Встреча с хичи. Анналы хичи

Полное время перемещения меньше трех минут.
Вполне достаточно времени.
Я не стал терять эти три минуты. Ожидая, пока машина перейдет из одного дока в другой, я нанес последний визит своей утраченной любви.
На это тоже не потребовалось много времени. Сейчас новость о перерыве связи достигла даже плотских людей, и эти каменные статуи перемещались к экранам ПВ, с которого программа новостей сообщала всему астероиду, что радиосвязь прервана.
Мой двойник с несчастным видом стоял в стороне от остальных. Я сразу увидел почему. Вот Клара, а вот ее… ее муж… и они еще крепче, чем всегда, держатся за руки.
Хотел бы я…
Больше всего я хотел (по крайней мере, это было самое разумное желание) получше узнать Харбина Эскладара. Странно, что Клара вышла замуж за бывшего террориста. Странно, что она вообще вышла замуж за кого-то, а не за меня, подумал я…
А потом я подумал: «Робин, старый содомит, убирайся-ка ты отсюда». И я вернулся на «Истинную любовь» и привязался, и мы улетели.
– Робин! Смотри! – воскликнула Эсси, и я устремился в контрольную рубку, выполняя ее приказ. Кассата перед экраном выглядел угнетенно и походил на висельника, а Эсси свирепо указывала на что-то. – Военные корабли! – восклицала она. – Смотри, Робин! ЗУБы счастливы уничтожить весь мир!
Кассата сердито посмотрел на меня.
– Ваша жена сводит меня с ума, – сказал он. Я не смотрел на него. Я смотрел на экран. Прежде чем мы перешли на полет быстрее скорости света, наши экраны засекли спутник ЗУБов в ста тысячах километров от нас; даже с нашей далекой орбиты его почти закрывала выпуклость Земли, но я видел, что спутник не один. Вокруг него множество мошек.
Корабли. Эсси права. Военные корабли.
И тут же мы перешли на полет быстрее скорости света. Экран затуманился, и Кассата заявил:
– Они не собираются ни на кого нападать. Это всего лишь предосторожность.
– Предосторожность – отправить весь флот с оружием наготове, – издевалась Эсси. – Из таких предосторожностей рождаются войны!
– Вы предпочли бы, чтобы мы ничего не делали? – спросил он. – Ну, все равно вы там скоро будете. И сможете пожаловаться прямо ему, если захотите. Я имею в виду…
Он замолчал и снова помрачнел. Конечно, «он» – это он сам, плотский вариант.
Но он прав.
– Мы обязательно пожалуемся, – ответил я. – Начиная с того, почему это «сообщение» держалось в тайне от нас.
Альберт вежливо кашлянул.
– Это не так, Робин, – сказал он.
Кассата воинственно взревел:
– Видите! Вы спятили! Вся передача прошла импульсом, как и была получена вначале. Я уверен, Альберт записал ее.
Альберт виноватым тоном сказал:
– Это всего лишь краткое резюме сведений о хичи и людях, Робин. Нет ничего такого, чего нельзя было бы найти в «Британской энциклопедии» и других справочниках.
– Ха! – сказала Эсси по-прежнему раздраженно, но смолкла. Немного подумала. Потом пожала плечами. – Вы, друзья, наливайте себе и прочее, – сказала она, вспомнив свои обязанности хозяйки. – А я собираюсь прослушать передачу сама.
Я собрался последовать за ней, потому что даже в худший день своей жизни Эсси предпочтительнее общества Кассаты, но он остановил меня.
– Робин, – сказал он, – я не хотел говорить, пока она здесь…
Я удивленно посмотрел на него. Не мог поверить, что у нас с ним могло быть нечто такое, что мы хотели бы сохранить в тайне. Тогда он добавил:
– Это относительно парня, за которого вышла ваша старая подружка.
– О, – сказал я. Похоже, это не удовлетворило Кассату, поэтому я добавил: – Я с ним никогда не встречался, но его зовут Харбин Эскладар, мне кажется.
– Да, его зовут Эскладар, – свирепо согласился Кассата, – я его знаю. И ненавижу его грязные кишки!
Не стану отрицать, что он меня заинтересовал. Разговор о том, какой отвратительный человек муж Клары, конечно, меня занимает.
– Выпьем, – сказал я.
Он выглядел нерешительно, потом пожал плечами.
– Только по-быстрому, – сказал он. – Вы его не помните? А меня помните? Я хочу сказать,  тридцать-сорок лет назад, когда мы впервые встретились? Я в то время был бригадиром?
 
– Конечно, помню, – сказал я, наливая выпивку.
Он взял то, что я ему предложил, не глядя.
– Вам не приходило в голову, почему мне потребовалось столько лет, чтобы продвинуться на две вшивые ступени?
Мне на самом деле не приходило. Я вообще почти не думал о Кассате и о том, чем он занимается, потому что даже еще во времена Высокого Пентагона, когда я был плотью, а вооруженным силам приходилось бороться только с террористами, Кассата всегда был дурной новостью. Мое мнение о Кассате тогда сводилось к тому, что он уродливая бородавка на лице человечества. С тех пор ничего не изменилось, но я вежливо сказал:
– Мне кажется, я не знаю почему.
– Эскладар! Эскладар – вот почему! Он был моим адъютантом, и из-за него меня едва не уволили со службы! Сукин сын служил террористам и занимался этим после работы. Он был членом тайной группы генерала Берпа Хеймата в Высоком Пентагоне!
Немного погодя я снова сказал:
– О! – И на этот раз Кассата гневно кивнул, как будто я сказал все необходимое.
В каком-то смысле я так и сделал, потому что всякий, кто пережил дни несчастий и терроризма, не нуждается в обсуждении, что это такое. Такое не забывается. Больше двадцати лет на всей планете взрывались бомбы, планету насиловали, грабили и душили люди, ярость которых превышала здравый смысл. И они могли только одним способом выразить свое недовольство – убить кого-то. Сотни и тысячи были убиты тем или иным способом: отравившись ядовитой, насыщенной вирусами водой, в рухнувших зданиях или взорванных городах. И не выборочно, а подряд – террористы обрушивались на всех без разбора, на виновных (конечно, на тех, кого они считали такими) и невинных.
И хуже всего, что доверенные люди, высокопоставленные военные и даже главы правительств оказывались членами террористических групп. В самом Высоком Пентагоне была раскрыта организация террористов.
– Но Эскладар разорвал это кольцо, – сказал я, вспоминая.
Кассата попытался засмеяться. Смех его напоминал рычание.
– Он предал своих, чтобы спасти собственную шкуру, – сказал он. Потом неохотно добавил: – Ну, может, не только ради этого. Мне кажется, он был идеалистом. Но для меня-то это не имеет значения. Он был моим адъютантом, и из-за него мое продвижение по службе затормозилось на двадцать лет.
Он прикончил выпивку. И, просветлев, сказал:
– Ну, я не хотел бы заставлять ее ждать… – Тут же спохватился, но было уже поздно.
– Кого ждать? – спросил я, и он сморщился от моего тона.
– Ну, Робин, – жалобно сказал он, – я не думал, что вы станете возражать, если, кроме меня… ну…
– Женщина, – сказал я, проявив поразительную догадливость. – У нас на борту «заяц».
Он не выглядел раскаивающимся.
– Она, как и вы, всего лишь записанный Мертвец, – заметил он. Такт и дипломатия никогда не были сильными сторонами Кассаты. – Я просто поместил ее запись вместе со своей. Много места она не занимает, ради бога, а мне только нужно…
Он замолчал, не говоря, что ему нужно. Слишком горд, чтобы просить.
Но ему и не нужно этого.
– Как ее зовут? – спросил я.
– Алисия Ло. Та самая, с которой я танцевал.
– Ну что ж, – сказал я, – если только на один перелет. Хорошо. Не оставляйте свою подружку одну.
Я не стал добавлять: «Держитесь от меня подальше». Мне этого и не нужно было делать. Именно так он себя и поведет, а на его месте я поступил бы точно так же.
Теперь оставалось только проделать бесконечный полет.
«Истинной любви» требуется всего двадцать три минуты, чтобы быстрее скорости света преодолеть расстояние от Сморщенной Скалы до ЗУБов. Это на самом деле очень медленно. В сущности, полет даже не быстрее скорости света, потому что одиннадцать с половиной минут корабль ускоряется и одиннадцать с половиной минут тормозится (истинное время полета – всего лишь мгновение, ну, скажем, полтора мгновения). По плотским стандартам, двадцать три минуты – совсем немного.