Переговорщик (ЛП)

«И я люблю её всерьёз», — хотел бы добавить.
— Не стой в сторонке, терзая себя, позволь ей самой разобраться со своими проблемами. Мы все прошли через подобное в её возрасте.
Рыжая покачала головой, прижимая ко лбу руку.
— Нет, хочу спросить: ты самого себя слышишь? У моей малышки, как ты утверждаешь, есть проблемы, она бьёт мешок, а я должна притвориться, что ничего не замечаю? Сразу видно, у тебя нет детей!
Я сглотнул, опустив взгляд, и моё настроение мгновенно испортилось.
— Ты права, — подтвердил я. — Я последний человек, который может давать тебе советы, как воспитывать.
— Прости, я не хотела быть грубой.
— Ты не была грубой, ты совершенно права. Шарли — твоя дочь, и именно ты должна решать, что для неё лучше. Я ошибся, такое больше не повторится. Теперь, если позволишь… — я направился к двери и жестом пригласил её выйти.
— Шейн…
— Что? — резко спросил я.
— Ничего.
Она протянула руку, чтобы взяться за ручку, и коснулась моих пальцев, которые уже открывали дверь. С головы до пят меня охватила дрожь. Я был уверен, что Джоанна тоже это почувствовала, настолько сильно, что отдёрнула руку и позволила той безвольно упасть. Она внимательно меня оглядела.
Её зелёные, как никогда раньше, глаза были готовы проникнуть в меня, искать то, что я больше не хотел никому показывать. Она стояла перед всё ещё закрытой дверью и смотрела на меня.
«Прекращай! Прекрати, бля!»
Я был в полном смятении. Одна часть меня хотела выгнать её, а другая — сделать с ней то, о чём я даже не должен был думать.
— Возвращайся домой, О'Рейли.
Она покачала головой, её глаза приближались всё ближе и ближе к пониманию, а моё тело — к точке невозврата.
— Иди домой, — повторил я. У меня горело горло, и отчаянно хотелось постоянно сглотнуть.
— Нет, я не уйду, пока мы всё не проясним.
— Что ещё нам нужно уточнять? Мне кажется, мы друг другу сказали всё, не так ли?
Почему она всегда была такой настойчивой?
Почему не могла просто оставить меня в покое?
— Хочу… я хочу поговорить о том, что произошло между нами.
— Могу тебя заверить: говорить не о чем.
— Я так не думаю, — возразила она с тем гордым хмурым взглядом, который в моих глазах делал её ещё более желанной. Я закрыл глаза и шумно втянул носом воздух. Между нами повисло настолько мощное напряжение, что стирались все границы. Даже те, что отделяли допустимое и то, чего лучше избегать. Я не мог понять, как мы дошли до этой точки, но иногда контакта, даже минимального, между двумя веществами, которые уже сами по себе нестабильны, бывает достаточно, чтобы вызвать взрыв катастрофических масштабов.
— Послушай, прими мой совет, иди домой, проспись, и завтра всё будет казаться более понятным.
— Я сказала нет!
Я покачал головой и взбешённый подошёл ближе. Навис над ней. Я был очень раздражён, и всё же она, похоже, совсем не испугалась.
— Ты должна меня, бл*дь, послушать! — Я выругался, грубо схватив рыжую за руку. — Убирайся отсюда, пока у тебя ещё есть шанс, — настаивал я, не обращая внимания на её грёбаный запах, который посылал меня в психушку.
— Бесполезно настаивать, я не уйду!
«Да пошло всё!»
Я схватил её лицо одной ладонью и набросился на её губы.
Сопротивляться дальше было невозможно, как невозможной была, и она сама.
— Ты никогда не делаешь то, что тебе говорят, верно? — прорычал я, задыхаясь от собственного дыхания. Я вышел из-под контроля, охваченный гневом, смешанным с возбуждением, из-за которого у меня оцепенела спина. — Ты провоцируешь, подстрекаешь, пока не лишишь рассудка, мать твою!
Я впился зубами в её губы, готовый сожрать, если понадобится. С мучительным отчаянием я хотел её, а она не сделала ничего, чтобы меня остановить.
— Проклятье, я пытался! — продолжал я, не понимая, говорю ли с ней или с последней частью себя, которая всё ещё заставляла меня рассуждать здраво. — Старался избегать тебя, не смотреть на тебя, не говорить с тобой, но…
— Но ты не можешь, так ведь? Ты не можешь так же, как и я. — Джоанна приблизила губы к моему уху, поглаживая ладонями по спине. — То, что происходит между нами, невозможно контролировать ни мне, ни тебе, поэтому, как бы безумно ни звучало, нам остаётся это принять.
 
Она потёрлась о мою грудь, а глаза цвета леса умоляли меня не останавливаться.
И я не остановлюсь, не в этот раз.
Я прижал её к стене и обхватил рукой за талию. Я хотел её. Желал её больше, чем любую женщину, встречавшуюся на моём жизненном пути.
Начал целовать и покусывать её везде, вдоль шеи, в плечо, а затем ниже, к вырезу кофточки. Мои щёки покрывала двухдневная щетина, и её бледная кожа мгновенно покраснела.
Я оставлял на ней следы, но мне было всё равно. Я просто хотел покончить с этим — что бы это ни было! — что месяцами лишало рассудка.
Движения моих рук были исступлёнными. Руки были повсюду: под рубашкой, на спине, на её прекрасном лице, искажённом желанием. Джоанна издала такой хриплый стон, что член стал ещё твёрже.
— Подними руки! — приказал я, стягивая кофту через голову.
Обнажённая. Я хотел её полностью обнажённой.
Я не был деликатным. Я и не собирался осторожничать, мне просто нужно было удовлетворить потребность, настолько сильную, что лишала меня сна.
Джоанна стонала и извивалась в моих руках, продолжая прижиматься. От неё исходил интенсивный, характерный запах, который оставался на мне несколько дней после того, как я прикоснулся к ней в последний раз. Это было мучительно хорошо, напоминание о том, что я только попробовал и теперь, наконец, собирался насладиться в полной мере.
Наши движения сделались безумными. Мы оба были нетерпеливы, почти в отчаянии, понимая, что происходящее неправильно, но не в силах отказаться.
Одной рукой я снял с неё джинсы, другой продолжая блуждать по её телу.
— Ты довела меня до точки невозврата, О'Рейли. Теперь пути назад нет. — Я стащил с неё трусики и начал ласкать пальцами.
Джоанна застонала.
Я ощутил, как она дрожит.
Её опущенные веки скрывали глаза, а зубами она терзала губы. Она была прекрасна. Огромное искушение для такого проклятого человека, каким был я. Я продолжил трогать её без всякой скромности.
— Ты уже несколько месяцев провоцируешь меня, О'Рейли, дразнишь издалека. Ты это искала? Хотела, чтобы я сдался? Чтобы я совсем потерял разум, не так ли? — прошипел ей в шею. — Ну, у тебя получилось! Ты заставила меня впадать в бешенство, бредить тем, о чём я даже не мог мечтать, и теперь… теперь я собираюсь всё это взять.
Я перестал прикасаться к ней и освободил член. Он был готов завладеть тем, что совершенно безрассудно считал своим.
— Посмотри на меня!
Джоанна широко раскрыла глаза, и наконец, прижав её к стене и приподняв за бёдра, я погрузился в её плоть. Один толчок. Один глубокий толчок вырвал воздух из моих лёгких.
Мы стояли неподвижно, почти парализованные. Её поддерживало моё тело, а со спины стена. Я опьянел от её глаз и ещё появилась зависимость от губ Джоанны. Перестав думать, я начал двигаться, яростно и нетерпеливо.
Происходящее дальше стало просто длинной гонкой к удовольствию. Беспорядочные приглушённые стоны, сбивающееся дыхание и пот.
Глава 20
Джоанна
Его тёплое дыхание ласкало мою шею, овевая влажную кожу так сильно, что я задрожала. В теле не осталось ни одного мускула, который бы не подрагивал и, прежде всего, тот, что управлял всем остальным.
Моё сердце начало сбиваться; оно казалось испуганным и маленьким, неспособным членораздельно выражаться. Оно споткнулось о заточившую его клетку из костей, почти желая поскорее выбраться из неё. И представить не могла, пока ожидала этим вечером, когда заснёт дочь, что всё закончится так. Я вышла из дома, чтобы встретиться с Шейном и получить ответы, но я ничего не получила.
 
Очень спокойно я вздохнула, по одному маленькому вдоху за раз. Не хотела, чтобы резкое движение заставило Шейна сдвинуться с места. Его тело всё ещё прижималось к моему. Он был удовлетворён, но не менее энергичен. Грубая древесина стены колола мне спину, но это была мелкая, абсолютно сносная пытка.