как сумасшедшее, когда рассмотрел, куда его привели, но следом за ними в помещение вошла и Серегина сестрица.
- Понимаешь, мы с Тоней решили после наших курсов в университет на медицинский факультет поступать. – Пояснила внезапную двусмысленную ситуацию хитрая девица. – Сейчас по анатомическому атласу учим, где какие мышцы расположены. Только по картинкам это одно, а вживую совсем другое. А на себе учить тоже, не очень-то и получается, у девиц мышцы развиты не так отчетливо, под кожей их и не видно почти совсем.