Проект 14 (СИ)

— И это плохо, сын. — Уже серьезно сказал Бойль-старший. — Ладно, давай ближе к делу. Я знаю, что вчера ты снимал энцефалограмму Кристине Громовой.
— Понятия не имею о чем ты. — Небрежно протянул Роберт, принимая из рук официанта горячий кофе.
— Да брось! Мы оба знаем, что ты не стал бы терпеть до следующей недели. Ты сам перевязывал Кристину вчера, об этом мне сказала Мери. Полагаю, ты специально отослал ее, чтобы она не видела, чем вы там занимаетесь. А, принимая во внимание твой нетерпеливый характер, я предположил, что ты решил немного опередить время и посмотреть результат операции немного раньше запланированного.
— Почему сразу такие выводы, — с улыбкой ответил Роберт, делая первый глоток из чашки, — после истории с Натальей Корелиной, девочка пребывала в шоке. Я просто хотел убедиться, что этот неприятный инцидент никак не отразится на её здоровье.
— И снял энцефалограмму. — Не унимался Эдвард.
— Ну да, снял. Что с того?
— А то, что ты ничего не сказал мне! — Уже сердито воскликнул Бойль-старший. — Этот проект не только твое детище…
— Но и твоя головная боль. — Съязвил сын.
— Да, представь себе! Более точного определения я и не придумал бы.
Эдвард Бойль сделал несколько глубоких глотков, уже остывшего кофе, и, немного успокоившись, продолжил.
— Мы, кажется, договаривались, что все результаты будут у меня на столе в тот же час, как ты их получишь.
— Ты так приказал, это да. Но мы ни о чем не договаривались, отец.
— Пустой разговор. Я стараюсь наладить с тобой контакт уже третий год! Я пожертвовал ради тебя и твоего идиотского проекта своей репутацией, не говоря уже о деньгах.
— Которые ты мне дал в долг. Расписка у тебя в сейфе, не забыл? И потом, если мой, как ты выразился, идиотский проект настолько плох, с чего же тебе волноваться о результатах?
— Ты прекрасно знаешь с чего! Не доводи меня, Роберт! Где результаты?
— У меня в портфеле. — Почти безразлично ответил ученый, допивая кофе. Эдвард Бойль не стал дожидаться и достал из портфеля сына папку с названием "проект 14". Жадно вчитываясь в отчет и вглядываясь в ленту энцефалограммы, Эдвард нетерпеливо барабанил по столу пальцами. Но уже через минуту внезапно замер и перевел взгляд от бумаг на сына.
— И это все? — несколько смущенно спросил Эдвард Бойль.
— А чего ты ждал? — С ехидной улыбкой поинтересовался Роберт. — Что там расскажут, кто Кеннеди убил? — Бойль-старший, похоже, не заметил колкости.
— Но ведь это ничто, — недоуменно ответил Эдвард, — энцефалограф ничего не показал.
То есть это абсолютно нормальная картина.
— Да, пап, абсолютно нормальная картина, абсолютно нормальной девочки. Она не эпилептик и не вундеркинд. А операция, похоже, ни к чему не привела.
Роберт выхватил из рук отца папку и, холодно попрощавшись, вышел из кафе. Эдвард Бойль даже не пошевелился. В голове крутилось слишком много мыслей, которые никак не могли уняться. Энцефалограф Кристины не показал никаких результатов. Ни намека на аномальную активность, ни всплесков, ни падений. Ровным счетом ничего. Могло ли это означать, что операция прошла впустую? Или мозг Громовой отреагировал на столь крупное вмешательство полной нормой? Могло ли это быть правдой? Он лично присутствовал на операции. Он своими глазами видел манипуляции, которые проводили его хирурги и сын с открытым мозгом Кристины. И после всего этого полная тишина? Как такое возможно? Роберт выглядел озлобленным. Это ли его рассердило, или он что-то скрывает таким образом? Нужно все проверить, сделал единственный вывод Эдвард Бойль. Завтра нужно снять энцефалограмму повторно. На этот раз я лично проведу исследование, решил доктор. И если, то, что сегодня показал Роберт окажется правдой, то все проблемы решатся сами собой. Девочка останется слепой. Роберт окажется опозоренным и займется, наконец, делом. Никого убирать не придётся, а значит, и эта стерва из Ми-6, которая увела у них из-под носа Наталью Корелину, отвяжется на какое-то время.
Так, размышляя, Эдвард просидел за пустым столиком еще несколько минут. Затем доктор достал мобильный телефон и набрал номер.
 
— Ситуация прояснится завтра утром. — Докладывал он. — Мы потеряли Наталью Корелину, но на объекте пока все спокойно.
— Усильте охрану. — Ответили ему на другом конце. — Если завтра поймете, что сценарий не благоприятен для нас, подчистите хвосты.
— Понял. — Кротко ответил Бойль и тут же услышал короткие гудки в трубке.
Как только мысли более или менее улеглись в голове, Эдвард заказал еще одну чашечку кофе и с удовольствием пересел за свой столик, который к тому времени уже освободился.
Роберт Бойль вышел из кафе, сел в машину и направился прямиком на базу отца. На какое-то время отец проглотил ту ложь, которую он ему подсунул, но этого времени слишком мало. Не сегодня, завтра, отец спохватится и проведет собственные исследования. И пока этого не произошло, нужно придумать, каким образом вывезти девочку и репортера с объекта.
Всю дорогу за серебристым поло ехало желтое такси, держась на приличном расстоянии. Как только машина младшего Бойля съехала на проселочную дорогу, таксист нажал очередной раз на черную кнопку возле счетчика, развернулся и припарковался возле небольшого кафе напротив съезда, куда только что отправился Роберт Бойль. Следовать за объектом далее не имело смысла. Таксист знал, куда ведет эта неприметная дорога.
Глава 21
Соловьев молчал уже несколько минут, напряженно думая над тем, что поведала ему Кристина. Он медленно ходил перед скамейкой, на которой тихонько сидела девочка, тревожно прислушивалась к его дыханию. У Кристины было ощущение, будто ее друг только что пробежал стометровку. Не желая мешать, она молча сидела на скамье и считала про себя удары его сердца. В какой-то момент Кристина поймала себя на мысли, что делает это, даже не дотрагиваясь до Алексея. Сначала она испугалась. По спине пробежал уже знакомый холодок, все начиналось так же, как и в случае с Натальей Ивановной. Тихие удары нарастали в её голове и, в какой-то момент, стали слышны так, будто она слушает сердце в стетоскоп. Но вскоре девочка поняла, что слышит нормальное биение сердца, только учащенное.
Он волнуется. Это просто волнение, решила Кристина. Значит каким-то образом, я слышу любое изменение в организме людей, которые находятся рядом. У Кристины зачесался лоб под повязкой, и она машинально его потерла. Это движение напомнило ей о зрении. Интересно, если таких способностей у меня раньше не было, а после операции они появились, значит ли это, что и мое зрение, возможно, тоже восстановится? Она улыбнулась, но поспешила стереть со своего лица эту странную улыбку. Ей даже стало немного стыдно улыбаться в столь напряженный для них момент. Лёша так волнуется, размышляя над тем, как вытащить их отсюда, Наталья Ивановна находится в больнице с инфарктом, а она сидит тут и улыбается, как дурочка. Но робкая улыбка, стертая с лица усилием воли, никуда не делась из головы. В душе девочка ликовала, и никакие угрозы и трудности не могли сейчас изменить ее морального подъема.
Наконец, сердцебиение журналиста унялось, и его пульс практически пришел в норму. Он остановился и сел рядом с Кристиной. Еще немного подумав, он начал размышлять вслух.
— Итак. Мы знаем, что Роберт Бойль знает о результатах операции, но, по какой-то причине не предпринимает никаких действий. Это означает, что либо результаты оказались не такими, каких он ожидал, либо операция вовсе провалилась. Мы, в свою очередь знаем, что у тебя появился… — он замялся на минуту, подбирая определение тому, что хотел описать.
— Дар? — Помогла ему Кристина.
— Дар. Да, мы знаем, что у тебя появился дар, — он произнес это слово несколько тише, — дар, которого у тебя раньше не было. Это означает, что твой мозг начал работать не так, как у простых людей. Ежу понятно, что подобные изменения профессионал вроде Бойля не заметить просто не мог. Скорее всего, он просто медлит с решением. Уже полдень, но ни младшего, ни старшего из Бойлей мы не видели. Значит, они еще не приехали.