Раз, два, три (СИ)

— Можно, — выдыхает Сережа, позволяя подхватить себя за талию и опустить на кровать.
========== Созависимость ==========
Олег просыпается от звонка будильника. Он как можно быстрее тянется за телефоном на прикроватной тумбочке, нажимает на кнопку уже после второго сигнала, отключая. Олег привык, что если Сережа проснулся раньше, то самому можно лежать под будильник хоть пять минут и не дергаться. Но если Сережа все еще спал, а Олег вставал первый, то он всегда старался отключить звук как можно скорее. Потому что если Сережа просыпался, то как бы он потом не хотел спать, отключиться обратно у него не получалось.
Проблема заключалась в том, что ни одному вставать в выходной рано не нужно было, но оба, увлекшись вчера, все забыли отключить.
Олег кладет телефон на место, поворачивает голову к Сереже, проверяя, проснулся ли он. Тот все еще спит, и Олег облегченно выдыхает, а затем скользит по Сереже медленным взглядом, внимательно рассматривая. Искусанные губы, растрепанные волосы, угловатые, покрытые веснушками плечи. Олег привык, что Сережа спит с ним, но Сережа спящий с ним обнаженным — новый опыт.
У Сережи ушло несколько лет на то, чтобы просто спать с Олегом рядом. Еще несколько месяцев сверху, чтобы заняться с ним сексом. Олег вытягивает руку, аккуратно и мягко, чтобы не разбудить, касается костяшками пальцев сережиной скулы, а затем и волос. Безумно красивый. И совершенно больной на голову. Олег тяжело вздыхает, вспоминая вчерашнее. Нет, все было здорово, не считая пары моментов. Впрочем, Олег бы соврал, если бы сказал, что не ожидал, что расстройство Сережи не перекинется и на эту сферу. Олег находит взглядом несколько засосов на шее Сережи, вспоминая, как тот вчера в процессе сказал, что ему неприятны любые отметины на его теле. Вспоминает, как Сережа впивался пальцами в его плечи, пока Олег втрахивал его в кровать. Причем не просто впивался, а, кажется, считал про себя. Олег слишком четко ощутил, как пальцы трижды сжимались сильнее, наступала пауза и заново.
Рука Олега скользит чуть ниже, касаясь шеи, почти невесомо, и тут Сережа, не открывая глаза, выдыхает сонное:
— Щекотно.
— Извини, — убирает руку Олег, мягко приобнимая Сережу за плечи. — Разбудил?
— Нет, — вяло мотает головой Сережа, недовольно промычав себе что-то под нос. — Будильник. Который час?
— Девять.
— Почему мы встаем в выходной в девять?
— Не выключил вчера, был занят тем, что трахал тебя, — хмыкает Олег, продолжая широко водить ладонью по спине.
Сережа хмыкает в ответ, подаваясь ближе, утыкается носом в шею.
— Раз я проснулся, то я хочу в душ.
— Полежишь со мной хоть немного?
— Максимум пять минут.
Олег тяжело вздыхает. Нет, он особым романтизмом никогда не отличался, не надеялся утром на страстные поцелуи или завтрак в постель, но все равно хотелось насладиться моментом чуть дольше в обнимку с Сережей.
Его Сережей.
— Тебе тоже бы в душ надо, — сонно произносит Разумовский, добавляя сверху к и без того смешанным ощущениям Олега.
— Через пять минут? — предлагает Олег, надеясь, что Сережа все же разнежится в кровати и никуда не встанет в ближайшие полчаса. Но тот поднимается как по будильнику, встает, предлагая Олегу пойти с ним.
Когда Олег начинает целовать Сережу под струями воды, вжимая в прохладный кафель, выясняется, что его действительно позвали исключительно на душ. Нет, Сережа ему ничего не обещал, но все равно на душе остается странный осадок. Олег быстро ополаскивается, оставляя Сережу отмываться. Вытирается, наспех подсушив волосы полотенцем. Натягивает домашние спортивные штаны и выцветшую черную футболку. Проходит на кухню, распахивая окно, берет пачку сигарет, закуривает на ходу. Открыв холодильник достает помидоры, яйца, а затем специи из шкафа.
Олег вспоминает вчерашний вечер. Да, может все прошло и неидеально, но Сереже ведь было хорошо. Олегу по крайней мере точно. Он не ждет, что Сережа сейчас набросится на него с клятвами в любви и внезапно легкими объятиями, но от ощущения отстраненности сложно было избавиться.
 
Сереже все же не понравилось? Его где-то опять заклинило?
У Олега складывалось впечатление, что загадку под названием «Сергей Разумовский» ему не решить никогда.
Он нарезает помидоры, когда слышит, что вода в ванной больше не льется. В тишине отчетливо можно различить, как Сережа дергает три раза кран, пока все не замолкает.
Проходит еще пара минут.
Когда Олег вываливает все на еще вчера отдраенную Сережей сковородку, он слышит, как открывается дверь и уже через несколько секунд на кухне появляется Сережа, уже более свежий. По-домашнему уютный в спортивных штанах и старом растянутом свитере.
— Если ты не сделаешь мне кофе, то я умру, — тянет он, подходит к окну, высовываясь, наслаждаясь прохладным воздухом. Подставляет лицо утреннему солнцу, прикрывая довольно глаза, поэтому не видит, как его рассматривают. Олег скользит по его профилю, по веснушкам на бледной коже и ловит себя на мысли, что каким бы ебанутым Сережа ни был, то Олег просто не мог не влюбиться.
Отклеившись наконец от окна, Сережа подходит ближе, заглядывая к Олегу через плечо.
— Выглядит аппетитно, — кивает он, а затем отходит к столу, разваливаясь на стуле, утыкаясь молча в телефон.
Пока яичница жарится, Олег отрывается, чтобы поставить чайник, набирает воду, зажигает газ, поглядывая на молча сидящего Сережу. Вроде никакого напряжения нет, ничего не произошло, но, учитывая контекст ситуации, ощущение было странным.
— Ты в порядке? — наконец-таки спрашивает Олег, заставляя Сережу оторваться от телефона.
— Да, — кивает Сережа, непонимающе хмурится. — Руки-ноги целы, задница тоже. Ну, относительно, — хмыкает он.
— Ты знаешь, о чем я, — Олег облокачивается о раковину, сложив руки на груди, смотря внимательным долгим взглядом. Он уверен, что Сережа прекрасно его понимает, но зачем-то тянет время, удивленно выгибая брови и кидая непонимающие взгляды.
— А, ты об этом, — наконец отвечает. — Да, в полном.
Разговор как-то резко повисает в воздухе, но Олег решает не дожимать. Оба только что проснулись, а тема никуда не убежит. К тому же Сережа вновь настойчиво требует кофе и завтрак, переключая внимания Олега на другие вещи.
До вечера.
Тема всплывает вновь, когда они целуются на кровати, и Олег запускает руку под свитер Сережи, поглаживая настойчиво и откровенно по груди, отчего Сережа стонет, но в то же время моментально напрягается и Олег чувствует, как трижды сжимаются пальцы на его плече.
— Сереж, — он резко прерывается, выдыхая в губы. — Надо поговорить.
— Прям сейчас?
— Прям сейчас.
Сережа тяжело вздыхает, закатывая глаза, выпутывается из объятий Олега, садится на кровати, поправляя волосы и смотрит на Олега внимательными глазами. Лицо спокойное, но Олег все равно замечает чуть более выраженные скулы и слегка поджатые губы.
— Тебе было вчера хорошо? — Олег усаживается рядом.
— Я стонал на всю квартиру, как мне хорошо.
— Неприятно?
— Нет, — слишком быстро отвечает Сережа, а затем подумав, добавляет. — Скорее, немного странно. Знаешь, пальцы касаются кожи и это такое безумно странное ощущение. Оно как будто потом все еще чувствуется следом сверху. Причем очень долго, — уверенность понемногу сходит с лица Сережи, уступая место замешательству и по нему слишком видно, что говорить ему об этом тяжело, но он все еще пытается объяснить. — Я не знаю, как будто чем-то испачкался… Кстати, про испачкался — наличие всяких жидкостей меня тоже напрягает, — морщится он, и Олег хмурится в ответ, вспоминая, как Сережа чуть ли не моментально потянулся за салфетками на прикроватном столике, когда Олег кончил ему на живот.
— Ты принимаешь таблетки?
— Да, исправно жру эту гадость, — кивает он.
— Ты не пропускал Рубинштейна?
— Нет, — мотает головой Сережа. — Хотя был такой соблазн.
— С этим нужно что-то делать, иначе однажды у тебя окончательно поедет крыша и ты натворишь какой-нибудь херни, а мне придется тебя вытаскивать из психушки или тюрьмы, учитывая все твои наклонности и загоны.