Встреча с хичи. Анналы хичи

– Да, он очень страшный, – согласился Снизи.
– Особенно для впечатлительного ребенка, у которого есть свой личный опыт на Сторожевом Колесе. – Машина откашлялась, объявляя о перемене темы. – А теперь расскажи о своем дневнике. – Она благожелательно улыбнулась.
Снизи еле слышно зашипел, приспосабливаясь к новой теме.
– Он не дает мне тосковать по дому, – сказал он. На самом деле это было не так, дневник не мешал тосковать. Просто Снизи уже понял то, что понимает любой ребенок, человеческий и хичи. Когда взрослые задают трудные вопросы, нужно давать на них самые легкие ответы. Такие ответы, каких они ожидают.
– Прекрасная терапия. – Медицинская машина кивнула. – Но такие подробности, Снизи! Так много страниц данных! Можно подумать, что ты пытаешься составить энциклопедию. Может, тебе все-таки стоит меньше времени тратить на это и больше играть с товарищами?
– Я постараюсь, – пообещал Снизи. И когда его наконец отпустили, по пути домой он пересматривал абзацы своего дневника. Теперь они часто должны начинаться словами «Человеческие программы не очень разбираются в детях хичи».
Но когда он снова занялся дневником, писал он совсем не об этом.
Что бы ни говорил Альберт, мне жаль Снизи. И Онико. И… о дьявольщина, жаль даже Гарольда Врочека. Гарольд, в сущности, не такой уж плохой. У него просто не хватает опыта быть хорошим.
Втроем они продолжали много времени проводить друг с другом, а не с остальными тремястами учениками, хотя Гарольду не нравилось, что Снизи и Онико часами писали свои дневники.
– Боже мой, – жаловался он, – неужели вам правда нужно перенести на бумагу все?
– Нам это нравится, – просто ответила Онико. Гарольд, сдаваясь, развел руками. Но, так как делать было нечего, тащился за ними в классы и начинал заниматься, И, ко всеобщему удивлению, отметки его начали улучшаться.
Если не считать одиночества и тревожных снов, Снизи нравилось в школе. На пляже очень приятно, когда привыкаешь к близости воды; спортивная машина соорудила специально для Снизи устройство, которое позволяло ему плавать, и вскоре он уже плавал лучше многих. Уроки проходили интересно. Остальные ученики если и не были по-настоящему дружелюбны, то проявляли терпимость. А остров оказался прекрасен, он полон был удивительными и часто тревожащими вещами. Например, над школой располагался луг. Там паслись большие рогатые травоядные. Снизи поискал их в базе данных и обнаружил, что они называются «крупным рогатым скотом». А когда узнал, для чего в основном выращивают скот, пришел в ужас. Все четыре года на Сторожевом Колесе Снизи предпочитал не думать, откуда черпают протеин его соученики. А теперь перед ним были мычащие и испражняющиеся источники всех бифштексов и гамбургеров. Отвратительно! Девяносто пять процентов пищи Снизи, как и у всякого нормального хичи, изготовлены из замороженных кометных газов – или любого другого подходящего источника четырех базовых элементов человеческого питания: углерода, водорода, кислорода и азота. Добавьте несколько микроэлементов, и CHON-пищу можно превратить во что угодно. И она очень дешева. Очень питательна и полезна, так как создана по всем рекомендациям диетологов. И не нужно убивать существо, способное ощущать боль.
Конечно, и в школе половина еды сделана из CHON. В мелком море вблизи соседнего острова Таити плавает Пищевая фабрика и втягивает из воды и воздуха основные материалы. Но дети, как и многие взрослые, как будто наслаждаются мыслью, что их «бифштексы с кровью» действительно получаются из живых существ – хотя, конечно, не из тех, кто пасется на лугу выше школы. У этих совсем другая, особая цель.
Снизи не обсуждал этот вопрос с соучениками. И хорошо сделал, потому что выращивание скота на мясо (как он обнаружил бы) далеко не самое его отвратительное использование.
За второй месяц пребывания Снизи на острове Моореа произошли две хорошие вещи.
Во-первых, прибыл кокон и был установлен в спальне Снизи, так что он смог забираться в мягкие уютные комки пены, натягивать на голову крышку и спать, как всякий уважающий себя хичи. Конечно, это вызвало немало смеха и разговоров в спальне. Но Снизи терпеливо все их вынес. Сны, однако, не прекратились; но по сравнению со стерильной и неприветливой кроватью с ее одеялами и простынями, чем должны пользоваться несчастные человеческие дети, это огромное улучшение.
 
Во-вторых, директриса школы решила, что медицинская программа не приспособлена для заботы о ребенке хичи, и заказала новую, усовершенствованную. Новая программа приняла внешность красивого молодого хичи, с медного цвета кожей, с глубоко посаженными глазами. На гладком черепе пушок высотой в сантиметр. Сухожилия на плечах и шее программы радостно дергались, когда она здоровалась со Снизи. А Снизи с первой же встречи понравилась новая медицинская программа, и вторую встречу он ждал с нетерпением. В то же самое время должна была проходить осмотр Онико. Снизи помог ей пройти узким коридором, хотя теперь с помощью костылей она довольно уверенно передвигалась сама. Они поздоровались с машиной-сестрой.
К их удивлению, сестра пригласила их в одну и ту же комнату. Молодой хичи, Снизи, и женщина средних лет, программа Онико, сидели вместе за столом. Были приготовлены два стула для детей.
– Мы решили, что нам стоит поговорить с вами вместе, – сказала медицинская программа Онико – сказала на хичи! – потому что у вас много общего.
– У вас обоих одинаковые сны, – вмешалась машина хичи. – Вокруг вас вьются светящиеся насекомые и иногда даже жалят. Но никогда не причиняют боль.
– И это все продолжается и продолжается, – сказала машина-женщина.
– Верно, – согласился Снизи, глядя на Онико. Та кивнула.
– К тому же вы оба не очень интересуетесь спортом, – добавила женщина. – Относительно тебя, Онико, я это понимаю, потому что ты еще недостаточно сильна, чтобы напрягаться физически. Но ты, Стернутейтор, у тебя отличная физическая форма. И вы оба не смотрите соревнования по ПВ, верно? Ни футбол, ни бейсбол, ни джай алай, вообще ничего.
– Мне они кажутся очень скучными, – согласился Снизи.
– Прислушайся к себе, Стернутейтор, – сказала медицинская машина хичи. – Разве так говорит нормальный десятилетний мальчик?
– Мне он кажется нормальным, – заметила Онико. Женщина-машина кивнула.
– По твоим стандартам – да, – сказала она. – У вас обоих исключительно взрослые интересы. Мы проверили ваши приемники информации. Мы понимаем, почему каждый из вас провел много часов, узнавая все, что можно, о Враге. Конечно, всякий может сделать это – Враг имеет для всех нас огромное значение! Но все же очень немногие из ваших соучеников этим интересуются. Но почему тебя так заинтересовали передачи быстрее скорости света, Онико?
Девочка удивилась.
– Просто мне это интересно. Разве не все ими интересуются?
– Не в такой степени. И почему тебя интересуют чуждые расы: лежебоки, квейнисы, свиньи вуду?
– Но они такие забавные, – оправдываясь, сказала Онико.
– Да, – согласился врач хичи, беря разговор в свои руки. – И должен сказать, что вообще все темы, которые интересуют тебя, Стернутейтор, одновременно интересны и очень важны. Расположение постов и складов хичи; история исследований хичи; принципы, помогающие проникать в черные дыры. Но видишь ли, Стернутейтор, даже обычное любопытство, вышедшее за разумные пределы, может стать… прошу прощения, – неожиданно прервал он себя, взглянув на женщину. И женщина тут же сказала, резко сменив тон:
– Дети, идет очень важное сообщение. Директор хочет, чтобы все ученики увидели его, поэтому мы временно прекращаем разговор, чтобы показать передачу. – Оба врача повернулись и взглянули на стену за собой. Стена засветилась, затянулась сверкающей дымкой, и показалось мужское – человеческое – лицо, с очень серьезным выражением, гораздо больше натурального размера. Появляясь, лицо продолжало говорить: