Сын природы (СИ)
Отец напирал на правильность поз для верной циркуляции Кив в теле и сейчас я очень чётко ощущал, что он был на сто процентов прав. При правильно выполненном движении ток в организме ощущался беспрепятственным, если же напортачить, то он сбивался. Да, не сильно, а едва заметно. Но всё же это ощущалось. Тем более, что когда удар происходит верно, то он быстрее за счёт циркулирующей по телу силы. Ошибки тормозят и ощущаются как фальшивая нота в музыке. Если конечно считать за оркестр собственное тело.
Мать говорила, что в магии чрезвычайно важен эмоциональный настрой. Кому-то для верного выполнения определённой атаки нужно проникаться ощущением тщетности бытия, кого-то должна сжигать изнутри ярость. И это тоже было верным. Возможно для каких-то других приёмов мне понадобится некий свой настрой, но для чисто физических действий моим ориентиром была взвешенная и хладнокровная жажда мести. Стать сильнее, найти, дождаться верного момента, нанести в уязвимое место удар, который станет фатальным. Без красной пелены в глазах, без до боли сжатых кулаков, но с пылающей ненавистью в тисках ледяного спокойствия. Вот мои Ин и Ян, Альфа и Омега, начало и конец.
От автора
Приветствую уважаемых читателей. Всем огромное спасибо за внимание к моему творчеству, за лайки, за подписки, за приятные и интересные комментарии, за награды и вообще за всё. Это мотивирует стараться писать больше и лучше. Я уже говорил, но снова повторюсь, вы офигенные люди. Безумно рад, что у меня такие читатели.
Глава 6
Я сидел на ветке дерева, поджидая добычу и придерживая лиану, из которой связал примитивное лассо. Мой разум был спокоен и практически лишён мыслей, а дыхание ровным. Здешний лес весьма сильно отличался от земного, а охота от той, к которой я успел приобщиться в прошлой жизни. Чтобы быть незаметным было мало не распространять вокруг себя какие-то сильные запахи, к примеру того же табака, или не шуметь. Местная живность была не простой, в её крови буквально текла магия. Потому охотничий азарт, нетерпение или жажда крови были запретными чувствами. Если хочется есть, то изволь быть спокойным, как айсберг, иначе добычи не видать. Ожидание в засаде тоже было своего рода медитацией, хотя не правильное положение тела несколько портило скорость тока энергии в себе.
С момента, когда во мне пробудилась магия, прошло совсем немного времени и Люпина наконец начала выводить нас с волчатами на прогулки, знакомя с миром за пределами логова. По началу мои молочные братья и сестра дичились леса и солнечного света, который с непривычки больно резал глаза, но это быстро прошло. А потом своё взяли детские непосредственность и любопытство. Вокруг ведь было столько всего неведомого и неизвестного! А сколько новых запахов атаковали наши носы?
Причём и моё обоняние здесь не стояло особняком, магия сделала и это чувство острым, как лезвие бритвы. Вероятно волчья пещера была как-то защищена или запечатана от проникновения ароматов внутрь и наружу то ли своей природой то ли усилиями взрослых волков, возможно чтобы никто не узнал, что здесь есть молодой и слабый приплод. Но оказавшись на свежем воздухи запахи леса вызвали едва ли не сенсорный шок. По началу я не был уверен, что человеческий мозг вообще был приспособлен к такой нагрузке, но потом как-то притерпелся. Правда мне в принципе не давали расслабиться и заняться самокопанием в своих ощущениях обстоятельства. Люпина без лишних раздумий начала водить нас по лесу, закидывая мыслеобразами и своими чувствами сначала относительно растений, а потом и относительно животных. А я начал жалеть, что у меня нет конспекта и ручки, потому что объём информации был огромен.
Волчица… Она видела и ощущала лес гораздо глубже, чем это может сделать человек. Ну может кроме двинутых на его исследованиях учёных. И то, их знания во многом будут академическими, Люпина же была практиком и нутром чуяла свойства растений. Вот то привлекает оленей во время цветения, листья этого можно пожевать, чтобы избежать проблем с дёснами, если во время еды их где-то повредил осколок перегрызенной кости, повалявшись на вон том мху можно практически полностью заглушить свой запах перед охотой или сбить преследователя со следа… Знания вливались в мой разум и я напрягал голову до треска черепа, стремясь запомнить всё в мельчайших подробностях. Тем более, что волчица каким-то образом сразу передавала безумно полные знания о растениях и их циклах жизни от зёрнышка или побега, до тех пор, пока время не заставит их стать мёртвой частью подлеска.
Так же потоком шла информация о животных. Птицы, их гнездовье, поведение, периоды брачных игр, чаще всего полное равнодушие к ним, как к добыче, но в противовес этому шло раздражение, ведь по их поведению как раз та самая добыча может определить, что где-то рядом крадётся волк. И так о каждой твари лесной, сначала о тех, что встречались нам, потом о всех остальных, от съедобных до всё более опасных. Некоторые мыслеобразы даже едва не заставили меня отложить кирпичей.
Нет, я уже как-то свыкся, что мир магический, люди тут огнём и молниями из рук пуляют, а волки порой жрут таких пуляльщиков пачками. Но быстро выяснилось, что тот же Лохматый здесь отнюдь не вершина пищевой цепочки. Наоборот, он и Люпина откочевали в более бедные, но безопасные места, чтобы вырастить потомство, отделившись от стаи. Временно разумеется. Но тут было полно тварей по опаснее. Драконы, гидры, речные и особенно морские змеи, которые порой не брезговали выбраться к побережью. В общем вскоре я мог написать объёмную такую энциклопедию на тему «С кем не надо встречаться». К моему удивлению в этом перечне не было людей, вероятно мои приёмные родители доселе не встречались с моими сородичами. Что ж, не удивлён, по доброй воле я не полез бы туда, где огромные магические волки лишь замыкают список лидеров в гонке за право быть вершиной пищевой цепи, да и то за счёт того, что они стайные хищники. Лохматые одиночки, изгнанные из стай, либо живут плохо и не долго, либо уходят в места вроде того, где мы сейчас. Здесь меньше магических растений и животных, которые позволяют зверям расти в силе, но зато и по настоящему опасных тварей немного. Собственно в этой части леса Лохматый и Люпина имеют полное право зваться королём и королевой.
Вскоре после первого похода под небо случилась и наша первая добыча. Волчица заметила зайца, притаившегося в корнях и начала преследовать его, раз за разом выгоняя на нас. Первые наши попытки поймать ушастого не увенчались успехом, причём в основном из-за нашего общего азарта, который заставил мешать друг другу. Но с четвёртой попытки мы, обменявшись мыслеобразами, встали правильно, я сумел схватить животинку за заднюю лапу, а Серый через мгновение вцепился клыками в его горло. Потом пришлось с ним ещё и побороться за добычу, когда каждый дёргал её на себя. Хорошо ему, четвероногому, я ещё пузом и мордой во время прыжка на добычу по земле проехался. Что ж делать, если зубами дичь хватать бесполезно, приходится использовать руки.
Постепенно наши горизонты расширялись, сначала мы ходили с Люпиной только вокруг логова, а потом стали отправляться всё дальше, пока не добрались до краёв той территории, которую они с Лохматым обозначали как свою пахучими метками. Для меня эти походы становились всё большими испытаниями. Волчата на обильной кормёжке росли быстро и стремительно, да и я вроде бы тоже развивался благодаря магии. Но всё равно отставал. Если сначала я бежал прямо за Люпиной лёгкой рысью без особого труда, то через полтора месяца уже приходилось плестись в конце колоны, прилагая все силы, чтобы не отстать. Лес и его обитатели не любят слабость. А детские ноги чай не мотоцикл, быстрее ветра меня не несут, да и устают со временем. В последний раз схожие ощущения я испытывал в армии на курсе молодого бойца, когда вчерашним гражданским вдруг пришлось каждое утро бегать по три километра на зарядке. А дома я спортсменом не был, тем паче легкоатлетом.